Русая, голубоглазая, она училась на боевом факультете и характер имела соответствующий — пробивной.

Стоило услышать, что я живу в посёлке с бабулей, как Жюли тут же записала меня в бедные сиротки и выдала гениальный план.

Четыре раза в год, в дни равноденствия, в королевстве объявлялась охота на дракона.

Точнее — на драконов, ведь в Версалии их было всего два.

Но Его Величество Валериан Торнвуд редко покидал дворец, так что все незамужние мадемуазель Шалота охотились за нашим ректором.

— Говорят, Мелинда и Кассандра приехали аж из Юславии, а он заявил, что ищет только свою пару и вообще в отношения не вступает, — мечтательно протянула Камиль, глядя в окно.

Я даже представила, как две драконицы сцепились в схватке за сердце нашего неприступного ректора. Если верить девочкам, они действительно за него сражались.

И каково же было разочарование, когда победительнице отказали даже в поцелуе.

Матиас Торнвуд был невероятно обаятелен и не менее недосягаем.

Понимая, что остались ни с чем, драконицы обещали награду той, кто сумеет соблазнить упрямого ректора.

С тех пор уже несколько десятилетий в Академии существовала традиция для первокурсниц — не просто украсть поцелуй дракона на удачу, а сразиться за сундук с золотом.

С каждым годом награда росла: все участницы, вступавшие в пари, добавляли в сундук свой золотой.

— В этом году золота станет выше крышки. Бойся обиженных женщин, — зловеще прорычала Жюльен, накинула на голову белую сорочку и налетела на мечтательную Камиль.

Мы дружно прыснули.

Смех быстро перешел в задумчивые вздохи. Каждая из нас понимала, как изменил бы жизнь тот самый сундук с золотом, что лежал в подвале Академии.

— Но какой смысл в награде, если месье Торнвуд сказал, что женится только на своей паре? Драконы ведь не связывают себя узами с простыми одарёнными, — робко спросила я.

Соседки переглянулись — и что-то в их взгляде мне совсем не понравилось.

— Пари называется “Соблазнить ректора”, а не “выйти за него замуж”, — снисходительно пояснила Камиль.

Я моргнула. Кажется, что-то упустила.

— Эм… а что именно нужно сделать? Можно ведь просто попросить, — тихо уточнила я.

— Попросить? — ухмыльнулась Жюльен.

Она уже раскрыла рот, явно собираясь объяснить, почему эта идея была нелепой, но запнулась, уловив предостерегающий взгляд Камиль.

Жюли закатила глаза и вздохнула:

— Он ни за что тебя не… поцелует. Как ни проси. Иначе сундук давно бы забрали, — добавила она, как-то странно посматривая на подругу.

Между ними повисло молчание, будто вспыхнул безмолвный диалог.

Я же не заметила подвоха — слишком уж волнительной оказалась мысль о первом поцелуе. Да ещё и с самим ректором-драконом.

Уши предательски запылали, и, пока Камиль и Жюльен мерялись взглядами, я посмотрела в окно.

Опыта в поцелуях у меня не было никакого.

В посёлке жили в основном старики — именно поэтому бабушка и выбрала его для нашего спокойствия.

А с парнями… да что там, я даже не знала, какой вкус должен быть у первого поцелуя!

И тем более не понимала, почему ректор не согласится помочь, чтобы выиграть сундук.

— Я думаю, если сказать, что мы разделим награду, он согласится, — выдавила, стараясь казаться равнодушной.

Явно сдерживая смех, соседки закивали. А я вспомнила то прикосновение на экзамене и ещё больше покраснела.

Если я ощутила такое от одного касания ладони, что же будет во время поцелуя?

— Вот поэтому у нас и есть все шансы, — довольно заключила Жюльен, указывая на пунцовую меня.

И зачем я только в это ввязываюсь?

Мы с бабулей не нуждаемся в золоте. А вот девочки…

Они обе из бедных семей буржуа, и даже лишний десяток монет для них имел значение — не говоря уже о целом сундуке.

Наблюдая, как Жюльен набирает сладости из разложенных мной пакетиков, я улыбнулась.

Пусть они не слишком богатые и родовитые, зато настоящие.

А ещё бабуля не зря упаковала мне гостинцев. Как оказалось, сладкое это залог спокойного вечера. И ещё: за поеданием конфет рождается настоящая дружба.

Камиль перехватила у Жюли очередную конфету быстрее, чем та успела её развернуть, и девчонки начали спорить, кому достанется последний кусочек.

В итоге разделили его на троих и, смеясь, протянули и мне.

— Добро пожаловать в команду, Ари! — хором сказали они.

***

Утро порадовало новыми сюрпризами.

На мне форма, которую выдала мадам Атлас, выглядела ещё более нелепо, чем на вешалке.

— Из-за большого наплыва они явно экономят, — сочувственно посмотрела на меня Камиль.

— Я бы сказала – откровенно жадничают, — поддержала её Жюльен.

Я же с недоумением рассматривала новую повседневную одежду.

В Академии царили странные порядки: вместо одной универсальной формы, каждый факультет получал собственный фасон, цвет и крой.

Жюльен, которая училась на боевом потоке, ходила в голубом костюме, напоминающем дорожное укороченное платье с брюками, надетыми под низ.

Камиль — в зелёном костюме с юбкой и пиджаком.

А мне, как первокурснице, досталось тёмно-синее безобразие.

Судя по листовке, в первый год нам предстояло изучать основы всех факультетов — штопать вещи, защищаться и выявлять опасные болезни.

И на всё это — только одна форма одежды.

— Нет, в этом за дверь этой комнаты я не выйду! — решительно объявила я соседкам и достала своё самое приличное платье.

До самого гудка, обозначающего завтрак, девочки безуспешно пытались остудить мой пыл.

— Ари, все первокурсники будут одинаково одеты, — повторяли они в один голос.

— Значит, я закажу себе такой же фасон, но из другой ткани, — упрямо возразила я.

Хорошо, что ещё вчера я подслушала совет распорядительницы.

Несколько аристократок сплетничали, что за золотые монеты в торговом квартале можно заказать новый набор формы лучшего качества. И именно этой уловкой я собиралась воспользоваться в ближайшее время.

Бабуля ни за что не позволила бы мне носить подобную срамоту, а значит, придется им потерпеть меня в платье.

До самого Зала Аудиенций мы с девчонками пробирались, протискиваясь между другими этюдантками.

— Обычно приветственную речь ректор произносит во дворе. Однако в этом году, чтобы всех перекричать, ему придется усилить голос так, что будет слышно даже во дворце. Решили не пугать столичных аристократов и провести собрание в зале для важных гостей, — шептала Камиль, крепко сжимая мою руку.

Только благодаря этой хватке нам удалось держаться вместе.

Людей было столько, что можно было не идти — поток сам нес вперед и отпустил лишь у самой сцены.

— Говорила тебе – подождём во дворе. А теперь ни сбежать, ни зевнуть, — возмущенно рычала Жюльен, распихивая этюданток и косясь на соседку.

Да уж, место нам досталось завидное.

Точнее — просто видное: прямо у трибуны ректора и на глазах у всех профессоров.

То, что надевать платье вместо формы и потом вставать в первых рядах было ошибкой, я поняла, когда на сцену вышла Элоиза Бушар.

Старая мадам и так кривилась, осматривая зал, а когда увидела меня — её буквально перекосило.

И, конечно же, она не стала молчать.

В ожидании ректора я успела ощутить на себе взгляды всех немногочисленных профессоров. Отнюдь не доброжелательные взгляды.

Хотелось бы верить, что их привлекли мои яркие рыжие волосы или зелёные глаза. Но, судя по лицам, все как один были возмущены наглостью первогодки, посмевшей нарушить дресс-код.

— Вот же змея, — шипела Жюльен, обходя меня и пытаясь освободить нам дорогу подальше от трибуны.

До выхода ректора было время. И девочки, заметив повышенный интерес профессоров и мои покрасневшие щёки, решили, что пора отступать в тень.

Тщетно.

Пока мы толкались с остальными, на сцене раздались знакомые шаги, а кожу обдало жаром магии.

— Ректор, — тихо застонала Камиль, тут же вцепившись в мою руку.