- Поняла.

Возможно, это даже к лучшему, так я смогу контролировать, не забил ли он на мою просьбу.

- И еще, - он достал из ящика стола какие-то листы. – Это наш договор, ты свободна от своих обязательств, больше мне от тебя ничего не нужно, - он разорвал его, смял и швырнул в мусорку. – Шутки кончились. Добро пожаловать во взрослую жизнь.

Последний месяц меня гоняли и в хвост и в гриву. Видимо, Влад решил отбить все свои вложения в меня. Как бесплатная рабочая сила я носилась по городу по всем инстанциям, подавала заявления, отвозила документы, стояла в очередях.

Я отрабатывала честно и со всем рвением.

Ситуация у Миланы обострилась тем, что у нее умер отец. И теперь никто не мог противостоять Беловым, кроме Влада. Он пообещал мне, что, несмотря на разочарование во мне, поможет ей.

Я не ожидала от него такого благородства и пыталась отплатить ему всем, чем могу.

Я каталась в автобусах до тошноты. Меня мутило так, что приходилось просить водителей тормозить вне остановок. Организм вовсю протестовал против такого режима работы. Я и пожрать толком не успевала, выполняя поручения Соколова.

Как-то мне даже на почте плохо стало. Немудрено – в маленьком помещении была целая толпа, духота стояла жуткая, несмотря на зиму. От женщин разило духами, от мужчин – куревом. Я чуть не задохнулась, но выстояла очередь, проклиная Ермилова. Именно по его делу я здесь торчала.

Нужно было отправить ответчику документы с исковым, а потом отвезти документы в суд.

Я приткнулась на подоконнике, чтобы заполнить опись вложения. У меня было такое гадкое чувство, будто я участвую в чем-то грязном. Бедная женщина ни сном ни духом не знает, что ее мужинек решил ее облапошить. Не только ее, но еще детей ни с чем оставить.

Поколебавшись пару минут, я написала прямо на исковом заявлении: «У вашего мужа любовница. Он давно выводит все активы, оформляя на свою племянницу».

Если Ермилова умная, то она сделает все, чтобы не допустить этого.

Я помогла ей, как могла.

Отправив документы я сфотографировала опись, чтобы осталось доказательство того, что я не выкинула документы в ближайшую мусорку, и поехала в суд.

Если Влад узнает о моей приписке, то мне не жить.

Хорошо, что к тому времени я у него работать не буду.

В последний день работы Влад вообще не явился. Он знал, что я буду проставляться за практику коллегам, и решил, что на этом празднике жизни ему не место. Хотя мог бы просто не выходить из своего кабинета, я бы не настаивала на его присутствии.

Я думала, что получится слинять пораньше. Но Ирма Витальевна разрушила все мои планы.

Она заглянула в кабинет, оглядела накрытый стол, оказалась от предложения взять хотя бы бутерброд и поманила меня пальцем.

Я вышла в коридор, не подозревая, что меня ждет:

- Сейчас одеваешься и срочно везешь Владиславу Михайловичу документы по Ермилову.

- К-к-куда везу?

- К нему домой. Он приболел.

- А давайте на такси документы отправим?

- Что ты такое говоришь? Такое нельзя доверять таксистам!

- Сомневаюсь, что кто-то на них позарится, - пробурчала под нос.

- А почему я должна ехать? Разве больше некого послать?

- У всех остальных другие задачи. Всегда по таким поручениям гоняли практикантов. Так что не стоит отлынивать, если желаешь получить положительную характеристику.

- Уже бы определились: таксисту доверить документы нельзя, а практикантке можно. Какие-то двойные стандарты.

- Варя, я очень рада, что ты уже нас покидаешь. Надеюсь, тебе хватит ума не соваться к нам после окончания вуза.

- Прекрасное напутственное слово!

Ирма Витальевна скривила губы в подобие усмешки и сунула мне в руки папку:

- В добрый путь, как говорится!

Я не знала, где живет Соколов. К себе он меня не приглашал. Благо, Ирма Витальевна прикрепила к папке бумажку с его адресом. Ехать было боязно. Я не хотела с ним встречаться один на один.

Вдруг опять решит вести разговоры о моем неблаговидном поведении.

Дом у Соколова оказался большой, добротный с высоким каменным забором и массивными коваными воротами.

Как я ни присматривалась, звонка не нашла.

Прекрасно, придется звонить ему.

Но сколько бы я ни набирала номер, в ответ раздавались только длинные гудки.

Нет, он точно решил поиздеваться. Заставил приехать, а сам трубку не берет. Наверное, где-то еще и камеры установлены, и он сейчас наблюдает, как я здесь мерзну на морозе.

Была мысль, плюнуть на все и уехать. Но потом мне влетит. И характеристику не дадут.

Понадеявшись на авось, я тихонько толкнула калитку. Незаперто. И только потом подумала, что у него могут быть собаки. Сейчас как накинутся на меня овчарки или алабаи и порвут на клочки.

Но нет, Соколов не стал бы так рисковать папкой со своими драгоценными документами.

Собак во дворе не было, но я все равно прошла по расчищенной дорожке в ускоренном темпе, практически пробежала.

А может, Влад, и правда болен. Потому и оставил калитку открытой на тот случай, если ему станет настолько плохо, что не будет сил впустить меня. А я даже не поинтересовалась его здоровьем. Вдруг ему нужно было купить лекарства? Неудобно теперь. Даже фруктов не купила.

Входная дверь так же не заперта.

Теперь мне кажется, что мои подозрения непременно подтвердятся, и я найду Влада беспомощно лежащего на диване.

Разуваюсь в прихожей и прохожу по просторному холлу.

Слышу звук работающей кофемашины. Ноздри щекочет аромат свежемолотого кофе. Значит, по крайней мере, Влад переносит болезнь на ногах, если у него нет прислуги.

Запах кофе привел меня на кухню. Вот только войти я не успела, так и застыла в дверях с разинутым ртом. На кухне хозяйничала Инга. Вид у нее был такой, будто она недавно встала с кровати. Растрепанные волосы собраны в небрежный пучок и перетянуты резинкой.

В коротеньком шелковом халатике, держащемся на тоненьком пояске и честном слове, она пританцовывала у стола, наливая в стакан молоко.

Халат сполз, оголяя плечо, но Инга этого не замечала. Когда она потянулась за сахарницей, стоящей на высокой полке, подол задрался и показал полукружия упругих ягодиц.

Я почувствовала себя невольной свидетельницей чего-то интимного, не предназначенного для моих глаз, и громко кашлянула.

Инга дернулась и повернулась ко мне, держа сахарницу в руках.

- Привет, - весело поздоровалась она, как если бы мы были лучшими подружками. – Кофе будешь?

Я покачала головой.

- Где Владислав Михайлович?

- Оставь документы и можешь быть свободна.

- Я отдам ему лично в руки.

- Как хочешь. Ждать придется долго. Он в душе. Купается перед очередным заходом. Мы устроили марафон. Целый день из постели не вылазили. Он по мне так соскучился, - она кокетливо подняла глазки к потолку. - Так бывает каждый раз после того, как он пошалит на стороне.

Каждое ее слово оставляет на сердце кровоточащие порезы.

Я не должна чувствовать боль, но мне больно так, что выть хочется.

Стараюсь не подавать виду, держать лицо, но когда хлопает дверь и Влад выходит из душа, сердце разбивается на тысячу осколков.

Он в одном полотенце, повязанном на бедра. Волосы мокрые, на плечах капли воды.

Мой взгляд скользит по его телу, запоминая его рельеф, запечатлевая его в памяти в последний раз.

- Почему не позвонила, Варя?

- Я звонила. Вот документы, - пыталась говорить твердо, но голос дрогнул.

Когда я отдавала папку, наши руки соприкоснулись, и меня прошибло током. Я отдернула руку. Наверное, со стороны это выглядело странно. Но мне плевать. Детей с Владом и Ингой мне не крестить. Это последний раз, когда я их вижу.

- Любимый, я тебе сделала кофе, - Инга подплыла и обняла его сзади, поцеловала в плечо.

Какая идиллия! Аж челюсти от слащавости сцены свело.

Влад накрыл ее ладонь своей, но при этом его взгляд был прикован ко мне.