Бабка позвонила в звонок.

Дверь открылась и на пороге появилась измученная неопрятная женщина.

- Нина Григорьевна? – щурясь, пробормотала она.

- Вот гостя вам привела. Ну, разбирайтесь сами, мешать не буду. Лидочка, расскажешь все потом.

- Ну, проходите, раз пришли, - неуверенно сказала женщина, отступая на шаг.

Я вошел в квартиру и закрыл за собой дверь.

- У меня всего два вопроса. Где Варя и кто отец ее ребенка?

Женщина устало посмотрела на меня, закуталась плотно в растянутую вязаную кофту.

- Знать не знаю, где она, и знать не хочу. После того, что она натворила, она мне не дочь. До сих пор соседям стыдно в глаза смотреть. Опозорила нас перед всеми.

- Чем? Тем, что родила вам внучку?

- Мы ее не так воспитывали. Внуки – это когда в браке, а когда оно неизвестно от кого, - это нагуленыш. Не хотела я ее никуда отпускать, так нет же, рвалась в эту поездку. Говори ла ей, что все должно быть только после брака. Поженились - и спите, сколько угодно. Так нет же – зачесалось между ног так, что невмоготу. Всю жизнь себе этим отродьем испортила. Не для того я ее растила, чтобы она нам такой подарочек под старость лет принесла. На меня хотела скинуть, а сама доучиваться. Аборт не сделаю, отказ не напишу.. А мне оно куда? И так жизни не вижу. Нагуляла – отвечай сама за последствия. Выставила я ее за порог. Пусть шла бы к тому, кто ей ребенка заделал. А то, как всегда, мужик сунул и в кусты.

Я смотрел в ее глаза, серые, выцветшие, без капли тепла, без намека на сострадание и думал: как Варя вообще выжила рядом с ней?

Это же надо – вырастить дочь, вложить в нее годы заботы, а потом просто вычеркнуть. Потому что та оступилась. Потому что родила. Потому что поступила не по ее указке. Потому что нарушила сценарий, в котором Варе отводилась другая роль. Полагаю, на нее возлагали надежды, что она вытащит семью из нищеты.

Нет, это не мать. Это надзиратель. Прокурор. Судья. Кто угодно, только не мать. Как можно называть ни в чем не повинного ребенка отродьем, нагуленышем? Как будто речь о мусоре, а не о маленькой жизни, пришедшей в этот мир не по своей воле.

Она говорила обо всем этом устало, буднично, без какого либо намека на вину, за то, что выставила родную дочь на улицу.

Я слышал каждое ее слово – и во мне что-то ломалось. Как она могла так с ней?

- И неужели вам ни разу не было интересно, как она? Где живет? Есть ли у нее деньги на хлеб? Чем занимается?

Она уверенно покачала головой.

- Нет. Я отреклась от нее. Лучше не иметь дочери, чем иметь вот такую непутевую. И вот не надо сейчас надевать белое пальто. Сами то интересовались, как она. Да вам плевать было! А теперь строите из себя благородного рыцаря. Не вам меня судить. Я ж вашу рожу запомнила. Видела вас из окна, когда дочь на гульки в горы забирали. Шесть лет прошло и вспомнили о ней. Зачем вдруг вам понадобился этот ребенок? Донор нужен для вашего законного? А хоть бы и так, мне все равно. Этот выродок мне никто.

Со стороны раздался тихий скрип. Повернул голову на звук. За нами наблюдали в щелку приоткрытой двери.

Причем наблюдавший, поняв, что его спалили, высунул в коридор взлохмаченную голову. Это был мальчишка лет пятнадцати-шестнадцати.

- Ма, а кто это? – кивнув на меня, спросил он.

- Никто! – рявкнула она на сына. – Он уже уходит.

- Ухожу, - мрачно подтвердил и вышел из квартиры.

Спускался по ступеням на автомате, думал о Варе. Бедная девчонка. Осталась один на один с такими проблемами, которые даже взрослый не разберет. И семья вместо поддержки, добивает.

И если она ради выживания нашла какого-то мужчину, я не мог теперь ее осуждать. Наверное, я даже должен быть благодарен тому человеку, что взял на себя заботу о моей дочери. Но на языке я чувствовал отравляющую горечь.

Моя дочь называла отцом другого, улыбалась ему, тянула ручки. А я все пропустил.

Холодный воздух ударил в лицо, будто отрезвляющая пощечина.

Подъездная дверь с противным скрипом захлопнулась за моей спиной.

Пиликнула сигнализация.

Я сел в машину, завел мотор.

Не успел тронуться, как дверь подъезда оглушающе громыхнула, и на крыльцо выскочил тот самый паренек, Варин брат.

Прыгнул чуть ли не на капот, замахал руками.

Я заглушил мотор и вышел из машины, на лице мальчишки отобразилось облегчение.

-А ты че, правда, отец Артема? – умудряясь смотреть на меня свысока, будучи ниже меня, запальчиво спросил он.

Артема? У меня сын? Не дочь? А Варя даже бровью не повела, когда я спрашивал у нее, как там дочка.

- Выходит, что да, - я пропустил мимо ушей хамский тон. Если этот шкет скажет мне, где Варя, можно отложить меры воспитательного воздействия.

- Ну ты вроде не стремный, - осмотрев меня с ног до головы, вынес вердикт.

- Ну, спасибо.

- Тебе зачем Артем понадобился? Мать что-то про органы несла. Она гонит или ты правда…

- Она ошибается. Ты знаешь, где Варя?

- Ну. И че? – сложил руки на груди.

- Скажешь?

На его лице промелькнула тень сомнения.

- Не-а. Если она тебе ничего не сказала, значит, не хочет, чтоб ты ее нашел.

- А так? – я достал портмоне из кармана и вытащил пятитысячную купюру.

- Маловато будет, - хмыкнул пацан.

Я прибавил еще одну красную купюру.

- Я скажу, когда все, - нагло заявил он.

Ну и семейка у них.

Я прибавлял купюру за купюрой, пока наконец алчный мальчишка не кивнул:

- Достаточно.

Я протянул ему внушительную сумму.

Но он так и стоял со сложенными руками и смотрел на меня.

- А теперь возьми и подотрись ими! Я сестру не продаю.

- Так какого хрена ты здесь цирк устраиваешь? – рявкнул я, засовывая деньги обратно.

- Интересно было, насколько сильно ты хочешь ее найти.

- А больше тебе ничего не интересно?

- Интересно. Где ты был все эти годы? Почему только сейчас нарисовался? Почему Варька все тянула сама? Я тогда мелкий был, не понимал, что вообще происходит, почему родаки на Варю гнать стали. Все из-за тебя, долбака, оказывается.

- Я только сегодня узнал о сыне.

- Ну, поздравляю. А на Варю, значит, ты все эти годы болт клал?

- Меня не было в стране.

- А мамаша права. Запустил живчиков и свалил в другую страну. Жаль, что не в другую галактику. Может, сейчас бы здесь не отсвечивал.

- Ты что борзый такой?

- Ты обидел мою сестру, а я расшаркиваться перед тобой должен?

- Все не так, все гораздо сложнее.

- Бла-бла-бла, - закатил глаза.

- Разве тебе не хотелось бы, чтобы у Артема появился отец? Я же хочу все исправить. Для этого мне нужно встретиться с Варей и обсудить, как нам быть дальше. Я хочу заботиться о нем.

- Ладно. Может, отец с тебя выйдет не такой уж и фиговый. Открывай телефон, записывай.

- Я запомню.

- У тебя, что феноменальная память на цифры?

- Цифры?

- Ну а ты че думал – я те адрес дам? – он заржал. – Ага, разбежался. Меня твои слезливые истории про то, как ты хочешь стать папочкой, не тронули. Варьке их затирай. Записывай, - он продиктовал номер.

- Это номер Вари? - я вбил контакт в телефонную книгу.

- Мой. Пришлешь мне эсэмэску, чтоб у меня твой номер сохранился. Я у Варьки спрошу, хочет ли она тебя видеть. И если она даст добро, пришлю адрес.

- Ты все усложняешь, - укоризненно покачал головой.

- Ты мне никто. А Варька – это Варька.

- Часто с ней общаешься?

- Да. Мы с братьями в гости к ней гоняем, - не без гордости заявил он.

- А родители об этом знают?

- Догадываются. Мать плачет по ночам или тогда, когда думает, что мы не видим. А узнать насчет нее принципы не позволяют. Вбила в голову себе ерунду какую-то. Жизнь меняется, а она живет по заветам мамонтов.

- А отец?

- Отец как мать. Ну их в баню.

- Может, все же дашь Варин номер? - обрадовавшись, что у нас стал получаться диалог, закинул удочку.