Мама бегло посмотрела на меня, поняв, что сказала лишнее.

- Успокойся. Варе действительно не в чем ехать в горы. Если он берет ее в командировку, то логично, что покупает сам все необходимое, а не взваливает расходы на нас. Варя у нас девушка рассудительная. Прояви к ней больше доверия.

- Мам, ты стричься собиралась. Иди, соседка тебя вечно ждать не будет.

- И пойду.

Маму явно обидело, что она не получила поддержку от папы.

Уходя, она громко хлопнула дверью, а я собрала вещи в пакет, отнесла их в комнату и пошла к братьям, в комнате которых уже стояли визг и оры младшего.

Мама вернулась через два часа. Мы уже успели сделать совместными усилиями домашнее задание, и теперь старшие братья старательно обмазывали клеем обмотанный нитками воздушный шарик. Им задали сделать поделку к конкурсу, и мы, перебрав кучу вариантов, остановились на снеговике. Артемка уже посапывал, лежа в кровати Пети, и поэтому мы старались не шуметь.

Мама тихонько приоткрыла дверь в комнату и, увидев, что все в порядке ушла.

Когда снеговик был готов, немного косой и кривой, но жутко симпатичный, я с чувством выполненного долга оставила братьев, и ушла с Артемкой на руках.

Я уложила его в кроватку в гостиной. Отец сделал телевизор чуть тише, а мать приглушила свет.

Вернувшись в свою комнату, я увидела странную картину.

Олеся рылась в моих вещах, оставленных мной на кровати.

Увидев меня, она нисколько не смутилась.

- Опять будешь утверждать, что на распродаже купила? – усмехнулась она.

- Эти вещи мне купил мой начальник. Они нужны для командировки.

- Теперь это так называется? Командировка.

- Не понимаю о чем ты.

- Ты едешь с ним трахаться! И судя по набору вещей, куда-то в горы.

- Тебе не стыдно перед бабушкой?

- Да она ничего все равно не понимает, - Олеся зыркнула на бабушку, которая сидела на кровати, раскачиваясь взад-вперед. – Главное, чтоб тебе не было стыдно ноги раздвигать. Но я тебя могу понять. За такие шмотки грех не дать. Владика только жалко.

- А он-то тут при чем?

- Не строй из себя идиотку. Он по тебе сохнет с начала своего полового созревания. Но да, что с него взять? На крутых тачках не покатает, в ресторан не сводит. Максимум, в мак. А тебе, как я погляжу, другое нравится.

- Он мой друг.

- Который дрочит на тебя по ночам.

- Ты-то откуда знаешь?

- Поверь, я много чего знаю. Если ты возомнила, что у тебя золотая писечка, я тебя разочарую, твой богатенький начальник вычеркнет тебя из своей жизни, как только ты ему надоешь.

- Перестань нести чушь, - я выхватила у нее из рук комбинезон, сгребла вещи и запихнула пакет в шкаф.

- И эти ваши обжимания у подъезда ничего не значат.

Я уже начала догадываться, откуда ветер дует.

- Да-да, ты права. Соседка мне все рассказала. Очень удивилась, что у тебя ухажер намного старше тебя и явно при баблишке.

- Больше верь соседкам.

- Я-то, может, и не буду верить. Но что скажут родители, когда до них дойдет эта информация. Думаешь, они благославят тебя на трах?

- Ты не посмеешь!

- Поживем, увидим, - она улеглась в кровать и блаженно улыбнулась. – Свет выключи. Спать хочется.

В универ я шла в паршивом настроении. Мама демонстративно не хотела общаться со мной с утра. Стоило мне войти на кухню, чтобы перехватить бутерброд на завтрак, как мама демонстративно поднялась из-за стола, за которым она перебирала гречку, и вышла. Неужели ей находиться со мной в одном помещении противно?

И все почему?

Потому что она думает, что я еду развлекаться на новогодние каникулы.

Сегодня у нас был экзамен.

Я вчера даже толком подготовиться не смогла. После сцен с родителями и Олесей у меня так и не получилось сконцентрироваться на тексте. Поэтому я просто положила конспект под подушку. Конечно, полная чушь, что так информация проникнет в мозг, пока спишь. Но лучше что-то делать, чем не делать ничего. Надо было еще помахать в окно зачеткой с криком: Халява, приди!

Международное публичное право мне не нравилось от слова совсем. Я искренне не понимала, зачем учить то, что в работе мне никогда не пригодится. Но учила, боясь слететь со стипендии.

С билетом мне не повезло. Один вопрос я знала, второй знала приблизительно. Надеялась на то, что преподаватель меня остановит после первого, посчитав, что я знаю материал.

Но чуда не произошло. Валерий Викторович с одобрением слушал, как я отвечаю на первый вопрос. И когда я начала отвечать на второй и запнулась, он внимательно посмотрел на меня и попросил продолжать.

Я откровенно плавала. И когда он забрал мою зачетку, вид у него был такой, будто он собирается поставить мне «уд».

Возвращал он зачетку со словами:

- Признаться, я разочарован, Варвара. Вы всегда показывали превосходные результаты. Я ожидал от вас гораздо большего. Не стал портить вам зачетку. Если бы за вас не попросил один человек, которого я уважаю, оценка была бы справедливой.

Я покраснела до корней волос.

Такое о себе я слышала впервые. Обычно преподаватели хвалили меня и ставили в пример.

Пробормотав «спасибо!» я заглянула в зачетку. Он поставил мне «отлично». Первую незаслуженную оценку. В какой-то мере я была рада, что не испортила свои отметки, но на душе было гадко.

После экзамена, отмахнувшись от Ирки, приставшей с расспросами, как все прошло, я поспешила в учебную часть.

Написала заявление об отсутствии по семейным обстоятельствам и отдала зачетку методистке.

Соколов позаботился о том, чтобы мне проставили экзамены и зачеты, которые выпадут на дни командировки.

Это было нечестно и некрасиво. Я всегда закрывала сессии своим умом, а теперь я не отличалась ничем от той же Шаповаловой, за которой рисовали в ведомостях отметки за красивые глаза, а точнее, кошелек ее папочки.

Домой я поехала сразу же после универа.

Соколов разрешил мне не приходить сегодня в офис, чтобы я могла спокойно собрать вещи.

Из прихожей я мышкой проскользнула в свою комнату. Переоделась, сложила вещи в рюкзак и села на кровать.

- В поход собираешься? – оживилась бабушка. – Это дело хорошее.

- В поход, - с бабушкой было проще согласиться, чем объяснять, куда я поеду на самом деле.

Из комнаты выходить не хотелось, чтобы не нарваться на мамину отповедь. Я была уверена, что она продолжит муссировать тему поездки. Но голод все же заставил меня выбраться на кухню.

Мама была там.

- Пришла уже? Помоги на стол накрыть. Как экзамен? – она разговаривала со мной как ни в чем не бывало.

- На отлично сдала, - вяло ответила я.

- Молодей. Я так и знала, - она внимательно посмотрела на меня. - Ты какая-то подавленная.

- Просто устала.

- Хлеб порежь. Знаешь, мы с твоим отцом вчера обсуждали твою поездку всю ночь. Он меня убеждал, что ты уже взрослая, что у тебя своя голова на плечах. И я подумала, что все равно не смогу держать тебя всю жизнь у своей юбки. Я могу только надеяться, что ты будешь вести себя благоразумно. Ну, ты вроде никогда нас не подводила.

Я отложила нож в сторону и обняла маму.

- Спасибо. Я знала, что вы меня поймете.

- Все, все, хватит липнуть, - она отстранилась. – Надо на стол скорее накрыть.

Мама заканчивала последние приготовления, а я пошла собирать семью на ужин.

Когда мы размещались за столом, на кухне становилось тесно и шумно.

Погодки как всегда мутузили и щипали друг друга. Мелкий стучал ложкой и требовал еду, сидя на стульчике для кормления. Бабушка бормотала что-то бессвязное под нос.

Папа, напялив очки на нос, читал газету. Он предпочитал такой раритет, говоря, что интернет от лукавого.

Но я любила такие посиделки по вечерам. Благодаря им, я чувствовала, что мы семья. Раньше с нами сидела и Олеся, но после ее разрыва с парнем, она ела одна в нашей комнате или на кухне, если там уже никого не было.