Неужели она думала, что после всего, что она наговорила в магазине, я приму ее с распростертыми объятьями?

После встречи со студентами в универе жизнь на какое-то время заиграла красками.

Я часто возвращался к тому дню в воспоминаниях, а потом понял, что вспоминал я именно моменты, связанные с этой нелепой девчонкой.

Ее поведение совершенно не вписывалось в привычные рамки.

Может, она именно та, кто поможет мне вернуть вкус к жизни?

Я теперь знал, что нужно делать.

Конечно, я не мог спросить у своего знакомого проректора, как зовут студентку, которая ходит в пальто, снятом с бабки, и шапке крупной вязки, надвинутой на глаза. Поэтому я направил в университет запрос на двух практиканток. Три мне было много, их просто нечем было бы занять, потому что доверять что-то хоть немного серьезное желторотым студенткам - дело опасное. А две было в самый раз, чтобы просьба смотрелась правдоподобно.

Мелкая определенно училась на первом или на втором курсе. На всякий случай я включил в запрос еще и третий курс. Намекнул, что ищу кого-то подходящего под мои жесткие требования.

Отправил самого молодого помощника адвоката на важную миссию – отщелкать для меня фотографии с личных дел студенток.

- Зачем? – удивился он.

- О физиогномике слышал? Наука такая есть. Раньше по чертам лица определяли, является человек преступником или нет. Вот и я определю, подходит ли студентка для практики в нашей конторе.

Мы тупых на работу не набирали. Поэтому парень скорее всего решил, что я хочу отобрать самых смазливых для того, чтобы крутить здесь шуры-муры. Но так как он был не тупой и держался за свое место, он просто не стал комментировать чушь про физиогномику.

- Сначала пришлешь мне фотографии тех, кто хорошо учится. Потом, если я никого не отберу, посмотрим на всех.

Вопроса о доступе к персональным данным даже не стояло. Щедрый магарыч для проректора закрыл все возможные возражения.

Впрочем мне не пришлось убивать день на просмотр фотографий. Проректор сразу порекомендовал лучших студенток, и в их числе оказалась и та девчонка.

Ромашкина Варвара.

У девушки не только старомодное пальто, но и имя.

Теплое имя, солнечное, - тут же поправил себя.

И лицо такое, озорное, без малейшего намека на искусственность.

Я черкнул в сообщении фамилию Ромашкиной и какую-то еще из рекомендованных проректором.

Несколько дней я жил предвкушением этой встречи.

И каково было мое удивление, когда вместо Ромашкиной в первый день практики я увидел двух совершенно не интересных мне кобылок.

Как итог Ромашкина осталась.

Я мог показывать сколько угодно, что не заинтересован в ней – она бы все равно осталась. Осталась бы не только потому, что практика у меня – это охренеть как круто и престижно. Было что-то еще, что она хотела получить от меня.

Я мог предположить, что она собиралась напроситься работать у меня.

Да, девчонка сразу видно, пробивная, за словом в карман не полезет. С одной стороны, это очень хорошо, особенно при общении со всякими учреждениями, где надо переть буром, чтобы тебя не послали. С другой стороны, это плохо, когда сочетается с полным отсутствием страха перед начальником.

Взять такую на работу – значит, обзавестись проблемой, головной болью.

И черт!

Как же я был прав!

Она сумела доставить мне проблем в первый же день, причем там, где их вообще не должно быть.

Мышке в пальтишке я выделил отдельный кабинет, чтобы понаблюдать за ней в естественной среде обитания.

Меня удивило, что она принялась сразу же наводить порядок. Не попросила об этом уборщицу, а сама взялась за тряпку.

Причем папки с документами она спрятала в стол перед тем, как вышла. Молодец, очко в ее пользу.

Трансляцию видео с камеры, установленной в кабинете, запустил на компе. На большом настенном экране, который можно было скрыть автоматическими раздвижными панелями от посторонних глаз, было не очень удобно смотреть.

А так я работал и время от времени переводил взгляд на окошко с видео.

Девчонка вообще оказалась толковой, сразу поняла, что нужно делать.

Наблюдать за ней было интересно.

Работа, если честно, не особо клеилась.

Взгляд как магнитом притягивало видео.

Реалити-шоу перестало быть томным, как только в кабинет явились девицы, судя по недовольным лицам, для разборок.

Вот тут я пожалел, что видео было без звука, все же хотелось бы услышать не столько суть претензий, сколько то, как Ромашкина им отвечает. В принципе все и так было предельно ясно. Бабская зависть, почему я выделил Ромашкину, а не их.

Впрочем, ей удалось довольно быстро отделаться от подруг.

Потом Ромашкина вернулась к работе, а я попытался вернуться к своей.

Однако вскоре вторая девчонка, та самая, что приходила ко мне с претензиями, вернулась в кабинет, чтобы извиниться. Хитрая какая. Лисичка.

И моська такая жалобная, и подношение принесла.

Однако я ошибся. Лисичка оказалась змеей. Весь кофе из стаканчика она вылила на стопку с документами. Я аж с места подскочил. У меня чуть сердце не остановилось. Трындец!

Не хватало мне еще заниматься восстановлением документов. Не я, конечно, буду бегать, но все же придется как-то объяснить клиентам, почему приходится заказывать дубликаты.

Ромашкина была в не меньшем ужасе.

Бросилась сразу же спасать залитые оригиналы, причем довольно странным образом. Сначала она их разложила на столе, потом, покрутив головой по сторонам, будто что-то искала, быстро сняла с себя блузку и стала промакивать ею документы.

Конечно, я офигел от такого зрелища.

Реалити-шоу принимало оттенок шоу для взрослых.

Я уже не особо печалился о судьбе документов, скользя взглядом по стройной фигурке с аппетитными выпуклостями, скрытыми простым бюстгальтером.

А девочка хороша, ничего не скажешь. Если бы не уродовала себя безвкусными вещами, была бы вообще красоткой.

Пропитав все, что можно было, она села на стул, положила руки на стол и опустила на них голову.

Период тихого отчаяния длился у нее с минуту.

Неожиданно она резко вскочила, запихнула испорченную блузку в прозрачный файл, а затем в сумку, надела пальто на голое тело и вышла из кабинета.

Вскоре я услышал робкий стук.

- Владислав Михайлович, - в приоткрытую дверь просунулась ее голова. – Можно?

- Входи.

- У меня кое-что случилось, - неуверенно начала она, - точнее, не у меня, а у вас.

- У меня все в порядке.

- Не лично у вас. А с вашей работой.

- Почему ты в пальто? Собралась уходить? Я еще никого не отпускал.

- Мне холодно.

- Варвара, у нас строгий дресс-код, никому не позволено ходить в помещении в верхней одежде, даже если бы здесь была температура, как на Северном полюсе. Раздевайся.

Она схватилась за ворот пальто, будто испугалась, что я ее сейчас сам раздену.

- Нет, - она попятилась.

- Почему же? У тебя приличная блузка, которая полностью соответствует дресс-коду.

- Я без нее.

- Пришла соблазнять меня?

- Че-е-е-го?

- Не переигрывай. Насмотрелась фильмов, где девушки надевают плащ на обнаженное тело, чтобы порадовать возлюбленного, и решила воплотить эту идею в реальность. А потом почему-то передумала.

- Да нет же! Об этой проблеме я и хотела вам сказать.

- Какой? Я принял на практику латентную эксгибиционистку?

- Экс… чего? – поморщилась она.

- Не важно, проехали.

- Шаповалова вылила кофе на документы, - выдала она на одном дыхании.

- Вы хоть понимаете, что натворили? Конечно, понимаете, иначе ты не пришла бы меня задобрить таким пошлым образом. Стыд и позор, Ромашкина!

Она вся зарделась, ноздри ее раздувались, глаза пылали праведным гневом, и почему-то именно в этот момент мне захотелось впиться в ее губы поцелуем.

Конечно же, я этого не сделал. Не придурок же я, в конце концов.