Так что в банкет на широкую ногу и концерт звезд эстрады на украшенной социальными плакатами сцене я тоже вложился.

Дорого. Богато. И скучно.

Я прекрасно понимал, что весело и не должно быть. Единственная цель, с которой многие шли на это мероприятие – сверкнуть фэйсом.

Некоторые еще надеялись, что кто-то из спикеров замолвит о них словечко в выступлении.

Я ходил среди гостей, дежурно улыбался, слушал комплименты, вел легкие беседы на непринужденные темы, обменивался визитками.

Наобщался до тошноты. Наулыбался до боли в уголках губ.

Хотел уже свалить с этого праздника жизни, ведь основная миссия была выполнена – фейс выгулял.

Однако Максим, тот самый приятель, что предложил заявиться на форум, уговорил меня составить ему компанию за столом. Отказать было неудобно. Если бы не он, меня бы здесь не было.

- Скучно, а тебя так давно не видел, хоть поговорим нормально.

То, что Максим скучал, было незаметно. Его щеки и нос покраснели от выпитого, маленькие глазки масляно блестели.

Мы сели за столик, говорили о всякой ерунде. Я слушал Максима вполуха, а потом и вовсе перебил его, увидев Гришаева, вокруг которого собрались гости форума.

Сам пришел.

Значит, знал о форуме, но не посчитал нужным предложить.

На старческую забывчивость не списать.

У него всегда была великолепная память и острый ум.

До меня доносился его размеренный спокойный голос. Слов не разобрать, но тембр и интонации слышались прекрасно.

И вдруг меня прошил разряд тока – я услышал женский, мелодичный голос. Почему-то он привлек мое внимание, заставил сердце стучать быстрее.

Я откинулся на спинку стула, чтобы рассмотреть его обладательницу, но ее скрывали мужские фигуры, облаченные в деловые костюмы.

- О, даже не смотри в ее сторону, - протянул Максим.

- Кто это?

- Протеже Гришаева. Ты ж с ним в хороших отношениях. Неужели тебе старик ничего не сказал?

Я мотнул головой.

Старик весь вечер только и говорил, что о своем наследнике, будто других тем и не существовало и самым важным было выбрать подарок для его дитятки.

- Он не берет учеников. Только особенных.

Я был особенным только потому, что я был внуком своей бабушки. Правдами и неправдами она уговорила своего старого друга научить меня уму-разуму.

Чем же эта девица его зацепила?

Может, вся причина в том, что на старости лет Гришаев решил не отказывать себе в мужских радостях? Так учил ее, что заимел наследника на склоне жизни.

Максим хмыкнул.

- Мы все думали сначала, что она девочка-припевочка, постельная грелочка. А оказалось, что у нее хватка как у питбуля и с ней лучше в суде и на переговорах не сталкиваться – дотошная, принципиальная, к тому же стерва каких мало.

- И давно она возникла на горизонте?

- Года три. Пропустил ты все веселье. Вас бы схлестнуть в суде, тогда б ты не слюной давился а за очко держался, потому что она бы тебя отстрапонила.

Реплика Максима меня задела. С чего такая уверенность, что какая-то девка сможет быть достойным соперником в процессе.

- Какие слюни? Я ее толком и не вижу. Может, она страшна как вся моя жизнь.

- Ну так подойди, познакомься.

- Как говоришь, ее зовут?

Какой-то мужчина на миг сдвинулся в сторону, и я увидел ее молочно-белую спину в глубоком вырезе алого платья и золотистые волосы, отдающие медью, уложенные волнами. Сзади вид шикарный. Конечно, будет большой облом, если на лицо она крокодилица.

- Варвара…

В сердце будто раскаленный штырь вогнали.

В памяти всплыла смешливая молоденькая девчонка, знатно подпортившая мою жизнь.

А я ведь узнавал хрен пойми зачем, что с ней стало. В университете мне ответили, что Варвара Ромашкина не выпускалась.

Родила и учебу забросила. Живет, наверное, сейчас с тем придурком, если не разбежались. Детей, может, еще наплодили. Погрязли в кредитах, тянут ипотеку. Почему-то от этих мыслей пекло под ребрами.

- Ромашкина, - проговорил я вслух.

- Ромашкина? С чего ты взял? Я ему рассказываю, что она хищница, акула кровожадная, а он – Ромашкина! Фамилию такую миленькую ей сочинил! – взмахнул руками Максим. – Багрянцева она.

Разочарование осело горечью на языке.

Глупейшая, ни чем не оправданная надежда на то, что эта Варвара окажется той самой Варей, разбилась вдребезги как стекло. Да и какая с Вари акула? Так, зайчишка, наивно возмущавшийся несправедливости.

Все же посмотреть на эту чудо-женщину, ученицу, и, возможно, по совместительству пассию Гришаева было любопытно.

Я поднялся со стула.

Максим сально ухмыльнулся:

- Удачи! Она тебе не помешает.

Но я его уже не слушал, я шел к компании Гришаева. С нового ракурса Багрянцеву было видно лучше. На какие-то секунды она повернула голову к собеседнику. И я увидел ее лицо.

Лицо Вари.

Нет, это не была та студентка с россыпью озорных веснушек на носу, какой она мне запомнилась.

Это была холеная, знающая себе цену женщина, с до боли знакомыми чертами.

Я видел в ней Варю.

Может, просто потому, что только что вспоминал о ней. Вот такой обман зрения.

Багрянцева вновь повернулась с улыбкой, взгляд ее скользнул по залу, на миг задержался на мне. Улыбка тут же испарилась, она поморщилась, положила ладонь на лоб, прикрыв большую часть лица, будто у нее внезапно началась мигрень.

Отвернулась.

По ее жестам было ясно, что она извиняется и прощается с собеседниками.

Сказав что-то быстро Гришаеву, она спешно пошла прочь.

С чего бы я у незнакомой мне Багрянцевой вызвал приступ головной боли? Я не считаю, что вокруг меня все вертится. Но странность ее поведения была настолько очевидна, что я поспешил за ней.

Дорогу мне преградил Гришаев.

- Какая неожиданность! Владислав, я так рад тебя видеть, - распахнул объятья. – Пойдем скорее, я познакомлю тебя с прекрасными людьми, потенциальными партнерами. Ты же говорил, что планируешь сопровождать ВЭД. Это очень влиятельные люди. Тебе будет полезно.

Из, казалось бы, мягкой хватки Гришаева не так просто вырваться, чтобы не показаться конченым психом.

Его знакомые обступают меня с явной заинтересованностью на лицах.

- Господа, рад представить вам моего почти что сына в сфере юриспруденции. Могу полностью поручиться за его знания и опыт. Долгое время он работал в Европе, потому советую вам не упускать шанс на выгодное партнерство.

Он по-отечески похлопывает меня по плечу.

Потенциальные партнеры тянут руки для приветствия, а я смотрю на алое платье, мелькающее уже у выхода.

- Рад со всеми познакомиться, но сейчас у меня есть одно важное дело. Анатолий Иванович лучше меня может рассказать обо мне и с удовольствием поделится моими контактами.

Быстро кивнув всем, я направился из зала.

В холле остановился, посмотрел по сторонам.

Твою ж мать, Золушка! Сбежала, даже туфельку не оставила.

Я выскочил на улицу. Повертел головой. Ее и след простыл. Не знал о наличии у нее таких сверхспособностей – бегать со спринтерской скоростью на шпильке.

Хотя ей могло повезти – удалось быстро поймать такси.

Как бы там ни было, факт оставался фактом – она позорно отступила.

Не хватило смелости посмотреть мне в глаза.

Так и не научилась отвечать за свои поступки или хотя бы оставлять прошлое в прошлом.

То, что я думал насчет Багрянцевой и Гришаева, никак не укладывалось в голове, когда я пытался наложить эти мысли на образ Вари.

У Вари от него ребенок? Или она выбрала такую стратегию – лечь под кого-то с именем, чтобы сделать карьеру?

Да нет, бред же! Если бы это было так, она бы вцепилась в меня клешнями ради характеристики. Может, она так и хотела, а потом что-то пошло не по плану.

Но от таких предположений все внутри протестовало.

Нельзя мерить всех женщин по Инге.

Какого черта мне понадобилось видеться с Варей, я не мог объяснить себе логически.