- Сколько бегаю, не твоего ума дело.

- Так видела или нет?

- Может и видела. Это что событие какое-то, которое я должна была в календаре пометить, чтобы не дай бог не забыть?

В искусстве уходить от ответов бабушка перещеголяла своего друга.

- Она спит с ним? – задал вопрос напрямую.

И тут же получил столовой ложкой, которой бабушка только что намазывала сметану на хлеб, по лбу.

- Вот ты идиот! Как дам тебе! – еще и сморщенным кулачком погрозила.

- Ты чего это? – вытер салфеткой лоб.

- Да ничего! Не в нашу породу мозгами пошел. На такого уважаемого человека напраслину возводишь!

- А с чего ему брать на себя такую обузу? Много будет помощи от беременной студентки или молодой матери. Он никогда не взял бы человека с улицы. Я помню, как он со мной возиться не хотел, пока ты его не упросила.

- Знаешь что, дорогой, все эти вопросы задай непосредственно Гришаеву, - она показательно зевнула и посмотрела на настенные часы, висящие над столом. – Поздно уже что-то, спать хочу. Приходи в другой раз пораньше.

- А я и спросил у Гришаева, а теперь хочу послушать, что ты скажешь.

- А ничего не скажу, - она встала из-за стола и уперла руки в бока. - Не мое это дело, кого он учит, кого в помощники берет.

- Теперь я уверен, что его попросила ты.

- Если я за каждую девку, которую видела один раз в жизни, буду просить, у меня просилка отвалится. Гришаева я бы просила в самую последнюю очередь и только за нечужого для меня человека. Поразмысли над этим на досуге. А сейчас добро пожаловать на выход. У меня от тебя голова разболелась, - она закряхтела и заохала и пошла открывать входную дверь, выпроваживая меня.

Что ж, квест я провалил.

Но тут я вспомнил, что примерно знаю, где жила раньше Варя. Ее семья точно знает, где она.

Я без труда нашел ее многоэтажку. Будто и не было этих шести лет. В памяти всплывали моменты, как мы проводили время на базе или даже в офисе – просто дурачились. И даже чувствовал себя живым и в какой-то мере даже счастливым.

Остановился возле подъезда серой, безликой многоэтажки, и на миг показалось., что вот сейчас из двери выбежит улыбающаяся Варя с рюкзаком за плечами.

Я точно не помнил, какой подъезд ее, решил подкараулить какую-нибудь всезнающую бабку и выяснить, в какой квартире живут родители Вари.

Ждать пришлось долго. Ни одной бабки из подъезда не вышло.

Наверное, десять часов утра – время сериала, который никак нельзя пропустить.

Мне уже порядком надоело ждать, но и ломиться в подъезды, набрав наобум номер квартиры на домофоне было прямо скажем зазорно.

Наконец мне повезло, какая-то женщина в красном берете, с выглядывающими из под него клочками морковно-оранжевых волос, появилась из-за угла. Ее руки оттягивали две авоськи с овощами. Видимо, ездила на рынок.

Я вышел из машины и направился женщине наперерез.

Она посмотрела на меня оценивающе, потом на машину, и, видимо, решив, что я достоин ее внимания, остановилась.

- Здравствуйте, я одного человека ищу. Можете помочь?

- Это смотря кто вы, - рассудительно заметила она. – Вдруг вы коллектор какой, или еще хуже мошенник, а я вам тут все возьму и выложу. А потом совесть меня будет мучить, а я и так сплю плохо.

- Мне очень нужно найти человека, - достал из кармана бумажник и вытащил пятитысячную купюру. – Так что войдите в мое положение.

Ее взгляд жадно впился в банкноту.

- Ну, если прям сильно надо, отчего ж не помочь?

- Варвара Багрянцева.

Старуха прикрыла глаза, ее карминно-красные губы зашевелились, беззвучно повторяя имя и фамилию. Но как она ни старалась, вспомнить у нее не получалось.

Она с сожалением посмотрела на деньги, зажатые в моих пальцах.

- Нет. Не знаю такую.

- Может, Ромашкину знаете? – догадался я переиначить вопрос.

- А! – лицо женщины озарилось радостью. – Эту знаю. Мы же в одном подъезде живем. А чего вы ее ищете?

- Моя бывшая сотрудница.

- Накосячила, да? А я и не удивлена. Эта может.

- Почему? – удивился я.

- Вот вы знаете, она такая девочка положительная была. А я с самого начала чувствовала, что что-то с ней не так. Вот сердце прям чуяло, - она поставила на тротуар авоськи и постучала по груди. – Мать ее, святая женщина, столько слез выплакала. Столько мать в нее сил вкладывала, - покачала головой, - вы бы знали. А она, тварюка неблагодарная, вместо того чтобы учиться, да профессию получать, матери помогать, залетела не пойми от кого. Хотела своего нагуленыша на мать повесить, да ей куда, два сына школьника, погодки, да мелкий совсем. И там же у них квартирка маленькая, вы бы видели какая квартирка, ой ма-а-а. На головах друг у друга сидят. А это представьте еще один рот. А его кормить надо, расположить где-то. Мать и отец же не двужильные все тянуть.

Все, что она говорила, не вязалось у меня с образом Вари.

- Вы ее ни с кем не перепутали?

- Я вас умоляю, я же живу над ними. И с Лидой мы подруги. Потому все из первых уст знаю. Да и сама не слепая. Видела не раз, как мужики ее в тачках богатых возили, да у подъезда обжималась тут. И сразу видно стало, что по наклонной пошла, как только одеваться стала богато. Ну у семьи денег нет. Откуда одежда? Понятное дело, спонсировал ее кто-то. И не за просто так. Это ж как божий день ясно.

- А ребенок у нее от кого, не знаете?

- Да как не знаю. Знаю. С работы хахаль ее. Начальник. А может, она и не работала вовсе, а только его и ублажала.

То, что говорила, эта женщина было похоже на сюр. Дурка по ней плакала, однозначно.

- Так мать ей прямо и сказала: иди туда, кто тебе ребенка сделал. А он не дурак оказался, не стал себе на шею ярмо вешать. Говорит, знать не знаю, под кого ты ложилась, ты же с кем ни подадя валандалась.

- Так и сказал? – мрачно спросил я.

- А то. Вы еще сомневаетесь? А мальчик за ней такой хороший ухаживал, глаз с нее не сводил, так любил, так любил. Но любовь зла. Хорошо, что ему ума хватило гулящую бабу с прицепом на себя не повесить.

- Так она не замужем?

- А кто ее возьмет? Кому гулена нужна? Это ж клеймо! Всю семью опозорила. Не знаю, как Лида на себя руки не наложила от сраму такого, - заохала старуха.

- С родителями она не живет, так?

- И слава богу, что не мозолит тут глаза всем нам. Так я вам вот что еще скажу. Она и бабку свою выкрала?

- Как?

- Да вот так! Собрала ее, в машину запихнула и увезла в неизвестном направлении. И все ради пенсии, чтоб не работать самой, а на бабкину пенсию жить. Так жалко, так жалко старушку, - она пустила скупую слезу.

- И где Варя сейчас неизвестно?

- Да почему неизвестно, известно. В притоне каком-нибудь. Скурилась, спилась, снаркоманилась, ребенка в детдом сдала.

- Это вы тоже все точно знаете? – со скепсисом изогнул бровь.

Старуха замялась.

- Не совсем. Но думаю, что так оно и было. Если только замуж за какого-нибудь дурачка не выскочила. Одна надежда на то, что ее кто-то подобрал. А почему вы это спрашиваете? Говорили, что она на вас работала, значит, знаете, где она была, она ж вам какой-то адрес называла, когда устраивалась? И что она натворила такого? Украла что-то?

К такой смене ролей я не был готов, но все же ответил:

- Еще точно не знаю, но похоже, что да. Покажите мне, где живут ее родители.

- Ой, да конечно, это я могу, мне не сложно.

Она красноречиво, по-птичьи свернув голову набок, посмотрела на красную бумажку.

- Забыл, - протянул ей деньги. А хотелось после всего, что она наговорила про Варю, смять купюру и швырнуть ей в лицо.

- Идите за мной, - она подхватила в руки авоськи и, переваливаясь, прошла к подъезду.

Лифт не работал. Пришлось идти пешком. Бабка охала и кряхтела в воздух:

- Вот в мои времена мужчины всегда носили женщинам сумки.

Квартира родителей Вари находилась на пятом этаже. Обшарпанные, покрашенные грязно-зеленой краской стены. Тусклая лампочка сверху. Запах затхлости и жареного лука.