- Я развелся с Ингой через два месяца после свадьбы.

- Ну, бывает. Мне посочувствовать?

- У меня нет никакого ребенка, кроме Артема.

- Прости, - на ее лице мелькнула тень сожаления. – Я не знала. Это очень тяжело и страшно.

- Инга обманула меня. Она не была беременна. Подкупила врачей, ей сделали фиктивные анализы. Но отыграть свою роль правдоподобно она не смогла. Мы развелись, и я сразу же уехал. Здесь меня ничто не держало.

- Подарок купил? – Варя хмыкнула, кивнув на коробку в моих руках, будто это сейчас было важно. – Шесть тысяч деталей! Кто это будет собирать? Всегда ненавидела такие штуки.

- И потому не покупала конструкторы Артему?

- Есть вещи куда более интересные, - она пожала плечами.

- Ты права. Например, то, почему ты не сказала мне о сыне.

- Что? – она рассмеялась горьким смехом. – Я пришла к тебе. Я засунула в задницу свою гордость и пришла к тебе. Потому что моему малышу нужна была защита. Я надеялась, что ты не отвернешься, что ты поможешь нам хотя бы первое время. А в итоге стояла униженная и оплеванная в твоем кабинете. Ты ничего не хотел слушать, только говорил, говорил, как сильно я тебя подставила. Из-за тебя тогда я чуть не потеряла Артема, - по ее щекам потекли слезы. – Никогда тебе этого не прощу!

- Я не знал.

Я пытался вспомнить тот день и не мог. Кажется, я был взбешен ее наглостью явиться ко мне, несмотря на мой запрет. Боже, был бы я чуть терпимее, все было бы по-другому.

- А потом я увидела тебя с твоей беременной невестой. Инга рассказала мне, как вы счастливы, как ждете пополнения. Мне нужно было разрушать вашу идиллию? Она знала, что мой ребенок от тебя. Это она проколола все презервативы на базе. Думала так окольцевать тебя. В итоге у нее получилось.

- Бабушка знала, о том, как мы расстались, - глухо проговорил я. – Она могла бы мне сказать.

- Я просила ее молчать. И не смей ее винить. Если бы не она, если бы не Милана, где бы я сейчас была? Я осталась без дома, без денег, без образования, на сносях. Если бы не их поддержка, что стало бы со мной и ребенком? Где мы скитались бы? Ты знаешь, через что я прошла? Ночами я строчила конспекты, днем помогала Гришаеву, а в это время за стенкой у меня кричал ребенок. И я разрывалась между срочным договором и тем, чтобы успокоить малыша. Одной рукой я печатала документы, а на другой у меня лежал Артем и сосал грудь. И после всего этого, попробуй только сказать, что у тебя на него есть какие-то права.

Мне было жаль, что Варе пришлось через это пройти.

Но она сейчас явно пыталась сделать меня виноватым во всем.

Я не собирался брать на себя вину за то, о чем даже не догадывался.

- У меня на Артема такие же права как у тебя, и ты об этом прекрасно знаешь. О судебной процедуре тебе тоже можно не рассказывать. Ты сама понимаешь, каким будет исход. Но я не хочу так. Варь, давай договоримся как взрослые люди. Давай решим без суда. Я не отступлюсь от сына. Я хочу наверстать упущенное. Потому нам с тобой придется как-то сосуществовать, хочешь ты того или нет.

Пока я это говорил, Варя молчала, нервно покусывая костяшку указательного пальца.

- Я так понял, Артем знает, что Багрянцев не его отец, - при упоминании мужа лицо Вари вытянулось. – Так проще. С Багрянцевым я могу поговорить хоть сегодня. Не переживай, я объясню ему, что ты меня интересуешь исключительно как мать моего ребенка, - я посмотрел по сторонам, будто мог определить этого типа, с которым Варя связала свою жизнь. – Где он?

- Его нет, - Варя как-то странно улыбнулась.

- Дай мне его контакты. Я свяжусь с ним в ближайшее время.

- Багрянцева нет, - повторила Варя.

- Я понял, - я достал телефон. – Диктуй номер.

Она шумно вздохнула и посмотрела на меня так, будто я собирался надевать трусы через голову.

- Я не замужем и никогда не была.

С моих плеч будто многотонная плита упала. Отчего-то я испытал облегчение, смешанное с радостью.

- Фамилия?

- Взяла бабушкину.

Заметала следы. Потому я и не нашел сведений о ней. Я ведь спрашивал про Ромашкину. Я бы мог высказать ей за то, что она не только не сказала мне о сыне, но и сделала все возможное, чтобы я случайно не узнал о нем. Но к чему подкидывать дрова в костер конфликта? Нам нужно прийти к консенсусу, а не выяснять, кто дурак.

- Ты в данный момент в отношениях?

Поверить в то, что такая женщина одна было сложно.

- Это тебя не касается, - ощетинилась.

- Пойми меня правильно, я не хочу чтобы из-за меня у тебя были проблемы.

Она хохотнула:

- Не хотел бы, не явился бы сюда.

Я пропустил ее реплику мимо ушей.

- Так у тебя есть кто-то?

Она неестественно выпрямилась и шумно выдохнула.

- Неужели так сложно ответить?

Она криво улыбнулась:

- Ты так спрашиваешь, будто собираешься склеить меня.

- А что если и так?

Ее щеки вспыхнули, в глазах мелькнула злость.

- Когда-то нам было хорошо вместе. Пока ты не придумала какую-то дурость про разный социальный и финансовый статус. Для меня это не имело значения.

- Конечно, не имело. Ведь ты не планировал ничего серьезного. Потрахались и разбежались!

Я будто снова оказался в том дне. Тогда мы говорили на разных языках. Но теперь, когда у Вари появился опыт общения с мужчинами, должна же она была меня понять.

- Я ничего не планировал. Обычно для того, чтобы возникли мысли о браке, отношения должны достичь определенной ступени. Люди встречаются, узнают друг друга и только потом понимают, что хотят не просто проводить время вместе, а хотят быть вместе всегда. Для этого мало недели в горах. Будет ложью, если я тебе скажу, что непременно женился бы на тебе. Может, да. А может, нет. Не знаю.

- Спасибо за ликбез, - сзъязвила Варя. – Ты мне явно показал, что значила для тебя та неделя, когда позвал меня полюбоваться на ваше счастье с Ингой. Вот тогда я окончательно убедилась, что поступила правильно.

- Вот сейчас не понял.

- Ты же специально дал мне поручение привезти документы к тебе домой.

- Считаешь, у тебя были основания для ревности? – я шагнул к Варе, она отступила и вжалась спиной в дерево. – Ты сказала, что у нас ничего не выйдет. И что дальше? Я должен был постричься в монахи? Или, может, ночевать под дверью твоей квартиры, умоляя передумать? Или от страданий у меня должна была наступить импотенция? Назови мне хоть одну причину, почему я должен был отказаться от секса.

- Зачем было демонстрировать все это мне? Чтоб я поняла, как тебе плевать на все? – она сжала кулаки.

- Не было никакого умысла. Считаешь меня таким мелочным? Кинула меня – ну так смотри, как я провожу время с другой?

Она вскинула подбородок и, посмотрев мне прямо в глаза, громко сказала:

- Да!

Меня осенило: ей неприятны воспоминания об этом. Тогда она приревновала меня, ей было больно, она что-то чувствовала ко мне. Может, это была юношеская влюбленность, но что-то однозначно было.

В один шаг я подошел к ней вплотную. Она замерла как лань перед хищником. Я слышал ее сбившееся дыхание.

Пока она не опомнилась, накрыл ее губы своими. Сердце забахало в груди, разгоняя жар по венам. Я и забыл, что поцелуи могут такими пьянящими, даже тогда, когда имеют горький привкус давних обид.

Больших усилий мне стоило удержать руки на ее плечах. Им не терпелось пройтись по ее спине, зарыться в волосы с ароматом ванили, огладить округлости под юбкой.

- Варь, тогда у тебя были причины. Что сейчас мешает узнать друг друга поближе? Ты больше не бедная девочка-студентка. Ты юрист. Мы на равных. У тебя никого. И у меня никого. Не отрицай, нас тянет друг к другу.

- Говори за себя! – зло выпалила она, отталкивая меня и вытирая рот тыльной стороной ладони. – Мне неприятно все, что связано с тобой. Кроме Артема. За сперматозоид тебе спасибо.

Только что она дрожала в моих руках, отвечая на поцелуй, а теперь ее трясло от злости. Перемена была слишком разительной для того, чтобы я мог в нее поверить.