Административное крыло находилось в главном корпусе — в том самом, где проходила вступительная речь.
Если быть точной, кабинет ректора располагался прямо над залом для Аудиенций.
Массивные двустворчатые двери, в которые без труда мог бы пройти настоящий дракон, высокий потолок и картины предшественников…
Этот коридор показался бы мне величественным, если бы не страх, смешанный с волнением.
Как ни странно, стоило Камиль и Жюльен уйти, я вдруг вспомнила то прикосновение и тот взгляд с трибуны, до мурашек.
Вспомнила и поняла, что боюсь вовсе не гнева ректора.
Скорее, я опасалась себя… и его улыбки.
Магия дракона странно влияла на мой дар.
Сила будто оживала рядом с ним, тянулась и просыпалась после долгого сна.
И это одновременно пугало и будоражило.
Я не знала, как вести себя с мужчинами, и тем более — как справляться с подобной реакцией.
А что хуже — рядом не было никого, кому я могла бы всё рассказать и спросить совета.
Девочки… они хорошие, но мы слишком мало знакомы.
А сам месье Торнвуд…
После всех историй о том, как каждый год этюдантки пытались его соблазнить, я понимала: он просто решит, что это очередная уловка.
Посмеется над наивной мадемуазель, решившей привлечь его внимание.
Сделав глубокий вдох и отгоняя лишние мысли, я постучала.
***
Дверь распахнулась беззвучно, а следом прозвучал бархатный голос:
— Войдите.
Пушистый ковёр, яркий свет артефактов и читающий в кресле ректор.
Он даже не поднял взгляд, лишь кивнул в ответ на приветствие и указал на стул напротив.
— При поселении вам не выдали форму, Ариадет? — спросил он, всё так же листая книгу.
Что ж, вчера он выглядел более дружелюбно, но так даже проще.
Без магии и улыбки я могла дышать свободнее, да и думать было легче, когда меня не прожигали голубые глаза.
— Выдали, месье Торнвуд, — так же спокойно ответила я.
Книга резко захлопнулась, и от того, как он посмотрел, захотелось заползти под стол.
— Почему же вы её не надели? Разве мадам Атлас не выдала вам устав Академии? Или ваши соседки не подсказали правила? — холодно спросил он, с излишней тщательностью осматривая мое платье.
Это было любимое платье — я всегда надевала его, когда ехала в Приванс или ходила на ярмарку.
Но под колким взглядом Торнвуда оно казалось колючим и неудобным.
А его вопросы — будто удары тростью по рукам.
— Мне всё говорили, но я не послушала, — виновато призналась я, опустив глаза в пол.
Как еще объяснить нежелание надевать форму — я не знала.
Однако такой ответ ректора явно не устроил.
Я услышала, как заскрипело кресло, а затем он обошел стол и оперся на него, скрестив руки на груди.
— Объясните мне причину, мадемуазель. Может, вы решили, что особый дар даёт вам привилегии? Что раз я лично присутствовал на вашем испытании, это дает вам какие-то преференции? Или то, что вы подопечная короля, позволяет вам игнорировать правила, установленные для всех остальных? — почти зло произнес он.
После упоминания короля мне стало не по себе.
По коже пробежали мурашки, и я машинально потерла плечи руками.
— Я не понимаю, о чём вы, месье Торнвуд, — прошептала я.
Шумно выдохнув, дракон постучал носком туфли по ковру.
Мои ответы были явно не тем, чего он ожидал, и, кажется, ректор начинал нервничать.
— Не играйте в глупышку, Ариадет. Я был знаком с Натанией – она не могла вырастить пустышку. Да и на экзамене вы не показались мне глупой. Так почему же вы решили надеть платье, когда даже дочери столичных аристократов надели форму? Вы считаете себя лучше остальных? Или это демонстративное требование особого отношения? — сказал он уже тише.
Тише, но с такой ехидной интонацией, будто видел меня насквозь.
Подобная самоуверенность разозлила.
И вообще… как он осмелился вспоминать мою бабулю, при этом требуя надеть эту неприличную срамоту? Да если бы она увидела, что творится в Академии, ни за что не отпустила бы меня сюда.
— Я жду объяснений, мадемуазель, — настойчиво повторил ректор.
Что ж, если месье так требует — я могу объяснить.
Всё равно он намерен меня выгнать. Так хоть выскажу всё, что накипело.
— Позвольте заметить, месье ректор, форма, которую, как вы выразились, надели даже дочери аристократов, – полная вульгарщина. В Маржоране такое не стала бы носить даже простая горничная буржуа. И раз уж вы вспомнили Натанию Вуд – она бы посчитала подобный наряд оскорблением! Меня прислали в Шалот за лицензией, а не за тем, чтобы показывать мужчинам нижнее бельё и ноги! — зло сказала я, стараясь дышать ровно.
С такого ракурса, когда месье Торнвуд стоял, практически нависая, ему открывался весьма неприличный вид на моё декольте. И как ни пыталась я прикрыть его волосами — они предательски скользили назад.
А еще я, кажется, почти кричала на дракона, и то, как он затих, пугало больше, чем гнев.
Получив объяснение моему выбору наряда, ректор Торнвуд застыл.
Видимо, не ожидал такой дерзости, и теперь меня не просто отправят обратно, но, вероятно, ещё и накажут.
Оскорбить кузена короля… за такое могут и казнить.
Не знаю, придумывал ли месье Торнвуд мне наказание или просто опешил, не ожидая подобной наглости, но в кабинете воцарилась тишина.
Всё, что я слышала, — свое шумное дыхание и учащенные удары сердца.
Минута, две, сотня лишних вдохов.
Я сидела, комкая в руках край любимого платья, нервно поправляла волосы, то и дело спадавшие с плеч, а потом всё же решилась поднять взгляд.
Месье Торнвуд действительно застыл, только смотрел не на меня. Его взгляд был устремлён куда-то к окну, а глаза сияли золотом.
Он что, заметил мои жалкие попытки прикрыть декольте и специально отвернулся?
— Простите… я не хотела грубить, — тихо прошептала.
В ответ ректор медленно закрыл глаза, а когда открыл — они снова стали голубыми.
Так же неспешно он повернул голову, вновь осматривая мое платье. Раньше оно казалось мне приличным, но под его взглядом…
— Мне собрать вещи? — спросила я, когда, спустя время, он так и не заговорил.
На плотно сомкнутых губах мелькнула улыбка.
— Вы считаете предложенную форму вульгарной? — наигранно удивлённо переспросил он.
Да уж, после того как ректору открылся весьма нескромный вид на мою грудь, глупо рассуждать о приличиях. И всё же я попыталась объяснить.
Пожав плечами, кивнула, перечисляя все “прелести” дешёвого наряда, который постыдилась бы надеть даже в лес. Моё платье, по крайней мере, прикрывало ноги.
— Юбка слишком короткая, а блуза позволяет рассмотреть нижнее бельё. Мадам Атлас сказала, что в торговом квартале можно заказать пошив лучшего качества. Но для этого нужно время, — тихо уточнила я.
Вряд ли ректора волновали мои понятия о приличиях, но как можно думать о занятиях, когда пытаешься не чувствовать себя обнаженной?
В этот раз мой ответ, похоже, заставил мужчину задуматься.
А потом он снова улыбнулся.
— Поднимитесь, мадемуазель. Отойдите к центру комнаты, — громко приказал.
Странный приказ озадачил, но я подчинилась.
Оторвавшись от стола, мрачный дракон обошёл меня по кругу, водя каким-то артефактом.
Талию, руки и бёдра на миг обвили красные нити магии — вспыхнули и тут же исчезли.
Торнвуд удовлетворенно кивнул.
— Это всё, мадемуазель Вуд. Можете идти отдыхать. Завтра потрудитесь явиться на занятия в форме, — сказал он уже спокойнее.
Понимая, что ничего не понимаю, я направилась к двери, и только приоткрыв её, всё же задала внезапно всплывший в памяти вопрос:
— Почему вы назвали меня подопечной короля?
Дракон, устало откинувшийся в кресле и потиравший виски, опасно прищурился и даже поднялся.
— Забудьте, что слышали, Ариадет. Для этого вопроса еще не время. Для начала постарайтесь не вылететь из Академии хотя бы до конца недели, — тихо, но с нажимом произнес он.
