- А-а-а, - потянула я. Но все равно цельная картинка не складывалась.

- Или ты думала, что со спасателями, скорой и поставщиками связываются с помощью голубиной почты?

- Где вы видели скорую, которая принимает сообщения по вотсап? – парировала я, уже зная, что он найдет, что ответить.

- С базы связываются с дежурным, а дежурный сообщает службам уже с помощью обычного телефона. Или айпи-телефонию используют. Я точно не знаю, как у них здесь организовано. Но если тебе очень любопытны детали, можешь у моего отца уточнить. Он совладелец Ермилова. Набрать его?

- Пока я не готова к знакомству с вашими родителями. А почему вы мне не сказали, что я могу пользоваться связью.

- Ты не спрашивала. Хорошо ловит вай-фай в административном корпусе.

- Не в лесу на горе, да?

Поверив Наташе, я как наивная дурочка поплелась туда, где нет свидетелей. А я еще удивлялась, что там же забыл Ермилов.

- Будешь яичницу?

- Буду.

- Тогда готовь. И на меня тоже. Продукты возьми в холодильнике.

- Не помню что-то пункта про яичницу, - проворчала я, скривившись.

- Ты давай поактивней, а то заставлю тебя развлекать меня, рассказывая анекдоты. Мне срочно нужны положительные эмоции.

- Яичница, так яичница. Если будет горелая, резиновая, с растекшимся желтком, претензии не принимаются!

- Планку ожиданий ты задала конечно высокую.

Яичница, кстати, получилась у меня довольно симпатичная. Правда, приготовила я ее с вареной колбасой, предварительно не уточнив, ест ли ее Влад. Если не ест, его проблемы. Нужно было давать более точное ТЗ. А так я приготовила ее такой, какой видела.

Влад придираться к колбасе не стал.

Сказал только:

- Я впечатлен.

И я не уловила - сарказм это был, или ему действительно понравилось.

- Ешь быстрее и пойдем кататься.

- На чем? – едва не подавившись, спросила я.

- На санках, на таблетках, лыжах. На чем ты умеешь?

- На санках я только в детстве каталась.

Если можно так говорить о том, что мама меня возила на них по утрам в садик.

- Делать все равно нечего. Мой клиент уехал. С судьей мы все решили. Не можем же мы 31 декабря просто вернуться домой.

Как по мне, вполне можем. Но спорить я не стала, только спросила:

- Неужели вы не хотите встретить новогоднюю ночь с семьей?

- У нас так не принято. Каждый сам по себе. У отца свой дом. У матери свой. У них свои компании, свои интересы. Бабушка в этом году будет отмечать со своим поклонником. Она конечно говорила, что дед плохо слышит, и я мог бы поработать переводчиком, крича ему в ухо ее реплики. Но… Я сказал, что настоящая любовь в словах не нуждается.

- А друзья? Разве вам не хотелось бы отметить шумной, веселой толпой?

- В последнее время я понял, что и друзей у меня не осталось. У всех свои семьи, свои заботы. Куролесить как в студенчестве мне больше некогда, а семьей я не обзавелся, потому ни с теми, ни с другими нет ничего общего, кроме воспоминаний. А у них тоже есть срок годности.

- Ну, к себе домой на праздник я бы вас не позвала. Вы бы сошли с ума в первую же минуту. Хотя, может, вам это уже и не грозит, - задумчиво произнесла я.

- Одевайся, а то сейчас договоришься.

Уже через десять минут я стояла, притопывая, перед склоном и смотрела, как Соколов тащит по тропинке большую резиновую таблетку.

- Вы прям как коняшка! Но-но, - крикнула я, и тут же получила снежком в плечо.

- Будешь издеваться, я сяду на нее, и ты попрешь ее в гору вместе со мной. Так что не провоцируй. У нас контракт практически на твою душу.

Я скривилась, передразнивая его.

- Пойдем, там тропинка в гору.

Снег приятно поскрипывал под сапогами. Я шла вслед за Соколовым, посматривая по сторонам. Все же как здесь красиво! Зеленые ели с пушистыми белыми шапками на лапах, прозрачное, как стекло, голубое небо, и снег, искрящийся на солнце.

Сверху вид был еще прекраснее. Я стояла, раскинув в стороны руки, и не могла надышаться свежим, морозным воздухом.

- Садись, чего зависла? – Соколов указал на таблетку.

- А может, мы просто постоим, видом полюбуемся, а потом спокойненько спустимся по тропинке?

- Садись, хватит кокетничать.

- Владислав Михайлович, мы точно не разобьёмся? – с опаской посмотрела на таблетку, а потом оценила, сколько лететь вниз со склона. Шею свернуть можно. Запросто.

- Это безопасно. Наверное.

Он подмигнул, уселся сзади и хлопнул ладонью по передней части:

- Прыгай!

- Вы сейчас издеваетесь? Значит, если мы сейчас врежемся в дерево или в кого-нибудь, расплющит меня, а у вас будет мягкая посадка?

- Я об этом даже не подумал. Но не могу не признать, что мне нравится ход твоих мыслей. Давно мечтал покататься.

- Наконец нашли того, кого не жалко, - проворчала я, но плюхнулась перед ним, надеясь, что отбила ему своим весом все самое ценное.

«Таблетка» подо мной слегка прогнулась, и я рефлекторно откинулась назад — прямо на Соколова. Он тут же обхватил меня за талию, крепко, и как-то по-собственнически. Его тепло ощущалось даже сквозь одежду.

- Готова?

- Нет!

- Отлично. Поехали!

Он оттолкнулся ногами, и «таблетка» сорвалась вниз. Мы не просто мчались, мы летели как ужаленные. Ветер бил в лицо, снег фонтанами рассыпался в стороны, я визжала, а Соколов хохотал так, как никогда раньше. Искренне и заразительно.

- Тормози!- вопила я, прикидывая, сколько седых волос у меня появится после поездки.

- Это ж не машина, тут тормоза не предусмотрены! – орал в ухо он.

Мы врезались в сугроб, и всё на мгновение стихло. Я валялась на снегу, раскинувшись звездой и задыхаясь от смеха. Снег оказался в капюшоне, за шиворотом, даже в перчатках.

- Ещё! - прохрипела я.

- Мне нравится это слово. Особенно, когда его произносишь ты.

А потом после этого суматошного, наполненного детским, беззаботным весельем дня, мы сидели у камина в нашем домике.

Соколов сломал несколько еловых веток и поставил их в вазу, украл шары с огромной наряженной ели, стоящей в гостиной общего домика.

Такого нового года у меня еще никогда не было.

Издалека доносилась музыка.

Празднование на базе шло полным ходом, только мы туда не пошли.

Вместо пышного банкета у нас была бутылка шампанского и блюдо бутербродов с красной икрой.

Без пяти двенадцать Соколов наполнил бокалы шампанским, а я спохватилась:

- Подождите, у меня для вас подарок!

Побежала в комнату и достала сверток.

Я купила для него ежедневник в кожаном переплете и ручку, не паркер, конечно, но для меня очень недешевую.

Может, этот подарок покажется ему банальным, но что еще дарить начальникам, я понятия не имела.

Полночь огласилась воплями, доносящимися из банкетного зала и грохотом салютов.

Мы чокнулись бокалами и пригубили, поздравив друг друга с новым годом.

Я вручила ему подарок, пытаясь скрыть переживания по поводу того, что ему может не понравиться. Следила внимательно за тем, как он разворачивает упаковочную бумагу, как рассматривает ежедневник, как открывает футляр с ручкой.

- Там еще гравировка, - подсказала я. – Должно было быть «Самому лучшему руководителю». Но получалось длинно и… дорого. Потому я оставила главное.

- Лучшему? Мне нравится.

- Потом можете добавить все, что захотите. Место на ручке еще есть, и денег у вас точно хватит.

- Оставлю так. У меня для тебя нет подарка. Ты уж прости.

Я закусила нижнюю губу до боли. Возможно, я совершаю фатальную ошибку. Возможно, я об этом потом пожалею. Но…

- Есть. Просто поцелуйте меня… И не останавливайтесь.

Соколов опешил от такого предложения.

- Уверена?

Я была благодарна за этот вопрос. Он давал мне возможность отступить, отказаться, отшутиться. Да, у меня не было отношений, но я не была настолько наивной, чтобы считать, что после близости нас ждут вальс Мендельсона и штампы в паспортах. Но и становиться для него кем-то вроде тех девочек, с которыми я познакомилась на базе, я не собиралась.