Как ни пыталась собрать осколки сознания, понять написанное удавалось с трудом.

“Перегорание опасно только в том случае, если перед тем, как принять зелье, ты израсходовала много магии. Впрочем, это исключено, ведь Дар спит, пока ты не достигла двадцати. А значит, риск минимальный”.

Прочитав это, хотелось застонать.

Ну да. Конечно. Минимальный.

После той ночи с Матиасом сила так и не восстановилась. А ещё дракон будил мой Дар все эти месяцы. Но бабуля об этом не знала.

Похоже, вместо того чтобы разбудить и без того очнувшуюся магию, зелье вытянуло последние остатки.

То самое выгорание, о котором она упоминала вскользь. Вот только что делать в таком случае, бабушка не написала.

Заметив, что управляющий не спешит уходить, я задала другой вопрос:

— Случилось что-то ещё?

Антуан кивнул и протянул мне стопку листовок.

От первой же в сердце будто вонзился нож.

Матиас на площади обнимает принцессу Хелианту.

“Шалот приветствует свою будущую принцессу,” — гласил заголовок.

Больно. Но чародей не знал о нас с ректором, и я не понимала, зачем мне этот сборник слухов.

— Мне прислали приглашение на помолвку? — с кривой улыбкой спросила я.

Антуан отрицательно покачал головой.

— Ещё нет, — сухо ответил он. — Однако месье Торнвуд слишком настойчиво добивается встречи. Уже третий день. По нескольку раз в день он является и требует, чтобы его приняла молодая хозяйка. Оставлять записку месье отказался, как и объявлять цель визита.

Это было совсем не похоже на Матиаса.

Вероятно, он решил, что, увидев портреты, я отказываю ему из ревности.

Что ж. Возможно, так даже лучше.

Пока не приедет бабуля, у меня появится новый источник информации. Или хотя бы тот, у кого есть доступ к книгам Академии.

— Завтра, — прошептала я Антуану. — Если он придёт снова, скажите, что завтра утром я готова его принять. И передайте записку. Месье получит аудиенцию в обмен на книгу.

Дрожащей рукой я выводила неровные буквы.

“Мне нужна книга о магическом истощении и о том, что с ним делают,” — написала я и сложила листок, даже не запечатывая.

Если слуги и прочтут записку, они всё равно ничего не поймут. Да и судя по тому, что все инструкции моя родственница прислала именно им, а не мне в Академию, бабуля доверяла тем, кто служил в особняке.

Куда больше, чем тем, кто приносил почту в Академию. Или даже ректору.

Оставалось надеяться, что если Матиас не поймёт сразу, что что-то случилось, он хотя бы найдёт нужную книгу. А если поймёт — спросит у лекаря.

Прежде чем пускать в дом незнакомого чародея, которого приведёт управляющий, я дождусь дракона. Объяснять постороннему, что со мной происходит, будет слишком сложно.

Антуан ушёл выполнять поручение, а я устало откинулась на подушку.

Рядом с кроватью так и остались лежать листовки. Принц и принцесса — на ярмарке, во дворце, на прогулке по торговому кварталу.

Похоже, Матиасу было некогда скучать. Он выгуливал свою невесту по тем самым карнавалам, на которые когда-то должен был водить меня.

Знакомая маска, красивый костюм — всё это отзывалось внутри пустотой. И, несмотря на яркие портреты с Хелиантой, жгучей ревности я не ощущала.

Скорее тупую боль и изматывающую усталость.

Вероятно, это тоже было следствием магии.

Сонливость накатывала волнами, притупляя и голод, и тревогу. Через силу я заставила себя перечитать письмо бабули ещё раз.

Никакого прилива сил, о котором она писала, не было. Скорее наоборот. Все её советы о защите дома и упражнения для контроля так и остались теорией.

Дар спал. Даже отголосков больше не чувствовалось.

***

Утро наступило раньше, чем я успела отдохнуть.

Точнее, казалось, будто за все трое суток я вовсе не спала.

— Мадемуазель, месье Торнвуда уже проводили в гостиную. Позвольте, я помогу вам одеться, — сообщила Альма, указывая на нарядное платье.

Нет. В этом я либо упаду с лестницы, либо задохнусь и потеряю сознание.

Пусть в гостиной ждёт чужой жених, но наряжаться так, будто встречаю короля, я не собиралась.

Играть в то, что “ничего не было”, тоже.

— Чистую рубашку, халат. И помоги умыться и собрать волосы, — приказала я девушке.

Судя по тяжелым шагам, все полчаса, что я пыталась придать себе менее жалкий вид, Матиас нервно ходил по пушистому ковру.

Когда понял, что он не один, замер, медленно обернулся и даже попытался натянуть фальшивую улыбку.

Маска холодного ректора сползла с его лица ровно в тот момент, когда я начала падать на холодный пол.

В глазах потемнело, комната закружилась, и ноги подвели.

— Духи предков, Ари, что с тобой?! — выдохнул Матиас, не позволяя мне рухнуть.

Дальше вокруг происходило что-то странное.

Дракон рычал, командуя моими же слугами. Сыпал угрозами, когда они отказывались подчиняться. Грозился оторвать им то, чем они не расслышали его приказ.

Таким злым и грозным Матиаса Торнвуда не видели даже в Академии.

И всё это — со мной на руках.

Он прижимал меня к себе, окутывал своей магией, вливал какие-то зелья.

Но, что бы он ни делал, хотелось только спать.

— Матиас, не мучай слуг. Просто отнеси меня в кровать. Я сейчас усну, — прошептала я, роняя затуманенную голову ему на грудь.

Очередной глухой рык — и, игнорируя причитания Антуана, дико злой кузен короля вломился в мою спальню и с грохотом захлопнул дверь.

— Как?! — рычал он. — Как можно было довести себя до такого истощения? Ты могла лишиться Дара. Совсем. Ещё несколько дней и ты бы не просто осталась без сил, ты бы погибла. Кто вообще надоумил тебя готовить и пить зелье для пробуждения силы?

Он метался по комнате, словно загнанный в клетку зверь.

То ли он не знал, что со мной делать, то ли знал, но это ему совершенно не нравилось.

— Бабуля писала, что нужно разбудить Дар. Откуда мне было знать, что зелье вызовет истощение? — сипло отозвалась я, приоткрывая один глаз и наблюдая за мечущимся драконом.

— Натания не знала, что мы уже его пробудили! Но ты, Ари… Ты же чувствовала, что Дар проснулся. Тебе нужно было сначала прийти ко мне! — продолжал он, не снижая тона.

Эта фраза заставила меня сесть, стянув одеяло.

— Хватит на меня рычать! — рявкнула я, окончательно устав от этой лекции.

Даже если бы я прочла письмо раньше, всё равно выпила бы зелье. Дар так и не проснулся до конца, а спросить совета мне было попросту не у кого.

Гнев вытеснил усталость.

Забытый на столике листок с портретом кузена короля и его невесты обжег обидой.

Вместо гневной тирады в Матиаса полетел скомканный портрет Хелианты.

— Интересно, в какой момент я должна была к тебе прийти? — зашипела я, когда он уставился на бумажку. — Когда на тебе висела принцесса Хелианта? Или когда Гаррик Драквор требовал встречи с будущей заклинательницей так, словно он у себя дома?

Ректор тяжело вздохнул, поднял листок, развернул его и без раздумий швырнул в камин.

— Мои руки связаны, Ариадет, — устало сказал он, опускаясь на край кровати. — Валериан играет с Грегорисом в любезности. Он знает о нас. В ту ночь, три дня назад, я потерял сознание в кабинете. Ты выпила зелье, а я ощутил отголоски. Понял, что ты что-то сделала, но не понимал что именно, пока не увидел тебя сегодня.

Он провёл рукой по лицу.

— Чтобы вырваться из дворца и отвязаться от Хелианты, пришлось признаться кузену, что ты моя пара. Это ничего не изменило. Пока мы не поймём, кто шпионит во дворце, я вынужден делать вид, что поверил в ложь Хелианты.

Это было больно.

Но предсказуемо.

Как однажды сказала Мари: когда на кону судьба королевства, старые традиции быстро превращаются в легенды.

— Дай угадаю, тебя и жениться заставят, если я лишусь Дара и не смогу создать Валериану артефакт, — нашла я объяснение панике Матиаса.

Дракон ничего не ответил. Лишь обреченно вздохнул и лёг рядом, укутывая меня своей магией. Я не стала требовать слов, которые не готова была услышать. По крайней мере, не в таком состоянии.