Я обнял Варю, прижал к себе. Хотелось сказать что-то утешительное, но слова казались пустыми. Она сначала приняла мою поддержку, прильнула ко мне, ища защиты, но вскоре, опомнившись, отстранилась. Даже в такой ситуации она не могла забыть прежних обид.

Варя провела меня в гостиную и рассказала все. Ее рассказ был коротким, но вывернул душу наизнанку. Ребенок услышал то, что не каждый взрослый может переварить. Виновница раскаяния не испытывала и время от времени доносились ее приглушенные вопли. Варя сказала, что у ее сестры случилась истерика и ее закрыли в спальне. Тут попахивало не просто паршивым характером, а больной головой. Когда найду сына, буду настаивать, чтобы сюда его не приводили.

Еще один момент меня неприятно царапнул. Со времени пропажи Артема прошло два часа, когда Варя решила позвонить мне. Я такой же родитель, как и она, но Варя, видимо, об этом забывает. Я не стал ей ничего говорить. Ей и так тяжело. Сейчас не время выяснять отношения.

Когда приехала полиция, Варя диктовала мне список мест, где бывала с Артемом и адреса его друзей.

Мы обменялись контактами со старшим группы, и я начал рейд по всем известным Артему местам. По дороге позвонил бабушке и Гришаеву. Была вероятность, что Артем станет искать опору у близких людей.

В подробности я не вдавался и старался, чтобы мой голос звучал спокойно, но бабушка все равно сильно распереживалась.

До сумерек я успел проверить весь список, обрыскал парк вдоль и поперек, но никто Артема не видел.

Время утекало как песок сквозь пальцы. В груди росла тревога, она захлестывала меня, и все тяжелее было сохранять трезвый рассудок. Маленький мальчик один в огромном, бесконечном, по его меркам, городе, это даже звучало страшно.

Пока я что-то делал, пугающие мысли не так лезли в голову.

А теперь когда я выполнил намеченный план действий, я чувствовал бессилие, потому что я просто не знал, что делать дальше.

Вернуться домой и ждать вестей от полиции? Это было невыносимо.

Я нервно постукивал по оплетке руля, не зная, куда мне ехать, к себе или к родителям Вари.

Ей сейчас нужна поддержка. Но что если она воспримет мое присутствие как раздражающий фактор?

Варя, будто почувствовав, что я думаю о ней, позвонила.

В сердце крошечным огоньком вспыхнула надежда: что если Артем нашелся?

- Влад, - голос Вари дрожал, - Петя звонил. Какая-то бабка видела… Артем сел в автобус. Большой, с синей полосой. Но номер она не знает… Ничего не знает, - голос сорвался в истеричный всхлип. — Он мог уехать куда угодно! В любой конец города!

Она была на грани срыва, и ему нужно было как-то привести ее в чувство.

- Варя, - твердо сказал я. - Дыши. Сядь и дыши. Я займусь автобусом. Ты должна быть дома. Если Артем вернётся - он должен увидеть тебя. Поняла?

Она что-то пролепетала в ответ, но я уже сбросил вызов и переключился в другой режим - холодный, деловой, без эмоций. Сейчас от меня требовались действия, а не рефлексия.

Я набрал следователя:

- У нас зацепка, - начал без прелюдий. - Очевидец видел, как мой сын садился в автобус с синей полосой, между двумя и тремя часами дня. Запросите автопарк. Через сколько мне ждать информацию?

Следователю мой тон не понравился.

- Не раньше утра, - буркнул тот, явно проглотив желание послать меня.

- Нет, так не пойдет. Мне нужно сегодня. Я сам все выясню.

Не дожидаясь возражений, я отключился и тут же позвонил знакомому из администрации. Через десять минут у меня уже был телефон диспетчера. Тот уже был предупрежден, что звонящему нужно оказать любую помощь. Пришлось подождать, пока диспетчер отыщет в журнале нужный маршрут и свяжется с водителем.

На все про все у меня ушло не больше часа, что было куда лучше времени, обозначенного следователем. Еще сорок минут я ехал к остановке, на которую указал кондуктор. Находясь в дороге я успел сообщить новости Варе и следователю.

А дальше меня ждала неудача. Никто в ближайших к остановке магазинчиках не видел одинокого маленького мальчика. Покончив с опросами, я бродил по темным улицам, пытаясь представить, куда бы я сам пошел на его месте.

Я заходил в торговые центры, надеясь, что Артема привлечет тепло и еда. Он же смышленый мальчик, обратится к взрослым, попросит помощи.

Когда магазины закрылись, стал заходить в каждый двор по пути, уделяя особенное внимание детским площадкам.

Когда ноги уже перестали слушаться, я вернулся в машину и решил подождать до утра, чтобы с первыми лучами солнца продолжить поиски.

В начале девятого мне позвонил следователь и сообщил, что похожего по описанию мальчика нашли на рынке и нужно подъехать и опознать его.

Звонок застал меня в очередном дворе многоэтажки. Я посмотрел по навигатору. До рынка на машине было не больше пяти минут.

С трудом нашел, где припарковать машину. Я в таких местах был только в детстве и немного ошалел от галдящей толпы, разноцветных палаток, навязчивого до тошноты запаха жареных пирожков.

Шум бил по ушам, то и дело какая-нибудь женщина с оттягивающими руки сумками норовила снести меня со своего пути.

Место, которое указал мне следователь, я еле отыскал.

Артем стоял возле ларька с колбасой в нелепой женской кофте, рукава которой свисали почти до пола.

Полицейские разговаривали с продавщицей, один из них что-то записывал, подложив под бланк папку.

- Артем! – крикнул я.

Он повернул голову в мою сторону, помешкал несколько секунд, а потом бросился ко мне с криком:

- Папа!

Я подхватил сына и поднял на руки. Артем вцепился в меня так, будто боялся, что я исчезну. Его маленькие ладошки обхватили мою шею, а лицо уткнулось мне в плечо. Я чувствовал, как он дрожит всем телом.

– Ты искал меня? Или ты тут случайно? – спросил он с недоверием.

– Ну конечно, искал, – я прижал его крепче. – Чуть сам не потерялся. Ты больше не сбегай, ладно? Мама очень переживает.

Он шумно вдохнул, будто пытаясь поверить мне, и сильнее прильнул к груди.

Не спуская Артема с рук, я подошел к полицейским. Два крепких мужика в форме переговаривались между собой, листая бумаги на пухлой черной папке.

– Давайте подпишу, что нужно, и мы пойдем, – сказал я, отрывая их от бумаг.

– А вы кто такой, гражданин? – старший, с широкими плечами и седыми висками посмотрел на меня без особого расположения.

– Я отец ребенка, – ответил я коротко.

– Документы давайте ваши, подтверждающие, что это ваш сын, – с непроницаемым видом продолжил он.

Я шумно выдохнул:

– У меня их нет. Артем на меня не записан.

Полицейский развел руками, его напарник скептически хмыкнул.

– На нет и суда нет. Официально вы ребенку никто. Значит, ждем мать.

Я почувствовал, как Артем напрягся на руках, и попробовал объяснить:

– Вы что, ребенка мучить предлагаете? Он со вчерашнего дня голодный, он столько пережил для своего возраста! Давайте я отвезу его матери, а она потом подпишет документы.

Старший покачал головой:

– Так не пойдет. Может, вы ребенка похитить хотите? А нам с мамашей потом разбираться.

Я сжал зубы, борясь с раздражением:

– Давайте проедем вместе, я покажу дорогу.

– А вдруг это не тот ребенок, – пожал плечами второй. – А мы зря прокатаемся?

Я шумно выдохнул, понимая, что придется торчать здесь, пока не приедет Варя. Внутри все кипело.

– Светлана Ивановна, говорите, это вы его здесь нашли? – вдруг переключил внимание старший на продавщицу, без конца вытирающую ладони о фартук.

Женщина торопливо кивнула, поправив косынку:

– Да. Я его нашла. Вот прямо тут стоял под ларьком. Сказал, что потерялся. Я сразу в полицию позвонила. А его накормила. Бутербродик с колбаской сделала, чаем напоила, кофточку свою дала. Холодно ведь.

– Подпишите вот здесь, – полицейский ткнул пальцем в бланк.

Я осторожно спустил Артема на землю, полез в кошелек и достал две красные купюры. Считал, что так будет правильно – поблагодарить женщину за заботу. Но едва я протянул деньги, Артем вцепился в мою руку и замотал головой.