Мы так стояли, пока я не успокоилась.

Ему хватило терпения не сказать мне очередную гадость, которая вызвала бы новый поток слез.

Я очень боялась столкнуться с Ермиловым, и вообще не представляла, как нам теперь общаться. Мне он стал еще отвратительней. Думаю, после произошедшего и он былого дружелюбия к Соколову не испытывал. Мне не хотелось становиться участницей разборок.

Когда мы вернулись к домикам, Ермилова на базе уже не было.

Ирина, его любовница, сказала нам с милой улыбкой, будто ничего не произошло, что у Ермилова наметились важные дела, и ему пришлось срочно уехать.

А она осталась на правах хозяйки.

Как я поняла позже по разговорам, Ермилова после его возвращения из леса никто не видел, а потому гости не догадывались, что произошло.

Ирина вела себя непринужденно, развлекала разговорами гостей, снова собравшихся в гостиной общего домике. Однако мне казалось, что она на меня смотрит без былой доброжелательности. Неужели он ей все рассказал?

Хотя вряд ли, что он ей мог сказать? Я полез к ней целоваться, а Влад съездил мне по морде? Разве только Ермилов мог все свалить на меня. Сказать, что я сама пристала к нему, он бедолага пытался сбежать и ударился лицом о ствол дерева пять раз.

Мужчины собрались играть в бильярд. Влад тоже сначала поднялся с ними. Но потом, остановился, может, увидел, как хищно взглянула на меня Ирина.

- Мы погуляли с Варей сегодня по лесу. И Варя перемерзла. Ты же говорила, что у тебя першило горло?

Я не понимала, к чему он клонит, но все равно кивнула и негромко покашляла.

- Наверное, мы пойдем к себе, - сказал он.

- Влад, ну ты чего? – крикнул кто-то из его товарищей. – Как так?

Влад развел руками.

- Собирайся, - шикнул на меня.

Уже на улице я сказала ему спасибо.

- За что? – удивился он. – Я не хотел играть. Просто использовал твое самочувствие как предлог.

- У меня нормальное самочувствие.

- Тогда тебе тем более не за что меня благодарить.

В темноте я увидела, как он улыбнулся.

Оказавшись в домике, я сразу направилась в свою комнату. Когда я уже поднялась по лестнице, он окликнул меня:

- Как переоденешься, спустись.

- Зачем?

- Ты же помнишь, что в твои обязанности входит развлекать меня?

- Развлекались бы бильярдом.

- Мы вроде были на «ты», - крикнул он.

Мне бы хотелось немного побыть одной, прокрутить в памяти тот момент, когда Соколов как бешенный зверь швырнул на снег Ермилова. Вспомнить снова его искаженное яростью выражение лица. Снова пережить чувство облегчения от того, что меня спасли.

Но Соколов был другого мнения.

- Эй, ты заснула там? Шевелись хоть немного! – крикнул он с первого этажа, поторапливая.

Я поднялась с кровати, на ходу застегнула джинсы, поправила свитер.

- А ты не очень-то торопишься, - проворчал он. – Надеялась, что я там усну, пока ты будешь копаться?

- Задумалась просто.

Видно, я и правда, не спешила. Соколов успел разжечь камин. И стоило мне спуститься, как он вручил мне большую кружку с глинтвейном.

- Когда вы успели?

- Ты… Повтори: ты. Это не сложно.

Я молча приняла кружку.

- Пей. У тебя больное горло.

- Вы же это сами придумали!

- Ты.

- Ты придумал.

- Придумал. Но все равно пей.

- Вряд ли там конечно отрава, - не слишком уверенно пробормотала я, подозрительно вглядываясь в звездочку бадьяна.

- Ромашкина, любишь ты все испортить.

- Да ладно, я пошутила, - я сделала большой глоток. – Вкусно.

- Садись к огню.

Я послушно села на шкуру, поджав под себя ноги, ладонями обхватила чашку, греясь.

Соколов щелкнул выключателем, погрузив комнату в мягкий полумрак.

Слишком уж романтичной получалась обстановка. Темнота. Потрескивание поленьев. Отблески костра.

Я нервно сглотнула.

- Может, включите свет? Зачем экономить? Вам же за коммуналку все равно платить не надо.

- Варь, ты всегда такая? – он присел рядом на шкуру и отхлебнул из своей кружки.

- Какая? – я вздернула нос.

- Такая, - он хмыкнул и легонько постучал по моему лбу кулаком.

- Тупая, что ли? Я вообще-то на красный диплом иду.

- Да я помню. И в конференциях участвуешь.

- Ну так какая?

- Особенная.

- Что-то тоже из ваших уст звучит не очень.

Он промолчал. Мы просто пили глинтвейн и смотрели на огонь, молча. Каждый думал о своем, а потом Влад вдруг повернулся ко мне и сказал:

- Прости. Это я виноват в том, что произошло. Нужно было лучше следить за тобой.

Я закатила глаза.

- Я все вижу, Варя. Относись к этому, как хочешь. Но теперь ты от меня ни на шаг.

- То есть вы с мужиками в сауну и я с вами? Ловко вы придумали.

- Варя, давай просто помолчим.

Утром я проснулась в прекрасном расположении духа под впечатлением от вчерашнего умиротворяющего вечера. Но скоро меня накрыло ожиданием грядущего трындеца.

Зная, какой сволочной Ермилов, от него можно было ждать чего угодно.

Что ему мешало вчера снять побои, а сегодня нагрянуть на базу с полицией?

За Соколова я встану грудью. У Ермилина свидетелей нет, а я скажу все, что угодно, чтобы уберечь Влада от ответственности, даже то, что Ермилин упал на бревно десять раз.

Снизу доносился голос Влада. Интонации были совершенно недружелюбные, будто он с кем-то ругается. Очевидно с немым, потому что ответа на его реплики не было, а паузы между репликами были.

Может, у него что-то вроде шизофрении? Обострение после потрясения.

Да и вчера он вел себя странно со мной – пялился так, будто впервые видит.

Я приложила ухо к двери.

Ни фига не слышно!

Можно же как-то внятнее говорить? Еще в суде как-то выступает. У него дикция должна быть на уровне. Хотя бы таком, чтоб на втором этаже все было слышно разборчиво.

Приходится приоткрыть дверь. Стало чуть лучше слышно, но все равно не так, как хотелось бы.

Пришлось выйти из комнаты и подкрасться к балюстраде.

Отсюда было не только хорошо слышно, но и видно.

Соколов расхаживал туда-сюда как тигр в клетке, приложив к уху телефон.

Ну хоть не сам с собой разговаривает. Аж от сердца отлегло. Хотя, может и сам. Связь-то здесь не ловит. У всех начальники как начальники, а у меня с диагнозом!

- Еще раз повторяю: я не собираюсь перед ним извиняться, и мне плевать в каких ты с ним отношениях.

- …

- Кто ж виноват, что твой друг ведет себя как последняя скотина?

- …

- Она не мокрощелка.

- …

- Кто? Если я скажу, что она девушка, которая мне нравится, ты сменишь риторику?

- …

- Тогда я не вижу смысла с тобой разговаривать.

-…

- И тебе счастливого нового года, папа!

Соколов сбросил вызов, покачал головой и сунул телефон в карман брюк.

Потом повернул голову в сторону моей комнаты и увидел меня.

Я как-то не учла тот факт, что если мне его хорошо видно, то и ему так же хорошо видно меня.

- А подслушивать нехорошо! – погрозил мне пальцев.

- Я не подслушивала. Я просто вышла и не стала спускаться, чтоб вам не мешать разговаривать. Извините еще раз за вчерашнее, я не хотела доставлять вам проблем.

- А с чего ты взяла, что разговор шел о тебе?

- Да так, ни с чего, - промямлила я. – А вы репетировали важную беседу? Нет, я к этому нормально отношусь. Некоторые перед зеркалом это делают. Каждому свое.

- Варя, - Соколов посмотрел на меня, будто собирался испепелить. – Я разговаривал с отцом!

- С воображаемым, - подсказала я.

Ноздри Соколова раздулись, он запыхтел.

- Если бы! За кого ты меня вообще принимаешь? За психа?

Он догадался! Плохо дело.

- Здесь связь не ловит.

Он рассмеялся:

- Сотовая нет, любительница ставить диагнозы. В административном здании установлен роутер старлинк. Подключаешься по вай-фай – и вуаля. В некоторых местах ловит паршивенько, но с репитером вполне пашет.