Дракон исчез за поворотом, оставив мне удивление, урчащий живот и шлейф аромата, похожего на запах хвойного леса.

Такое ощущение, что ему лишь бы приказы раздавать. И почему за три дня я встречаю его уже третий раз?

— И что это было вообще? — тихо спросила я пустой коридор.

Никто не ответил.

Судя по отсутствию этюдантов, обед был в самом разгаре — а значит, мне достанется то, что останется.

Громко выдохнув, я приложила руку к груди и побрела дальше.

***

На второй день занятий на факультете бытовых чар можно было не ходить.

Ведение хозяйства, пошив одежды, починка ткани, артефактов, мебели, работа прислужницей, ассистенткой, библиотекарем, лавочником или в различных конторах.

Всё это было не то чтобы скучно, просто мадам Бушар уже сделала обо мне выводы, и спорить было бесполезно.

Сунув мне мой разорванный наряд, она с плохо скрываемым отвращением наблюдала, как я пытаюсь починить ткань магией.

Как ни странно, в этот раз, даже под её презрительным взглядом, я сумела выудить хоть каплю чар.

Но для испорченной ткани этого оказалось недостаточно.

— Вы бездарность, буржуа, — заявила старуха, вычёркивая меня из своих списков.

Всех этюданток, независимо от происхождения, было принято называть мадемуазель. И всё же эта старая мадам упрямо звала меня “буржуа”.

Не только меня, но и других “бездарных”. И всё же — обидно.

Благодаря второй “буржуа” — Мари Эторн, матушка которой служила швачкой, — мою форму всё же почистили и привели в порядок. Однако уровень дара у Мари был всего лишь вторым, а для великой чародейки Элоизы Бушар этого оказалось недостаточно.

Таким образом, благодаря высокомерию мадам, у меня появилась подруга по несчастью — и ещё одно проваленное испытание.

Сегодня в столовую я шла не одна. И всё же, стоило пройти мимо лестницы, ведущей к кабинету ректора, как, по уже сложившейся традиции, ощутила на себе тяжёлый взгляд.

Только взгляд — от которого мурашки расползались по спине и щекотали затылок. Но никто меня не окликнул и следом не пошёл.

В этот раз месье Торнвуд, если и желал что-то сказать, опасался быть скомпрометированным.

Повышенное внимание к этюдантке подобно яркой табличке вспыхнуло бы скандалом в Академии. Остальным он лишь вежливо кивал, а меня прямо-таки прожигал насквозь — будто желал то ли съесть, то ли выгнать.

Магия ему моя, что ли, нужна?

Может, король забыл предупредить кузена, что магия заклинательницы проснётся только через два года, а до тех пор я обычная чародейка со слабым даром.

Нужно будет напомнить, чтобы не зыркал впустую.

Артефакт, если и удастся создать, то ещё не скоро. Да и удастся ли — рассуждать пока рано.

Дар спит, оставляя мне жалкие сполохи, и разбудить его раньше не представляется возможным.

***

Наконец наступил третий день и то, ради чего я приехала в Шалот.

Факультет лекарственных трав и милейшая мадемуазель Катрин Фонтен.

Баночки, колбочки и сухие травы.

Я ощутила себя как в лавке у бабули и не могла не наслаждаться знакомыми ароматами.

— Какое убожество, — прошептала сбоку Мари.

Со вчерашнего дня она повсюду ходила за мной. Если бы не комната на втором этаже, вероятно, девушка и спала бы с нами.

Но увы — артефакты отключали ровно в десять вечера, и моя новая подруга вынуждена была покинуть нашу спальню.

Жюльен и Камиль, казалось, не возражали. Только пошутили, что четвертую кровать тут ставить негде, и погрузились в свои учебники.

Впервые за несколько дней я могла нормально выспаться и впервые утром проснулась в превосходном настроении — в ожидании приятного дня.

Родные настойки и мази. Никаких попыток выдавить магию и никаких избиений палками.

К корпусу факультета лечебных трав я летела как на крыльях, а рядом плелась недовольная Мари. Девушку явно не радовала выпавшая группа “бездарностей” и перспектива учиться в самом захудалом корпусе.

В отличие от зданий, где обучались защитным и бытовым чарам, наш корпус больше напоминал избушку в лесу — крошечную, покрытую зелеными лианами и окутанную ароматами трав.

Зато он был самым уютным и пах так, как пахло в лесу у бабули.

Очутившись в лаборатории факультета лекарственных трав, я почувствовала себя снова на своём месте.

И, вполне предсказуемо, соседнее место за столом заняла моя новая подруга. Мари даже отогнала этюдантку, уже присматривавшую себе наш стол.

Растерянный вид соседки-мастерицы подсказывал, что лекарственные травы и другие ингредиенты настоек она видела впервые.

Мари смотрела на заставленные поверхности и растения с плохо скрываемой паникой. Примерно так же, как я на свою порванную форму, которую вчера приказали починить.

Похоже, настало время оказать услугу за услугу.

— Ты чинишь мою одежду, я помогаю тебе с зельями, — быстро предложила я, перехватив её бегающий взгляд.

Облегченно выдохнув, Мари часто закивала.

— А ещё мне нужны книги, — прошептала она, поднимая сушеную лягушачью лапку. — Много, — добавила, брезгливо скривившись.

Дальше день напоминал мою привычную рутину: зелья, травы, ингредиенты. Рассортировать, расставить, спрятать от солнечных лучей.

Ещё юная по меркам профессоров мадам Катрин оказалась толковой — растения знала не хуже, чем моя бабуля.

Только вот управляться с заносчивыми этюдантками ей удавалось с трудом.

То и дело выскочки, которых профессор Дюваль уже принял к себе в группу, издевательски махали лягушачьими лапками или портили сухие ингредиенты, называя их сорняками.

У всех у них был сильный дар и богатые семьи. Как когда-то обвинял меня месье Торнвуд, аристократы считали, что это даёт им преимущество и право на превосходство.

Очередная “случайно” разбитая колба с сухими ягодами — и мадам Фонтен почти готова была разрыдаться.

Всего два стола, за которыми сидели Фредерик Леруа, Тео Бланшар, Селеста Бенуа и Люсиль Дево — и занятие превратилось в балаган.

— Месье Леруа, если вам не интересно, как можно залечить раны после отработки защитных приемов, это ваше право. Но не лишайте возможности учиться тех, кто тянется к знаниям, а не к палке, — сделала она замечание.

Парень картинно поклонился.

— Моя вина, профессор, — приложил руку к груди. — Готов компенсировать стоимость всех потраченных ингредиентов, — высокомерно заявил он.

Ооо, судя по хихиканью, ни капли сожаления ребята не испытывали и останавливаться не собирались.

Как бы сказала Жюльен:

— Гнусные наглые аристократы.

Они знали, что выгнать их с лекции для молодого профессора — значит признать поражение, и теперь всерьез испытывали её на прочность.

Всё больше я понимала Жюльен. Мы с этими снобами разойдемся по разным группам. Страшно представить, каково ей учиться с такими уже третий год.

— Ходят слухи, что Леруа – сын советника короля по земельным вопросам, а Селеста – дочь королевского казначея. Те двое – мелкие подхалимы из простых аристократов, — тут же поделилась новостями Мари.

В отличие от меня, соседки по комнате у неё были не слишком дружелюбные, зато знающие всё обо всех.

— Так и хочется их проучить, — прошептала я, осматривая травы на столе.

Пару капель слёз ивы, несколько веточек полыни и немного краски каракатицы… Если всё смешать и поставить им на стол, разбитая колба обернётся большим и синим “УХ”.

Но стоит ли заводить врагов, едва успев приехать?

Вспомнив, что такая пакость наверняка обернётся новой встречей с ректором, я отложила колбу и постаралась сосредоточиться на инструкциях профессора.

С громкими вздохами профессора, десятком испорченных ингредиентов, под ехидный смех Селесты Бенуа мы кое-как дожили до обеда. Без приключений. Почти.

Когда лекция уже закончилась, мадам Фонтен совсем не вовремя вспомнила, что забыла списки в кабинете.

До Главного корпуса идти всего несколько минут, и как только каблуки профессора перестали стучать по каменной дорожке, в лаборатории воцарилась зловещая тишина.