Сумка была собрана заранее. Я перебирала в голове, что скажу, как буду себя вести, но мысли путались, разбегались, как тараканы.

Наташка с Кириллом ушли минут двадцать назад. Она подмигнула мне на прощание и шепнула: «Держись, подруга. Всё будет хорошо». Кир хлопнул меня по плечу и ухмыльнулся.

Дверь его кабинета открылась.

Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Он вышел. Простой, расслабленный, но глаза… глаза горели тем самым тёмным огнём, от которого у меня подкашивались колени.

— Лиза, — сказал он, подходя. — Поехали. Наш вечер.

Я встала. Сумка уже была в руке. Он подошёл вплотную, притянул к себе и впился в губы.

Поцелуй был глубоким, жадным, собственническим. Я растаяла в его руках, забыв обо всех сомнениях. На секунду — только на секунду — мир перестал существовать.

Он оторвался, глядя в глаза.

— Малышка, — прошептал он. — Не накручивай себя.

Я сделала глубокий вдох.

— Я не накручиваю, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё хорошо.

Он кивнул, положил руку мне на талию, и мы пошли к лифту. Его ладонь жгла даже через ткань блузки.

В лифте он прижал меня к себе, уткнулся носом в макушку.

— Лизок, — выдохнул он. — Я всё тебе объясню. Просто дай мне время.

— Я даю, — прошептала я.

Двери открылись, мы вышли на парковку. Его внедорожник стоял на обычном месте. Он открыл переднюю дверь, помог мне сесть, сам устроился за рулём.

Машина тронулась. За окнами мелькали огни вечернего города, а я смотрела на его профиль и думала: что бы ни случилось, я хочу быть с ним. Хочу верить. Хочу надеяться.

Он взял мою руку в свою, переплёл пальцы и поднёс к губам.

А в салоне внедорожника висела тишина. Тяжёлая, густая, осязаемая. Я чувствовала её кожей, каждым нервом. Он молчал. Я молчала. Только мотор гудел и колёса шуршали по асфальту.

Я смотрела на его профиль — напряжённый, сосредоточенный. Рука на руле, пальцы сжимают кожу. Он что-то обдумывал, подбирал слова. Я видела это по тому, как дрогнули желваки на скулах.

— Лиза, — разрезал он тишину.

Голос низкий, хрипловатый. Я повернулась к нему.

— Ты знаешь, что я был женат.

Не вопрос — утверждение.

— Да, Демид, — ответила я тихо. — Я знаю.

Он кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Подбирал слова. Я видела, как он ищет их, как перебирает в голове, какие сказать.

— Были женаты три года, — начал он. — Потом… изменила. Предала. Мы развелись.

Каждое слово падало тяжело, как камень в воду. Я слушала, не перебивая. Машина неслась по ночной трассе в сторону Рублёвки.

— Пять лет прошло с момента развода, — продолжил он. — Даже больше уже. Пять с лишним. У меня нет привычки общаться с бывшими. Особенно с теми, кто вытер ноги и предал.

Он сделал паузу. Длинную, тяжёлую.

— Знаешь, что самое странное? Уже даже обиды нет. И злости, которая кипела раньше. Просто… пустота. И отвращение. Брезгливость что ли. К такому человеку.

Он повернулся ко мне. На секунду — короткую, но такую важную. Хотел увидеть мою реакцию.

— Я понимаю, — сказала я.

Он кивнул. Отвернулся обратно к дороге. Но продолжил.

— Я не из тех, кто изменяет, Лиза. Никогда. Ни тем, с кем встречался, ни жене. Ни разу.

Голос его звучал твёрдо. Железобетонно.

— И мы… Лиза… — он снова сделал паузу. — Я не считаю тебя интрижкой, понимаешь?

Я сглотнула. Горло пересохло.

Кивнула. Слова застряли где-то внутри.

Он бросил взгляд — быстрый, но такой пронзительный. Убедился, что я поняла. И снова уставился на дорогу.

— Сегодня она сказала про тебя, — продолжил он. — Про секретаршу. Про то, что все как в дешёвом романе. И я понял окончательно.

— Что понял? — спросила я, и голос мой дрогнул.

— Что мне плевать, кто она и что говорит. Плевать на её планы, на её интриги, на то, что она будет на переговорах. Ты — моя.

Сердце забилось быстрее. Я смотрела на него и не верила.

— Демид…

— Я не говорю громких слов, Лизок, — перебил он. — Не умею. Не люблю. Но ты мне нужна. Не на одну ночь, не на выходные. По-настоящему.

Он замолчал. Машина свернула к знакомым воротам.

Я сидела и пыталась переварить услышанное.

Он открыл ворота, заехал в гараж, заглушил двигатель. Повернулся ко мне.

— Иди сюда, — сказал он.

Я поддалась. Прильнула к нему, уткнувшись носом в шею. Он обнял, гладил по спине.

— Лизок, — прошептал он. — Мы справимся. Со всем.

Я кивнула. Вдыхая его запах, чувствуя тепло его тела.

— Я знаю, — ответила я. — Я верю.

Я сидела, прижавшись к нему, уткнувшись носом в его шею. Тёплую, пахнущую его парфюмом — тем самым, от которого у меня подкашивались колени. Его руки гладили мою спину, пальцы перебирали волосы, выбившиеся из пучка.

— Лизок, — прошептал он.

— Ммм?

— За все пять лет… — он сделал паузу, подбирая слова. — Никто ещё так не зацепил. Не въелся под кожу, как ты.

Я замерла, боясь дышать.

— Мне даже кажется, — продолжил он, и в голосе его проскользнула усмешка, — что если бы ты в первый же день, как устроилась работать в мою компанию, подошла и сказала: «Трахни меня, папочка», я бы, наверное, тут же сорвался.

Я засмеялась.

Громко, неожиданно для самой себя. От неловкости, от счастья, от облегчения. Звук разнёсся по салону машины, разбивая остатки напряжения.

— Демид! — выдохнула я сквозь смех. — В первый же день? Я даже имени твоего толком не знала!

— А что? — он улыбнулся, прижимая меня крепче. — Я бы представился. Демид. Можно просто папочка.

Я засмеялась ещё громче, уткнувшись лицом в его плечо.

— Ты невозможный!

— Знаю, — он поцеловал меня в макушку.

Мы сидели обнявшись, и смех постепенно стихал, сменяясь тихим счастьем.

— Лиз, — позвал он серьёзнее.

— Ммм?

— Я серьёзно. Ты — особенная. Я не знаю, как это объяснить, но с тобой… по-другому. По-настоящему.

Я подняла голову, посмотрела в его глаза. Серые, глубокие, сейчас такие тёплые.

— Я тоже это чувствую, — сказала я тихо.

Он улыбнулся и поцеловал меня. Нежно, медленно, смакуя.

— Пойдём в дом, — прошептал он. — Я хочу тебя. Всю.

— Я только об этом и думаю, — ответила я.

Мы вышли из машины, и я уже предвкушала, как мы зайдём в дом, как он снова будет меня раздевать, как я растаю в его руках. Внутри всё пело, кружилось, ликовало.

И тут у него завибрировал телефон.

Он посмотрел на экран — мельком, краем глаза, но я заметила, как изменилось его лицо. Челюсть сжалась, взгляд стал жёстче.

— Блядь, — выдохнул он и нажал кнопку, сбрасывая вызов.

— Кто это? — спросила я тихо.

— Никто, — ответил он, убирая телефон в карман. — Пошли.

Он взял меня за руку, но я чувствовала — напряжение вернулось. То, что мы только что разогнали смехом и нежностью, снова сгустилось в воздухе.

— Демид, — я остановилась. — Кто это?

Он посмотрел на меня. Долгим, тяжёлым взглядом.

— Мария, — ответил он просто. — Звонит уже который раз за день. Я не беру.

Я кивнула. Внутри кольнуло.

— Она не отстанет? — спросила я.

— Не отстанет, — согласился он. — Но мне плевать. Пошли, Лизок.

Я не двинулась с места.

— А если она будет звонить и ночью? И завтра? И на переговорах?

Он шагнул ко мне, взял моё лицо в ладони.

— Лиз, — сказал он твёрдо. — Я тебе сказал: ты — моя. Я не собираюсь с ней ничего начинать. Ни сейчас, ни потом. Её звонки — это просто шум. Белый шум.

— Ты уверен?

— Уверен, — ответил он без тени сомнения. — Пошли. Я хочу тебя. Всю. Прямо сейчас.

Я смотрела в его глаза и видела в них только правду. Только желание. Только меня.

— Пошли, — улыбнулась я.

Мы вошли в дом, и дверь за нами закрылась.

Его губы были настойчивыми.

Он прижал меня к стене прямо в прихожей — резко, жадно. Я даже не успела оглядеться, не успела рассмотреть холл, в который мы вошли. Только его руки, его губы, его тело, вжимающее меня в прохладную поверхность.