Когда я выходила из комнаты, Артем спал, разметавшись по кровати, широко раскинув руки и ноги.

Как только он проснется, его быстро подхватит няня Рита, направит в ванную, напоит и накормит. За это я была спокойна.

Пиликнул телефон.

Сообщение с незнакомого номера. «Как Артем?»

Несложно было догадаться от кого.

Венера Ивановна, не спросив у меня, сдала мой номер. Гришаев так не поступил бы.

Злилась ли я на нее? Да.

Я печатала и стирала, пока не получилось нейтральное: «Я не давала тебе свой номер».

Соколов не стал напрягать себя написанием ответа. Позвонил.

- Привет, - услышала я его голос, все еще хриплый, будто он недавно проснулся. – Тебе не терпится меня увидеть?

- Что? – возмутилась я, и неловко взмахнув рукой, задела кружку, которая чудом не расплескала кофе на клавиатуру.

- А как мне еще поддерживать с тобой связь? Если номер ты не даешь, остаются только личные встречи. Как видишь, я выбрал оптимальный вариант. Спросил твой номер у бабушки.

Действительно, оптимальный. Лицезреть его наглую морду было бы еще хуже.

- Как Артем? – он повторил то, с чего начал общение.

- Начал задавать вопросы, на которые у меня нет ответа. Пока ты не вернулся, все было просто, а теперь я не знаю, что делать.

- Время расставит все по своим местам.

Ненавижу эту фразу.

- Время? – горько рассмеялась я. – Так все просто? Только пока это время будет идти, нам придется принимать десятки решений, от которых все и будет зависеть. Именно нам. И только от нас зависит, на каких местах все окажется. Такое ощущение будто ты самоустраняешься и будешь ждать в стороне, пока все как-нибудь да рассосется.

- Ни в коем случае, Варь. Это мой номер. Звони, когда что-то понадобится. Или если Артем захочет меня увидеть. И еще, - он сделал паузу, которая показалась вечностью, - я хотел извиниться за вчерашнее.

- За что именно? Ты столько всего наворотил.

- Только за поцелуй. И то потому, что он запоздал лет на шесть. Нужно было целовать тебя, когда ты рассказывала мне, почему нам стоит забыть о том, что было в горах. Не нужно было отпускать тебя.

Воспоминания отозвались болезненным уколом под ребрами, там, где сердце. Если бы… если бы он подобрал нужные слова, если бы не отпустил тогда, все было бы по-другому. Я бы шагнула в пропасть и доверилась ему. Но я услышала лишь подтверждение тому , что поступаю правильно. Нам было хорошо, неплохо бы повторить. Пока не надоест.

Я с силой стиснула трубку.

- К чему теперь об этом говорить? Кому что надо было сделать и кто что не сделал. Уже не имеет значения, - не дожидаясь его ответа, нажала на отбой.

Экран погас, погрузив кабинет в гнетущую тишину.

Я положила телефон на стол, будто боялась, что он снова оживет, и на секунду прикрыла глаза. В висках стучали тысячи молоточков, кровь пульсировала в жилах, хотелось просто лечь и забыться. Но тишина продлилась недолго.

Дверь кабинета тихо скрипнула, и в проеме показался Артем - босиком, с планшетом и стилусом в руках.

- Я не мешаю? - спросил он и, не дожидаясь разрешения, вошел. Пододвинул себе стул к самому краю стола и устроился боком. - Я буду тихо, порисую.

- Хорошо, - вздохнула я. - Только не отвлекай маму.

Краем глаза я следила за тем, как он, совершенно не стараясь, чертит черные толстые линий, похожие, на отожравшихся гусениц.

- Мам, а почему папа не знал про меня?

Я вздрогнула, несмотря на то, что сразу было понятно, что он пришел неспроста. Ну как ему объяснить, что я пыталась все рассказать из-за безысходности, но его отец, поглощенный обидой, не захотел меня даже выслушать? Да и нужны ли ему такие откровения?

- Потому что взрослые иногда ошибаются, Артем, - сказала я мягко, подбирая слова. Сейчас они были подобны хрупким стеклянным шарикам. И стоило ошибиться, как они разлетятся на тысячи ранящих осколков. - Мы с папой тогда не умели разговаривать друг с другом.

- Это не ответ, - упрямо сказал он, терзая несчастный экран стилусом. - Кто именно ошибся?

Я замялась. Горло пересохло.

- Наверное… мы оба. Я хотела одного, он - другого. И никто не захотел слушать.

Артем перевел взгляд на меня. Его глаза были слишком серьезными для его возраста.

- А почему вы ссорились?

- Потому что мы были слишком разные, - объяснила я. - Мы не могли понять друг друга и не умели договариваться.

Он кивнул, будто взвешивал мой ответ, и выдал следующее:

- А вы любили друг друга?

Меня будто ударили под дых и впечатали в стену. Я машинально провела ладонью по волосам.

- Я считала твоего папу самым лучшим, восхищалась им. До сих пор я не видела никого похожего на него, - призналась я. - Но любовь - это не только то, что мы чувствуем, но и то, что мы делаем.

- То есть любили? - не отставал он, словно хотел вытащить самую суть. – Или ты любила, а он так себе, недолюбливал?

- Это ты лучше у него спроси. В любом случае, того, что мы чувствовали, друг к другу оказалось мало, чтобы быть вместе.

Он уткнулся в планшет, поводил пальцем по экрану и снова спросил:

- А теперь вы опять будете ругаться?

Я улыбнулась, придвинула кресло ближе и обняла его за плечи.

- Нет, мой хороший. Мы придумаем правила, чтобы не ссориться.

Я сама в это не верила, потому что прошлое всколыхнулось мутной тиной, стоило только его задеть. Но ради сына я должна была хотя бы попытаться.

- Как в игре? - оживился он.

- Да. Чтобы все оставались друзьями, даже если кто-то ходит не так, как тебе хочется.

- Я помогу вам их составить!

- Тогда первое правило: не ругаться!

Я рассмеялась сквозь усталость и поцеловала его в макушку.

- Обещаю, мы постараемся.

Он замолчал, усердно стирая рисунок, но через пару минут все же поднял глаза:

- Мам… а меня он любит?

Я глубоко вдохнула.

- Я думаю, что да. Иначе он не стал бы искать тебя. Он очень хочет с тобой подружиться.

Артем серьезно кивнул, отодвинул планшет и сел ближе, прижимаясь к моему боку.

- А вдруг я не полюблю его? Вдруг он мне не понравится? – в его распахнутых глазах была неподдельная тревога.

В голове всплыла фраза про «время покажет», но я отмела ее.

- Мы просто попробуем получше узнать его, и посмотрим, что из этого выйдет.

Артем поерзал на стуле, постучал стилусом по планшету.

- Тогда давай правила! Чтобы честно. Первое - не ругаться. Мы уже решили.

- Хорошо, - улыбнулась я. - Первое правило: не ругаться.

- Второе, - оживился он. - Не врать. Если кто-то что-то чувствует или думает - говорит. Даже если неприятно.

Я невольно заломила бровь. Для ребенка он формулировал очень взрослые мысли.

- А сам ты никогда не врешь?

Артем нахмурился и нехотя признался:

- Ну, бывает. Немножечко. Самую чуточку.

Я улыбнулась. Артем врал всегда с кристально честными глазами и очень уверенно. Казалось, сам успевал поверить в свои выдумки.

- Но само правило хорошее. Итак, второе правило: не врать, даже чуточку.

- Третье, - Артем поднял палец. - Выполнять обещания. И всегда предупреждать, если что-то не получается.

Я кивнула.

- И еще одно, - осторожно добавила я. - Встречи должны быть там, где тебе удобно и спокойно. Но не дома, - я сделала паузу. - Дом – это наш с тобой уголок. Поэтому мы будем встречаться на нейтральной территории. В кафе, в парке, в игровом центре.

Для меня это было важно.

Я не хотела вторжения в наш уютный мирок, где Артем чувствовал себя в безопасности. Однажды Влад уже вломился в него, как слон в посудную лавку. Больше я такого не допущу.

В людных местах мне будет проще не сорваться, проще держать дистанцию, не будет гнетущего чувства неловкости.

- Тогда я за парк. Если мне с ним не понравится, то хотя бы на аттракционах покатаюсь.

В субботу мы встретились в парке. К слову, когда мы созванивались с Владом, он сразу же согласился и на время и на место.