— Я тебя, сука, убью, если ещё раз что-то скажешь, — прорычал я, сжимая пальцы сильнее.

— Ну как хочешь, — усмехнулась она.

И развязала халат.

Шёлк скользнул по плечам, упал на пол лужей. Она стояла передо мной в одном прозрачном белье. Чёрном, кружевном, почти ничего не скрывающем.

— Бери… — прошептала она, глядя мне в глаза. — Демид… хочу тебя.

Я смотрел на неё.

И чувствовал только одно — омерзение. Липкое, холодное, до тошноты.

Отпустил горло. Шагнул назад.

— Ты больная, — сказал я. — Тебя лечить надо.

— Может, вина? — проворковала она, проведя пальцем по кружеву трусиков. — Посидим, как раньше?

— Вино пей с другим, — отрезал я. — Я долго буду ждать ключи?

— Я же сказала, — она улыбнулась, облизнув губы. — В лифчике. Возьми сам.

Я смотрел на неё. На эту улыбку, на эту позу, на весь этот цирк. Блядь, театр одного актёра. Сука, цирк уехал, а клоуны остались. А я тут зритель или сука, за клоуна держат? Пиздец.

Она медленно, смакуя каждое движение, расстегнула лифчик. Бретельки скользнули по плечам, ткань упала, обнажая грудь. И она стояла передо мной полностью голая. Руки опустила, смотрела с вызовом.

— Ну? — спросила она. — Бери.

Я смотрел.

И верите, нет — член даже не дёрнулся. Ноль. Вообще ноль. Никакой реакции. Баба голая, красивая, в общем-то, тело — хоть сейчас на обложку. Но передо мной — пустота. Потому что сука противна до тошноты. До спазма в желудке.

Я наклонился, поднял с пола лифчик. Из кружева выпал ключ — от офиса. Металлический, холодный, звякнул о паркет. Я подобрал его.

— От машины? — спросил я, пряча ключ в карман.

— Не-е, — она покачала головой, улыбаясь. — Заслужи.

Она подошла ближе. Вплотную. Голая, горячая, прижалась ко мне, попыталась тереться, как кошка, как будто я уже её.

Сука, бывает же такое, что блевануть хочется. Вот именно сейчас мне хотелось этого.

Я рукой отодвинул её. Как назойливую муху.

— Ключи, — повторил я.

Она не унималась. Подошла снова, провела руками по своей груди, по животу, ниже. Смотрела на меня, ждала реакции.

Реакции не было.

Я не выдержал. Схватил её за шею и снова вжал в стену. Сука, так хоть на расстоянии вытянутой руки, а то липнет как банный лист к жопе.

— Если не отдашь ключи, — прорычал я, глядя в глаза, — я вызываю ментов. С ними тереться будешь. Им понравится, однозначно. У них дубинки есть.

Она замерла. В глазах мелькнул страх. Всего на секунду, тень, но я заметил.

— Ты не посмеешь, — выдохнула она.

— Посмею, — ответил я. — Ты мне наркотик подсыпала, фото сделала, Лизе жизнь сломала. Я уже заявление написал. Менты будут в курсе.

Она смотрела на меня. Долго. В глазах мелькало что-то — расчёт, страх, злость.

Потом усмехнулась.

— Ладно, — сказала она. — В кармане халата. Ключи от машины.

Я отпустил её, подошёл к халату, валяющемуся на полу. Нашёл ключи. Металлические, родные.

— Демид! — крикнула она в спину. — Ты ещё вернёшься!

Я не обернулся. Вышел, хлопнув дверью.

После этой квартиры, после этого цирка, после этой суки воздух казался сладким. Настоящим. Живым. Я стоял у подъезда, сжимая в руках ключи, и пытался отдышаться. В груди всё ещё кипело, руки дрожали, а в носу засел этот запах. Её духи. Приторные, сладкие, липкие — они пропитали всё, въелись в одежду, в волосы, в кожу. Блядь, провонял ей до омерзения.

Я хотел содрать с себя эту вонь, смыть, выжечь.

— Дем!

Голос Кира вырвал из раздумий. Я поднял голову. Он стоял у своей машины, припаркованной чуть дальше, у обочины.

— Ты долго, — сказал он, подходя. — Я Наташку проверил и к тебе. Думал, может, помощь нужна.

— Да, — выдохнул я. Голос сел, стал хриплым, чужим. — Сука, представление устроила.

— Какое представление? — Кир нахмурился, вглядываясь в моё лицо.

Я покачал головой, пытаясь подобрать слова. В голове всё ещё крутились эти картинки, эти запахи, эти ощущения.

— Цирк, — выдохнул я. — Настоящий цирк. В прозрачном халате встретила. Потом разделась. Голая ходила, лифчик снимала, тереться пыталась. Сказала, что ключи в лифчике. Пришлось… самому доставать.

Кир присвистнул.

— Ну и как? Соблазнила? — в его голосе слышалась усмешка.

Я посмотрел на него. В глазах, наверное, было что-то такое, от чего он сразу стал серьёзным.

— Ноль, — ответил я. — Вообще ноль. Даже не дёрнулось.

Я замолчал, пытаясь сформулировать то, что чувствовал.

— Понимаешь, — сказал я медленно. — Голая баба стоит передо мной. Красивая, в общем-то. Раньше бы… ну, ты знаешь. А сейчас — пустота. Вообще никак.

Я провёл рукой по лицу, сдирая несуществующую паутину.

— Чужая она. Противно. Я смотрел на неё и думал только об одном: Лиза. Моя Лиза. Вот её хочу. Её тело, её запах, её голос. А эта… пустое место.

Кир молчал. Смотрел на меня.

— Это хорошо, — сказал он наконец. — Значит, Лизу любишь.

— Люблю, — кивнул я. — И верну её.

— Поехали? — спросил Кир. — В офис?

— Поехали, — ответил я. — Теперь за делом.

Мы сели в машину. Я открыл окно, подставил лицо ветру. Чтобы выдуло этот запах. Чтобы очистило.

— Держись, Дем, — сказал Кир, заводя двигатель. — Скоро всё закончится.

Я кивнул.

Мы выехали от дома Марии и направились к ресторану. Я сидел на пассажирском сиденье машины Кира, сжимая в руках ключи, которые наконец-то вырвал у этой суки, и смотрел в окно. Город проплывал мимо — витрины, машины, люди, спешащие по своим делам. А у меня внутри была только одна мысль. Только одно имя. Лиза.

— Дем, — Кир покосился на меня. — Ты как?

— Нормально, — ответил я, хотя нормальным не было ничего. Всё внутри выворачивало наизнанку.

— Врёшь, — усмехнулся он. — Но ладно. Сейчас заберём тачку, потом в офис, и дело у нас.

Мы подъехали к «Четырём сезонам». Моя машина стояла на том же месте, где я её вчера оставил, — чёрный внедорожник, такой знакомый, такой родной. Я вышел из машины Кирилла, подошёл к своей. Открыл дверь, сел за руль. Кир припарковал свою машину, пристроился рядом на пассажирское.

— Ну что, чистый салон? — спросил он, оглядываясь.

— Вроде да, — я принюхался. Пахло только кожей и моим парфюмом. Никаких чужих запахов. И слава богу.

Я завёл двигатель. Машина ожила, заурчала привычно. Мы выехали с парковки и направились в офис.

— Кир, — сказал я, когда мы вырулили на проспект. — У меня в кабинете, в столе, лежит её дело. Личное дело Волковой Елизаветы Марковны.

— Помню, — кивнул он. — Ты его у кадров брал, когда искал её после корпоратива.

— Да. Там адрес прописки. Деревня, область. Мы поедем туда.

— Сегодня? — спросил Кир.

— Как только заберём дело. И как только будут доказательства. Анализы сегодня будут, Колян обещал к вечеру. А видео… видео только в понедельник.

— В понедельник? — переспросил Кир. — Бля, сегодня только суббота.

— Вот именно, — я сжал руль. — Два дня. Два дня ждать, пока эта сука наслаждается победой. Два дня, пока Лиза там одна, с этой болью.

Кир молчал.

— Но без видео мы не поедем, — сказал я. — Она не поверит. Скажет, что я всё придумал. Скажет, что я оправдываюсь. Фото-то она видела.

— Значит, ждём до понедельника, — подвёл итог Кир.

Я замолчал. В голове крутилось другое.

— Кир, — сказал я через минуту. — У неё через три недели день рождения.

— У Лизы?

— Да. Двадцать шесть лет. Я хотел… я думал сделать ей сюрприз. Кольцо уже купил. Ждал этого дня.

Я сжал руль так, что костяшки побелели.

— А теперь, — выдохнул я. — Сука, хоть бы дала шанс объяснить.

— Простит, — уверенно сказал Кир. — Ты главное не сдавайся.

— Не сдамся, — ответил я. — Ни за что.

Мы подъехали к офису. Пустое здание, тёмные окна, только дежурный свет в холле. Суббота, ни души. Я припарковался у входа, мы вышли.

— Ключи от этажа у тебя? — спросил Кир.

— Да, — я показал связку.