Тёмные волосы Матиаса стали длинными и светлыми, а всегда точеное лицо — более округлым, почти юношеским.

Я так привыкла к его строгой красоте, что не смогла удержаться и не коснуться.

Кажется, своё представление с иллюзиями я сегодня всё же получила. Только вместо зрителя стану действующим лицом.

Какое-то время Матиас позволял мне изучать его новую внешность, водить пальцами по волосам, а затем перехватил мою ладонь и коснулся её губами.

— Если ты не передумала, нам пора, малыш. Обряды проводят только после заката и до полуночи, — мягко поторопил меня дракон.

Он уже собирался покинуть экипаж и даже протянул руку.

Вот только я почему-то не спешила её принимать.

Не хотела, чтобы самое радостное событие смешалось с той тоской, что прочно засела внутри.

И я знала, что мне нужно, чтобы избавиться от мыслей о Мари.

— Поцелуй для храбрости, — выдавила кривую улыбку.

Замирая с протянутой рукой, Матиас прищурился, а затем наклонился ближе.

— Ари, малыш, всё хорошо. Ты можешь отказаться, я не тороплю, — настороженно произнёс он, всматриваясь в мои глаза.

Глаза, которые тут же наполнились слезами. Неудивительно, что в полумраке экипажа он не заметил покрасневшие веки и заплаканное лицо.

Или всё скрыла иллюзия и маска?

Я замотала головой.

— Нет. Просто поцелуй меня, — всхлипнув, попросила я.

Дракон мгновенно оказался рядом и, снимая маски, привлёк меня к себе.

— Что-то случилось в Академии? Я же всё уладил с Элоизой, — догадался он.

И снова всхлип. А потом я уткнулась носом в его темное пальто.

Погладив меня по голове, ректор заставил посмотреть ему в глаза.

В глаза, в которых плескались тревога и гнев.

— Расскажешь, что случилось? Алтарь стоит здесь тысячу лет и никуда не денется ещё несколько недель, — предложил он.

Кажется, кто бы ни испортил нам выходные, дракон был готов его растерзать.

Вспоминая испуг Мари, я шмыгнула носом.

— Нет, просто поцелуй меня. Я не хочу сейчас об этом говорить. Может, потом, — ещё раз попросила, пряча взгляд.

— Поцеловать? — в его голосе скользнула тихая усмешка.

Во взгляде Матиаса вспыхнули золотые искры. Он и сам желал этого поцелуя, но почему-то медлил.

То ли хотел отвлечь меня, то ли решил поиграть в соблазнение ректора.

— С магией, так, чтобы стало хорошо, — добавила я, заставляя себя поднять глаза.

Что ж, после очередного обвинения в том, что я любовница ректора, можно забыть о приличиях.

— Даже тааак?

Вцепившись в отвороты пальто, я сама потянулась к его губам.

— Ну раз вы так настаиваете, мадемуазель, — выдохнул он прямо мне в лицо.

Слёзы и всхлипы сменились жаром, который побежал по коже. Меня усадили на колени, стянули шубу и принялись утешать.

Ласковые поцелуи сменялись настойчивыми, а потом ректор отстранялся.

— Так достаточно хорошо, юная мадемуазель, или желаете ещё лучше? — наигранно серьезно спрашивал он.

Лукавый дракон дразнил меня. Но за эти несколько недель я тоже узнала, как разбудить в нём желание.

— Недостаточно, — выдохнула я, обхватив его за шею и прижимаясь всем телом.

Матиас тихо зарычал.

Да, месье ректор, я тоже научилась играть на ваших инстинктах.

Поцелуй стал глубоким и жадным, словно он пытался вытянуть из меня магию, срывая тихие стоны.

Время остановилось. Забылся тяжёлый день, горечь, обида и разочарование.

Остались только горячие руки, скользнувшие к моей ноге, и его поцелуи, кружащие голову не меньше самой магии.

Но сегодня он не отпускал силу, чем дразнил ещё сильнее. Мне не хватало привычного ощущения тепла, разливающегося изнутри, и мягкого тумана в голове.

Коварный ректор целовал меня, отталкивая те отголоски магии, что сами тянулись к нему.

— Матиас, — простонала я, разочарованная очередной неудачей.

Хотелось больше. Ярче. Ближе.

— Моя Ари, не сейчас и уж точно не здесь. Просто скажи, мы едем домой и продолжим там? Или ты всё же станешь моей невестой, а потом я сделаю тебе настолько хорошо, насколько ты сама позволишь? — прошептал он в мои губы.

— Невестой, — неожиданно даже для себя выдохнула я.

В другой ситуации я бы не торопилась. Но обвинения в том, что я его любовница, звенели внутри противным колокольчиком.

Статус пусть и тайной, но невесты наконец заглушит страх. Несмотря на слова Матиаса, я всё ещё боялась, что однажды он поймет, что я не его пара, и, поиграв со мной, женится на принцессе.

Отстранившись, мужчина осмотрел меня и коснулся губами лба.

— Мне тоже так будет спокойнее. У нас будет красивая помолвка для чародеев. Но сначала я разберусь с играми Грегориса и его семейки, — все еще часто дыша, произнес он.

Иногда кажется, что дракон мысли мои читает. Или все эмоции так явно написаны у меня на лице?

***

Внутри королевский Алтарь оказался огромным круглым камнем.

Всё, что выдавало его древность и величие, — это купол. Свет ночного светила падал ровно в центр, туда, куда нам следовало положить руки.

Мы словно призывали покровителей ночи в свидетели произнесённых обещаний.

Слова древней клятвы проносились мимо меня. Всё, что я видела в этот момент, — золотые искры глазах Матиаса и то, как сияла моя ладонь в его руке.

Странная магия без всякой магии.

Служитель Алтаря повязал наши руки красной лентой, а потом я повторила те же слова.

— Обещаю хранить верность этой ночью и всеми ночами под светом ночного светила. Стоять рядом у Алтаря, давая древнюю клятву и призывая Предков в свидетели нового союза. Не обещать себя другому ни сердцем, ни телом. Искать утешение лишь в одних объятиях, днём и ночью. Быть в мыслях, в сердце и на одном пути к вечности, — произносила я вслед за служителем.

У чародеев всё было проще и короче. Мы клялись идти по пути к вечности рука об руку и призывали духов в свидетели. Драконы с их нерушимыми союзами дополнили эту клятву. Или наоборот — она была драконьей, пока мы её не упростили.

Пока я смотрела на красную ленту на своей руке, Матиас наблюдал за мной. И только когда служитель захлопнул огромную книгу и передал её кузену короля, я опомнилась и осознала, что обряд завершён.

— Поцелуй, — напомнил старый чародей.

Матиас улыбнулся и едва ощутимо коснулся моих губ.

— Мне гораздо больше нравится целовать тебя, а не иллюзию, — прошептал он, обхватив мою ладонь. — По нашей традиции мы не размыкаем руки, пока не доберемся до дома и не поднимемся в спальню, — пояснил он.

— Руки не размыкают женатые пары, — тут же возразила я.

Хотелось освободить руку из захвата. Ладонь ректора казалась чужой, холодной и раздражающей.

Матиас осмотрел меня, сжал пальцы ещё крепче и зашагал резче.

— Считай, что это репетиция, — мягко ответил он. — Всё в порядке. Это всё ещё я.

Голос был слишком спокойным. Слишком уверенным. Почти безразличным, как у незнакомца, объясняющего дорогу на ярмарку.

По спине прошелся холодок. Ещё сильнее захотелось высвободить руку и отойти на пару шагов. Но хватка была крепкой, и я не стала вырываться.

По крайней мере, пока мы не сели в экипаж.

— Ты что-то не договариваешь, — сказала, разглядывая шагающего рядом незнакомца.

Его улыбка стала лукавой.

— Это просто магия иллюзий. Ты видишь перед собой незнакомца, вот и нервничаешь, — всё так же ровно ответил он.

Освободить руку не вышло. Как и сесть подальше от беловолосого мужчины.

Повозка легко покачивалась на заснеженной дороге, а я закрыла глаза и откинулась на грудь Матиаса.

Точнее, пыталась напомнить себе, что это всё ещё он, но ощущения почему-то отказывались его признавать.

— Ужасная маска. Ты даже пахнешь иначе, — пробурчала я, ёрзая на сиденье.

Беловолосый мужчина хрипло засмеялся.

— Так и задумано. Эта иллюзия способна обмануть даже дракона. Она сбивает инстинкты, заставляя ощущать противоположные чувства. Тебе нравился мой запах, поэтому теперь ты чувствуешь другой. Голос, волосы – всё призвано отвадить того, кто смотрит на маску, чтобы её носитель вызывал дискомфорт и неприязнь, — рассуждал он.