— Чьей? — усмехнулась она.

— Моей, — ответил я честно.

Она хмыкнула.

— Ишь ты, романтик московский, — покачала головой. — А ты кто ей будешь, а?

— Мужчина её, — сказал я, глядя ей в глаза.

— О как, мужчина, — она усмехнулась. — А что ж не знаешь, где твоя женщина, а? Что-то не похож ты на её парня!

— Да, чёрт, — я провёл рукой по лицу, чувствуя, как отчаяние заливает грудь. — Я её, она моя. Это сложно объяснить. Но мне нужно её найти. Очень нужно.

— Ага, конечно, — фыркнула она.

— Лиза здесь?

— Нет, её здесь нет.

— Уехала?

— Не приезжала. Не живёт здесь.

— Как? — я опешил. — Прописка же…

— С детства, — перебила она. — А теперь живёт в Москве. Только в гости иногда приезжает. Но сейчас её нет.

— А её мама где живёт? И сёстры? — спросил я с надеждой, чувствуя, что это последний шанс.

— Ага, так я и сказала чужому человеку, — усмехнулась женщина. — Я тебя, москвич, первый раз вижу. Может, ты маньяк какой? Или коллектор?

— Да нет же! — почти крикнул я. — Я… я люблю её. И мне нужно объясниться. Пожалуйста.

— Всё, уезжай давай, — махнула она половником. — Нечего тут.

— Прошу, скажите, где её найти, — я готов был на колени встать. — Я всё сделаю. Всё, что скажете.

— У черта на куличках, — отрезала она. — Всё, не отвлекай меня, мне кур кормить.

— Я покормлю, — выпалил я. — Только скажите.

— Ага, ишь чего удумал! — она замахала руками. — Всё, проваливай! Не скажу ничего!

— Просто скажите, где она, где мне её найти, — я уже не знал, что делать. Голос срывался.

— Не скажу ничего! — твёрдо сказала она. — В Москве ищи.

— Уехала она! — почти закричал я. — Из Москвы уехала!

— Ну раз не сказала, значит, и не такая уж она и твоя, — подвела итог женщина и пошла в дом, хлопнув калиткой.

Я остался стоять у забора. В голове было пусто. Абсолютно, звеняще пусто.

Она не здесь. Она где-то ещё. А я даже не знаю, где искать.

Я прислонился к машине, закрыл глаза. В груди давило, жгло, разрывало.

Вокруг было тихо. Только ветер шумел в ветвях да где-то вдалеке лаяла собака.

Я сидел в машине, сжимая руль, и смотрел на пустую дорогу. Вокруг была тишина, только ветер шумел в ветвях да где-то вдалеке лаяла собака. А в груди разрывалось от отчаяния.

Я набрал Кира.

— Кир, — выдохнул я, когда он ответил. — Как с Натахой?

— Плохо, — голос у него был усталый, даже сломленный. — Не слушает. Нахер шлёт. Говорит, что все мужики козлы.

— Кир, — я сжал телефон. — Прижми её. Пусть колется. Она должна знать, где Лиза. Они же подруги.

— Думаешь? — спросил он.

— Уверен, — ответил я. — Бабы всё друг другу рассказывают. Она знает. Вызови её к себе в кабинет. И дверь запри.

— В кабинет? — переспросил Кир. — Запереть?

— Ага, — подтвердил я. — Вдруг поможет.

Кир хмыкнул. В этом звуке было что-то — не то понимание, не то одобрение.

— Понял, — сказал он. — Буду долбить до последнего.

— Давай, Кир. Мне очень нужно. Я без неё…

— Знаю, — перебил он. — Сделаю.

Я сбросил звонок и откинулся на сиденье. За окном темнело, а я сидел и думал только об одном: Лиза. Где ты?

Я вышел из машины.

Ноги сами понесли к забору. Надо как-то пробить информацию. Как так — прописка здесь, а где тогда её мама с сёстрами? Где-то же они должны быть.

Я стоял, вцепившись в штакетник, и смотрел на дом. Женщина снова вышла — видимо, проверяла, не уехал ли я.

— Так, амбал, проваливай давай! — крикнула она, подходя ближе. — Ишь вылупился!

— Я Демид, — сказал я, глядя на неё.

— А мне похрен, как тебя зовут! — отмахнулась она. — Вали давай в свою Москву! А то соседи уже спрашивают, кто тут на внедорожнике приехал.

— Не могу уехать, — ответил я. — Лизу ищу. Буду стоять здесь, глаза мозолить.

— Ишь какой! — она упёрла руки в боки. — Ментов вызову!

— Не увезут, — я покачал головой. — Я ничего не делаю. Просто стою.

— Вали, сказала, по-хорошему! — не унималась она. — Нечего здесь околачиваться! Нет её!

— А где? — спросил я, вцепившись в эту фразу.

Она посмотрела на меня. Долго, внимательно.

— Там, где она есть, тебе быть не нужно, — сказала она. — Значит, не парень ты её. Может, у неё другой кто.

— Нет, — твёрдо сказал я. — Исключено.

— О как, — усмехнулась она. — А ты уверен?

— Уверен, — ответил я. — И докажу. Если дадите шанс.

Она молчала. Смотрела на меня, и в её глазах что-то менялось. Не то чтобы доверие, но… любопытство.

— Ладно, — сказала она наконец. — Стой тут. Мне не жалко. Но ничего не скажу.

— Спасибо, — выдохнул я.

— Не за что, — буркнула она и ушла в дом.

Я остался стоять у забора. Надежда появилась. Крошечная, но была.

Время тянулось бесконечно.

Уже давно стемнело, зажглись фонари, где-то вдалеке лаяли собаки. А я всё стоял. Не мог уехать. Не мог заставить себя сделать этот шаг.

Часы показывали 23:00.

Дверь дома открылась. Женщина вышла, закутанная в платок, и направилась прямо ко мне.

— Ты что, из психушки сбежал, да? — спросила она, останавливаясь по ту сторону забора. — Совсем с головой не дружишь! Вали давай!

— Только к Лизе уеду, — ответил я, и голос мой охрип от долгого молчания. — Мне она нужна.

— Ты спятил! — она покачала головой. — Она сказала, вы поссорились. Всё, вали в Москву!

— Вы с ней разговаривали? — я вцепился в эту фразу, как утопающий за соломинку. — Где она? Я должен объяснить всё!

— Тут что-то не чисто, Демид, или как там тебя, — она прищурилась. — Явно ты накуралесил! Так вот, вали в Москву. Не скажу, где Лизка. Племянницу в обиду не дам, понял!

— Я должен поговорить, — я сжал штакетник так, что доски жалобно скрипнули. — Понимаете, должен…

— Не понимаю, — отрезала она. — Если накуралесил — лесом иди. Нам такие не нужны.

— Да не куралесил я! — почти крикнул я. — Это и должен объяснить!

— Ну-ну, — усмехнулась она. — У тебя на лице написано — кобель.

— Да нифига! — я провёл рукой по лицу, будто мог стереть эту надпись.

— Ну-ну, — повторила она. — Всё вы, московские, такие.

— Не все! — возразил я.

— Лапшу мне на уши не вешай, — махнула она рукой. — Вали давай.

— Нет… — я покачал головой. — Только к Лизе… Скажите, где искать. Хоть направление дайте.

— Ага, — фыркнула она. — Чтобы что? Чтобы ты жизнь племяннице испортил? Не-е-е.

— Да не портил я… — голос мой сорвался. — Я не могу без неё.

Она посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Ну а она, видать, может, — сказала она тихо. — Всё, давай, Демид. А то развёл тут Санта-Барбару.

Она развернулась и ушла в дом, оставив меня одного в темноте.

Я сел в машину.

Руль холодил руки, в салоне было темно и тихо. Я смотрел на дом, на тёмные окна, на калитку, за которой скрылась эта женщина. Последняя зацепка. Если она не скажет — я даже не знаю, где искать.

Но уезжать нельзя. Буду сидеть здесь. Хоть до утра, хоть до послезавтра.

Я вспомнил, что по пути видел круглосуточный магазин. На углу, у поворота. Надо запастись. Вдруг придётся сидеть долго.

Я завёл машину, доехал до магазина. Взял воды, хлеба, колбасной нарезки. Всё, что нужно, чтобы продержаться. Хрен там, не из таких передряг вылезал.

Вернулся на место, припарковался у забора. Снова уставился на дом.

Телефон. Набрал Кира.

— Ну? — спросил я. — Уговорил?

— Трижды, — ответил он, и в голосе его слышалась такая усталость, что я невольно усмехнулся.

— Поверила? — спросил я.

— Нет.

Я заржал. Громко, в голос, хотя ничего смешного не было.

— Во упёртая, — выдохнул я. — А знает, где Лиза?

— Знает, — вздохнул Кир. — И не говорит.

— Иди пыхти дальше, — сказал я. — Допрашивай. Не отставай.

— Да я уже выжат, — простонал он.

Я снова заржал.

— Держись, Кир. Мы справимся.

— Надеюсь, — ответил он. — А ты где?