Как оказалось, ей поставили истощение, врач настаивал на госпитализации, но бабушка расплакалась, что не хочет в казенный дом.

Няня Рита уверила врача, что сама со всем справится, и взяла обещание с бабушки есть все, что она приготовит.

Надеюсь, с такими заботами на нас с Артемкой ей просто не хватит времени, и я сама буду постигать премудрости материнства без советов вроде «туго пеленой ноги, чтобы были ровными».

На третий день медсестра позвала меня в коридор. Опять кто-то пришел. Милана и Владик недавно ушли. Няня Рита не могла бросить бабушку одну. Родители не знали, в каком роддоме я лежу. Владик им не сказал бы даже под страхом пыток.

У меня была мысль, что это Венера Ивановна решила меня навестить. Но я очень удивилась, увидев Анатолия Ивановича, стоящего у стены.

- Как себя чувствуешь?

- Все хорошо.

Я все еще не понимала, что он здесь забыл.

- У меня к тебе серьезный разговор.

Ну и время он выбрал для серьезных разговоров. Я еще от родов нормально не отошла, соображаю слабо, в голове вата.

- Если вы все же решили меня уволить…

- Давай присядем.

Я послушно опустилась на банкетку.

- Кого ты запишешь отцом ребенка?

Кровь прилила к щекам. За все время, что я помогаю ему, он ни разу не заводил разговор о моей беременности. Я считала его очень тактичным человеком, и не ожидала услышать от него вопрос в лоб.

- Никого.

- Это Влад, так?

Неужели Венера Ивановна ему все рассказала? Она обещала мне, что это останется тайной.

- Венера Ивановна не стала бы просить за тебя и переживать за тебя, если бы не имела никакого отношения к ребенку. Она никогда не страдала филантропией. Вряд ли она решила на старости лет измениться. Я очень хорошо ее знаю.

- Даже если и так, какое это имеет значение? Влад никогда не узнает о сыне. Мне от него ничего не нужно.

- Тебе нет, а ребенку? Ему нужна фамилия и тот, кто поможет ему встать на ноги.

Я не понимала, к чему он клонит. Сейчас предложит подать иск на Влада о признании отцовства и назначении алиментов?

- Влад ничего не узнает о ребенке. Я так решила, - на всякий случай я еще раз повторила свою позицию, может, Анатолий Иванович с первого раза не расслышал.

- И не надо. Запиши отцом меня. С моей фамилией ребенку будет проще, и он унаследует все мое имущество.

Смысл слов туго доходил до меня. Я замотала головой:

- Я вам очень благодарна, но нет. Это неправильно.

- Варя, если ты втайне надеешься, что ситуация с Владом когда-нибудь изменится, этого не случится. В начале сентября он уехал заграницу. Навсегда.

Шесть лет спустя

Магазин, в котором я брал любимые бабушкины духи, был на месте, хотя в этом торговом центре многое изменилось.

Город тоже изменился, стал больше, прирос новыми территориями.

Я и сам изменился.

с трудом нашел на полке тот самый флакончик. Хорошо, что эту марку все еще выпускают. Иначе я не знал бы, что дарить бабушке. С ее консервативностью ей не так=то просто угодить.

Расплативгись на кассе, вышел из магазина, заглянул в подарочный пакетик, чтобы вытащить оттуда чек. Потом забуду.

И тут в меня кто-то врезается.

Я поднял взгляд, передо мной - мальчишка. Кулаки сжаты. Брови сведены. Губы надуты. Сопит и смотрит сердито.

Только я хотел пожурить его, сказать, что надо быть осторожнее и смотреть по сторонам, как он с негодованием выпалил:

- Вроде взрослый дяденька, а не смотрите, куда идете! Что вы натворили?

- Я натворил?

- Вы! Полюбуйтесь! – указал пальцем на большой леденец на палочке, валяющийся на полу.

- Подними да ешь! В чем проблема? Он же в обертке!

Пацан поднял конфету и ткнул в меня. Красное карамельное сердечко разбилось на несколько крупных кусков.

- И что? Ничего критичного. На вкус это никак не влияет.

- А как я его Польке подарю? Вам бы понравился такой подарок?

- Ты же сам виноват. Несся как угорелый.

- Я спешил. И вообще я ребенок. Мне положено бегать. А вы взрослый. Вы должны отвечать за свои поступки. И если причинили кому-то вред, то нужно его загладить!

Я оглянулся по сторонам:

- А где твои родители? Не слишком ли ты мал, чтобы самому разгуливать по торговому центру и поучать взрослых?

- В следующем году я пойду в первый класс! – он сложил руки на груди и посмотрел на меня с таким превосходством, будто он не в первый класс пойдет, а полетит в космос. – Я уже читать и писать умею и задачки решаю в два действия!

Да, Соколов, а чего добился ты?

- Круто! – показал ему большой палец.

- Можете дать мне двести рублей и разойдемся! – заявил мелкий вымогатель. - А этот себе забирайте.

Я едва заметно скривился.

- Съедите с чаем. Или подарите какой-нибудь женщине. Сами же говорили, что ничего критичного, - передразнил меня.

Мальчишка протянул руку и уставился на меня, ожидая денег:

- Ну?

Но вместо того чтобы сунуть в его ладошку купюру, я взял его за руку, крепко, чтобы не удрал. Это не дело, что ребенок предоставлен сам себе в огромном торговом центре. Идиотов много, да и сам может натворить что-нибудь.

- Что вы делаете? – возмутился он и попытался вырваться.

- Сейчас купим конфету, и я отведу тебя к родителям. Заодно спрошу у них, почему они отпускают тебя одного.

Он засопел.

- А если я закричу, что вы меня похищаете?

- Останешься без конфеты. И придется тебе дарить своей Поле разбитое сердце. Говори, куда идти.

Мальчишка запыхтел как ежик и указал свободной рукой направление.

Совсем неподалеку располагался островок со сладостями разных форм и размеров – сердечки, колечки, тянучки, крокодильчики вырвиглазных цветов.

Мальчишка ткнул пальцем в точно такое же сердечко, как то, что он уронил.

- Сто восемьдесят, - озвучил парнишка-продавец, с неохотой отвлекшийся от смартфона.

Я с укоризной посмотрел на мальчишку:

- А говорил двести.

- Двадцать за моральный ущерб. Не так уж и много за потраченные время и нервы, - пробубнил он, шмыгая носом.

Он недовольно наблюдал, как я прикладываю карту к терминалу. Расплачиваясь, я отпустил его руку, и как только отдал ему леденец, паршивец собрался дать деру, но был схвачен за шкирку.

- Уговор есть уговор, теперь идем к родителям.

Шустрый малец.

Если бы все сложилось иначе, у меня сейчас был бы примерно такого же возраста сын или дочь.

Но не судьба.

Я уже смирился с тем, что повторю судьбу своего учителя. С громким именем, при деньгах, но один как перст.

- Где они были, когда ты удрал от них? Если ты не признаешься, придется давать объявление о том, что нашелся один непослушный мальчик лет шести, который уже умеет читать, писать и считать.

- Не надо. Еще такого позора мне не хватало, - проворчал он. - Они где-то там, - неопределенно махнул рукой. – Мы в лазерные стрелялки играли.

Мне было даже интересно посмотреть на тех, кто воспитал это чудо-юдо. Судя по одежде ребенка, семья у него с хорошим достатком, а судя по поведению… мальцу явно не хватает твердой руки.

Мы шли по аллее между рядами магазинчиков.

Не успел я порадоваться, что мелкий перестал дергаться и шел рядом со мной спокойно, как тот вдруг снова затрепыхался.

- Я так думаю, сейчас познакомимся с твоими родителями?

- Держите карман шире! – хмыкнул он и вдруг скривил рот и разревелся на весь торговый центр. Люди озирались на нас и перешептывались. Какая-то девушка в длинном платье бросилась к нам навстречу.

Малой вырвался и припустил к ней.

Она обняла его, потом внимательно осмотрела на предмет целости и сохранности.

- Артем, господи, где ты был? Я отвлеклась всего на секунду, и ты пропал. Разве так можно? – она прижимала его к себе, а в глазах стояли слезы. – Я так испугалась. Больше никогда так не делай.

- Я купил Поле леденец, а этот дядька, - он ткнул в меня обвинительно пальцем, не переставая рыдать, - куда-то потащил меня! Он чуть не украл меня!