– Артем, отпусти на секунду, – мягко попросил я.

– Нет! – он посмотрел на меня круглыми глазами. – Тетя Света хорошая, но она врет! Меня Михалыч спас от собак. Я у него ночевал, а потом он меня сюда привел. Лучше ему денег дай. Ему нужнее.

– Та-а-ак… – протянул я, нахмурившись. – Что за Михалыч?

– А вот он! – Артем ткнул пальцем куда-то за спину.

Я обернулся. За овощным ларьком в тени стоял самый натуральный бомж – сгорбленный старик в засаленной куртке и рваной ушанке. Он неотрывно смотрел на нас мутным взглядом. Когда заметил, что я его разглядываю, заметался и, прихрамывая, быстрым шагом пошел вглубь рядов.

– Постой-ка пока сам, – сказал я Артему и направился за ним.

Нагнать его оказалось легко – дед хромал так сильно, что едва передвигал ноги. Поняв, что бегство бессмысленно, он остановился и с обреченным видом ждал, когда я подойду к нему.

– Чего хотели? – спросил он хрипло и совсем не дружелюбно.

– Поблагодарить, – сказал я прямо. – Артем говорит, вы защитили его от собак и приютили. Спасибо вам. Возьмите в знак благодарности, – я протянул ему купюры.

Старик качнул головой:

– А мне оно ненадобно. Вон Светке отдайте, как хотели. Она баба молодая, найдет куда потратить. А у меня все есть. Не за благодарности помогал, а от души.

– Возьмите. Все равно пригодятся. А Светлану я тоже отблагодарю, не переживайте, – настоял я.

Он нехотя забрал деньги, сунул в карман и уже собрался уходить.

– Может, вам чем-то помочь? – остановил я его. – Документы оформить? В интернат определить?

– А что я там забыл, – фыркнул он. – Тут у меня свое жилье. Какое бы ни было, да свое. Как хочу, так и верчу. А там порядок, режим… не надо мне такого счастья.

Я достал визитку и протянул:

– Все-таки возьмите. Мало ли что. Через Светлану сможете позвонить.

Он цокнул языком, но визитку взял, сунул в карман и буркнул:

– Ладно. Может, и пригодится. Артемку берегите. Хороший малый.

Я смотрел ему вслед, пока его фигура не растворилась в толпе, а потом вернулся к Артему. Тот ждал, переминаясь с ноги на ногу, и, как только я подошел, сразу вцепился в мою руку.

Продавщицу я тоже отблагодарил, а со стражами порядка договорились, что в документах останется ее версия – так всем проще: полицейским не надо искать Михалыча, а Михалычу не придется светиться там, где он не хочет.

Варя приехала через час.

Я заметил ее издалека. Она шла быстро, почти бежала, раз за разом поправляя выбившиеся из прически пряди. Полы ее распахнутого пальто развевались на ветру. В руке был пакет из сетевого магазина.

Когда она увидела меня рядом с Артемом, ее лицо на миг исказилось: брови сошлись на переносице, а взгляд стал напряженным. Я почувствовал, как Артем крепче сжал мою руку. Его пальцы были холодными и слегка подрагивали.

– Боишься, что поругает? – тихо спросил я, склонившись к нему.

Артем кивнул, не отрывая взгляда от матери.

– Настоящие мужчины всегда отвечают за свои поступки, – добавил я так, чтобы слышал только он.

Он вздохнул, будто собираясь с духом.

В следующий момент Варя уже была рядом. Она подбежала и, не обращая внимания на окружающих, сгребла Артема в охапку. Прижала его к себе так крепко, словно боялась, что он снова сбежит.

– Нашелся, мой хороший, – ее голос дрожал, срывался на шепот. – Ну что ж ты так? Ну зачем ушел? Я чуть с ума не сошла…

Артем уткнулся носом ей в плечо.

– И ты не будешь меня ругать? – осторожным шепотом спросил он.

Варя всхлипнула, шмыгнула носом, и по ее щекам потекли слезы. Она не пыталась их вытереть, только еще крепче прижимала сына к груди.

– Нет, – выдохнула она и закачала головой. – Нет, не буду. Только больше так не делай. Никогда.

Я отвернулся, стараясь скрыть, как кольнуло внутри. Эта сцена была одновременно светлой и горькой. Я понимал: Артем нуждается в ней, как в воздухе, но все же надеялся, что и во мне он тоже будет видеть опору.

Лейтенант, всё это время деликатно стоявший в стороне, наконец прокашлялся, привлекая внимание:

– Я так понимаю, это ваш ребенок? Документики можно?

Варя кивнула, торопливо вытирая щеки тыльной стороной ладони.

– Да, да, конечно… сейчас…

Она распрямилась и начала копаться в сумочке, руки у нее дрожали, вещи падали на землю, но она не обращала на это внимания. Наконец достала свой паспорт и свидетельство о рождении Артема.

Сержант, молчаливый и серьезный, взял документы и внимательно просмотрел их. На лице его не дрогнул ни один мускул. Несколько долгих секунд, показавшихся мне вечностью, он водил пальцем по строкам, проверяя данные. Наконец кивнул и практически тут же вернул бумаги Варе.

– Все в порядке, – сухо произнёс он. – Забирайте сына и постарайтесь больше не допускать таких ситуаций.

– Хорошо, хорошо, – торопливо сказала Варя, снимая с Артема кофту и возвращая ее владелице. Потом она достала из пакета куртку Артема и заботливо надела ее на сына. Застегнула молнию, улыбнулась, поправляя воротник.

Потом она обернулась ко мне. Теплота из ее взгляда исчезла. В нем сквозил холод и настороженность.

– Как ты здесь оказался раньше меня? – спросила она, голос прозвучал напряженно.

– Я искал Артема почти всю ночь, – ответил я спокойно. – Потому решил не ехать домой, а с рассветом продолжить поиски.

Она замолчала, будто переваривала мои слова. На секунду ее губы дрогнули, и я понял: возразить ей нечего.

– Спасибо, что так переживаешь за него, – произнесла она уже мягче.

– Варь, это мой сын, – тихо сказал я. – Разве может быть по-другому?

Она отвела глаза. Казалось, ей все равно куда смотреть, лишь бы не на меня.

– Где твоя машина? Я провожу вас.

– Я на такси ехала, – призналась она. – Не смогла сесть за руль. Руки дрожали. Сейчас вызову машину, не беспокойся.

– Я отвезу вас, – возразил я твердо.

На этот раз она спорить не стала, хотя я был уверен, что прозвучит привычное «не нужно» или «мы сами справимся». Вместо этого она кивнула, беря за руку Артема.

Мы пошли к парковке. Я шел чуть впереди, но часто оборачивался. Варя то и дело наклонялась к Артему и говорила что-то тихое, утешающее.

У машины я распахнул дверь. Варя усадила Артема на заднее сиденье и сама села рядом, тесно прижавшись к Артему. Дорога прошла в напряженном молчании, даже Артем затих, положив голову на плечо Вари.

Когда мы подъехали к ее дому и я заглушил двигатель, Варя первой вышла из машины. Артем послушно выбрался следом и встал рядом с ней. Я собрался попрощаться:

– Варя, Артем, я поеду.

Но Артем вдруг вскинул голову:

– Нет! Папа, пойдем с нами!

Варя напряглась.

– Артем, у папы дела. Он приедет в другой раз, – попыталась она мягко сгладить ситуацию.

– Нет, хочу сейчас! – взвизгнул он, его нижняя губа затряслась. – Пусть пойдет с нами!

И в тот миг, пока мы оба пытались понять, как уговорить его, он вдруг побледнел, глаза закатились, и он стал обмякать.

– Варя, лови! – только и успел крикнуть я.

Хорошо, что у Вари с реакцией было все в порядке. Она успела поймать Артема, прямо у самой земли.

Я подскочил и поднял сына на руки.

Момент был не самый подходящий для анализа, но мне показалось, что в глазах Вари промелькнуло что-то похожее на благодарность.

– Пойдем, – кивнула она и быстро подошла к калитке. Раскрыв сумочку, стала искать ключ, но руки у нее дрожали, она бестолково перерывала вещи, и нервничала еще сильнее, что ей не удается найти его.

Перехватив Артема повыше, я нажал на кнопку звонка.

Спустя несколько секунд щеколда замка щелкнула, и Варя отворила дверь, пропуская меня вперед.

На крыльце в одном халате, босиком, стояла старуха, вроде нянька Артема.

– Нашелся, как хорошо, что нашелся! Я всю ночь молилась за него. Бабушке ничего не сказала. Она плохая такая, еще сердце не выдержит. Крепилась, чтоб не заплакать при ней, – причитала она.