Он протянул руку и сжал мою ладонь.

— Привыкай, — сказал он просто. — Я хочу тебя баловать. Это не обсуждается.

Я закусила губу.

— Но…

— Никаких «но». Скажи, чего ты хочешь.

Я задумалась. Честно — я не знала. В последние годы дни рождения проходили тихо, скромно, без подарков. А тут…

— Я… не знаю, — призналась я.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда я сам придумаю.

— Только не слишком дорогое, — попросила я.

Он засмеялся.

— Это вряд ли.

Я вздохнула. Спорить с ним бесполезно.

Его рука лежала на моём колене — тёплая, тяжёлая, успокаивающая.

— Ты понравилась маме, — сказал он, глядя на дорогу, но в голосе слышалась улыбка.

— Она мне тоже, — выпалила я.

И тут же смутилась.

Потому что прозвучало это так, будто я уже примеряю на себя роль… ну, вы понимаете.

Он рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову.

— Лиз, ты невероятна, — выдохнул он сквозь смех.

— Что? — я покраснела. — Я просто сказала, что она приятная женщина!

— Ага, — он всё ещё улыбался. — Конечно.

Я отвернулась к окну, пытаясь спрятать пылающие щёки.

Он убрал руку с моего колена, но только чтобы через секунду снова положить — уже чуть выше. Пальцы поглаживали внутреннюю сторону бедра, лениво, дразняще.

— Знаешь, о чём мы говорили, пока ты на кухню ходила? — спросил он.

— О чём? — насторожилась я.

— О тебе, — он посмотрел на меня. — Мама сказала, что ты «породистая». Что по тебе видно — хорошая мать получится.

Я поперхнулась воздухом.

— Демид!

— Что? — он сделал невинные глаза. — Я просто передаю.

— Она так сказала? — я не верила.

— Ага. И добавила, что ей уже не терпится понянчить внуков.

Я замерла. Краска залила не только щёки, но и шею, и уши, и, кажется, даже кончики пальцев.

— Демид… — выдохнула я.

— Что? — он улыбался, глядя на меня. — Я же не говорю, что прямо завтра. Но вообще… ты же сама сказала, что хочешь детей.

— Я сказала, что люблю детей! — пискнула я. — Это разные вещи!

— Ну да, — кивнул он. — Но вообще, три — хорошее число.

— Три? — я аж подпрыгнула на сиденье.

— А что? — он пожал плечами. — Двое — мало, один — скучно. Три — в самый раз. И дома сидеть есть с кем.

— Демид!

Он рассмеялся. Снова. А я сидела красная как рак и не знала, куда деться.

— Ладно, — он сжал мою руку. — Не парься. Всему своё время.

— Ага, — выдохнула я. — Своё время.

Но в голове уже крутилось: три. Он сказал три.

— Ты издеваешься? — спросила я тихо.

— Немного, — признался он. — Но вообще — нет.

Я посмотрела на него. Он улыбался, но в глазах была серьёзность.

— Я серьёзно, Лиз. Я хочу с тобой семью. Не пугайся, не завтра, не через месяц. Но хочу. Хочу, что бы все получилось.

Я сглотнула.

— Я… я тоже.

Он поднёс мою руку к губам и поцеловал.

— Тогда договорились.

— О чём?

— О будущем.

Я кивнула. И улыбнулась. Сквозь смущение, сквозь краску, сквозь всё.

— Лиз, а ты не говорила, что мастер спорта, — сказал он, и в голосе его слышалась та самая хрипотца.

— А что? — я насторожилась.

— Да вот вспоминаю твою растяжку в спортзале, — он усмехнулся, глядя на меня. — Тогда… тогда думал, что не выдержу. Пристроюсь сзади и к чёрту всё.

— Демид! — я покраснела. Мгновенно, до корней волос.

— А что? — он пожал плечами, но глаза его горели. — Ты так в шпагате лежала, что я чуть гантель не выронил. Всё на виду, всё так и просилось, чтобы тебя… насадили.

Я закусила губу. Воспоминания нахлынули — тот день в спортзале, его взгляд, от которого у меня всё горело.

— Папочке понравилось? — спросила я тихо, глядя на него из-под ресниц.

— Очень, — выдохнул он. — Слишком. Тогда хотел зайти в душевую, проверить… Но тогда ещё не понял, что ты — это ты.

Я замерла.

— А когда понял? — спросила я, затаив дыхание.

Он посмотрел на меня. Долгим, тёплым взглядом.

— После бара, — сказал он просто. — Слишком всё сходилось в одну красивую, заманчивую картинку. И запах, и вкус губ, и эта дрожь, когда я касался тебя.

— И ты молчал? — удивилась я.

— Ждал, — усмехнулся он. — Ждал, когда ты сама признаешься. Или когда я буду на 100% уверен.

— А в аквапарке уже был уверен?

— В аквапарке я уже хотел тебя, — он взял мою руку, поднёс к губам. — И плевать было на проценты.

Я улыбнулась.

— А сейчас?

— А сейчас я просто хочу тебя. Всегда.

— Ну и да, — добавил он вдруг. — Родинка. Родинку увидел на попе.

— Что? — я подняла голову. — Ты что, искал меня по родинке?

— Да, — ответил он совершенно серьёзно.

— Демид! — я ахнула. — Ты серьёзно?

— Абсолютно, — он пожал плечами, но в глазах плясали чертики. — Это было единственное, что я запомнил. Кроме того, как ты стонала, как сжималась, как кончала. Ну и попу, конечно. Но сама понимаешь, по таким признакам мне было не найти.

Я рассмеялась.

Громко, открыто, запрокинув голову. Смех разнёсся по салону машины, и я никак не могла остановиться.

— Ты искал меня по родинке! — выдохнула я сквозь смех. — Целый офис перерыл, спортзалы устраивал, аквапарки… из-за родинки!

— А что? — он улыбался, глядя на меня. — Сработало же. Вон, нашёл.

— Случайно!

— Не важно. Главное — результат.

Я всё ещё смеялась, утирая слёзы.

— Боже, Демид… ты невозможный.

— Знаю, — он притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

Мы подъехали к его дому. Двигатель заглох, в салоне было тихо и темно, только свет фонарей проникал сквозь тонированные стёкла.

— Кстати, — вдруг сказал он, поворачиваясь ко мне. — Ты натуральная блондинка?

— Да, — удивилась я вопросу. — А что?

— Просто… — он задумчиво накрутил на палец прядь моих волос. — Натуральный такой светлый цвет — редкость. Интересно, как с моими чёрными замиксуется.

— Демид! — я ахнула, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Что? — он сделал невинные глаза. — Я просто мысли вслух озвучил. Не говорю же «пойдём и проверим на практике». Хотя… — он многозначительно замолчал.

— Демид! — повторила я, уже красная как рак.

Он усмехнулся, глядя на меня.

— Что-то ты совсем непослушная стала, споришь, возмущаешься, — протянул он. — Отбилась от рук.

Я ахнула.

Он вышел из машины. Не спеша обошёл её, открыл мою дверь, наклонился и вынул меня. Подхватил под попу, прижал к себе. Я обвила его шею руками, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— За укус ещё не наказал, — прошептал он, глядя мне в глаза.

— Папочка, — выдохнула я. — Разве ты не устал?

Он усмехнулся. Той самой хищной, тёплой улыбкой.

— Для этого никогда не устану.

И понёс меня в дом.

До спальни мы не дошли.

Он целовал меня жадно, глубоко, не давая вздохнуть. Его руки были везде — на спине, на талии, на ягодицах. Пальцы скользнули под ткань платья, на голую кожу, сжали, разминая.

Я застонала ему в губы, выгибаясь навстречу.

— Ммм, малышка… — выдохнул он, отрываясь на секунду. — Моя малышка.

— Папочка… — простонала я. — Да… ещё…

Его пальцы ласкали меня через кружево трусиков — дразняще, медленно, сводя с ума. Я подавалась бёдрами навстречу, ловя каждое прикосновение.

— Лиза… — прорычал он. — Блядь, до спальни далеко.

Он занёс меня в гостиную. Я только успела заметить огромный диван, мягкий, светлый, как он рухнул на него вместе со мной.

— Здесь, — прошептал он, нависая сверху. — Здесь, малышка.

Его губы бродили по мне. Шея, ключицы, плечи. Руки уже расстёгивали платье — пуговицы летели в стороны, ткань сползла, открывая грудь. Он прильнул губами к соску, и я закричала.

Трусики слетели одним движением. Я даже не заметила, куда. Он наклонился, развёл мои ноги и провёл языком.

Медленно, смакуя, от самого входа до клитора.

— Бляяя… — выдохнул он, чувствуя, насколько я мокрая. — Течёшь… Снова.