- Оно скучное. Пока еду дождешься, уснешь. И цены такие, что на них посмотришь, и уже наелся.

- Дело в деньгах? Только в этом?

- Нет. Мне здесь не нравится.

- И куда ты предлагаешь сходить?

Я покрутилась на месте.

- Вон, туда, - ткнула пальцем в ярко оформленное молодежное кафе популярной сети.

- В ту забегаловку? – Соколов поморщился.

- В кафе.

- В забегаловку, - упрямо повторил он.

В этот час в кафе было многолюдно. Видимо, где-то рядом было какое-то учебное заведение. Что-то вроде колледжа, потому что ребята даже на первый курс не тянули.

Соколов скептически посмотрел на громко болтающих студентов и шумно вздохнул.

- Только не говори, что тебе здесь нравится больше, чем в ресторане.

- Быстрей! – я сама не поняла как дернула его за рукав, заметив свободный столик. – Занимайте тот столик! А то придется стоять.

К нему уже ломанулись мальчишки, но спорить со взрослым дядькой наглости у них не хватило.

- Как мы их сделали! – обрадовалась я нашей победе.

Соколов прикрыл ладонью глаза и покачал головой.

- Сидите здесь, охраняйте наше место, - я свернула пальто и повесила его на спинку стула. – А я нам возьму что-нибудь поесть. Вам, наверное, что-то типа кашки. Если каши, не будет возьму что-нибудь диетическое. Вдруг здесь есть брокколи.

- Какая еще брокколи? Возьми нормальной еды, - он достал кошелек и вытащил карту.

- Нет-нет, в этот раз я угощаю.

Уже на середине зала я остановилась и, обернувшись, крикнула:

- Так брокколи или кашку?

Сбоку послышались приглушенные смешки.

Лицо Соколова нужно было видеть. Он стиснул челюсти и смотрел на меня так, будто собирался придушить. Но я ни о чем не жалела. Это того стоило. Он издевался надо мной, теперь моя очередь.

Но когда он поднялся с места и направился ко мне с видом терминатора, мое сердечко дрогнуло, и я прибавила шаг, надеясь, что, если успею добежать до раздачи, он меня не тронет.

Вскоре я спиной почувствовала, что он уже здесь.

Спиной потому, что он так близко стоял, что едва не вжимался в меня.

От него в буквальном смысле слова веяло раздражением и злостью. У меня даже мурашки по коже побежали.

Когда очередь дошла до нас, я заказала огромный бутерброд с сосиской, уложенной с овощами и соусами в половину батона.

- И у вас есть что-нибудь диетическое. Курочка отварная, например.

На мое плечо легла тяжелая ладонь Соколова и сжала его.

- Для папы вашего? – широко улыбнулась пухлая раздатчица.

- Папы? – возмутился Соколов.

- Вообще он мой дедушка, просто сохранился хорошо, - ляпнула я, а раздатчица смутилась.

- Такой же бутерброд. И перца халапеньо добавьте побольше.

- А как же язва? – я обернулась и удивленно захлопала ресницами.

- Единственная язва, которая в данный момент меня беспокоит, это ты, - криво усмехнулся Соколов.

- Ну, спасибочки, я, значит, о нем забочусь, из кожи вон лезу, диетические продукты ему выбираю, а он вот так со мной, - пробормотала я.

Рука Соколова все еще лежала на моем плече. Спасибо хоть не сжимала до хруста костей. Но от нее веяло таким жаром, что тепло волнами расходилось по телу. Сбросить ее я не решилась, чтобы не привлекать излишнее внимание к нашей странной парочке. Терпела и косилась на нее, надеясь, что он догадается и сам уберет. Но он не догадывался.

Наконец, наши бутерброды разогрелись в микроволновке, и Соколов удосужился убрать руку.

Я, как и обещала, расплатилась за бутерброды, опередив Владислава Михайловича, когда он собрался пикнуть своей картой. Еще и два чая взяла! Гулять, так гулять!

Может, конечно, Соколов не пьет чай и предпочел бы колу или кофе, но кто платит, тот и выбирает, что ему пить.

Когда мы вернулись за столик, он с подозрением уставился на огромный бутерброд. Я не собиралась ждать, пока ему надоест гипнотизировать еду и с упоением вгрызлась в хрустящую булку.

- Вот это я понимаю еда! А то паровые омлетики с муссом из зеленого горошка.

Владислав откусил кусок с таким видом, будто собирался попробовать на вкус тарантула.

Но потом его лицо изменилось. Брезгливость уступила место наслаждению. Он с таким удовольствием ел, что я отложила свой бутерброд и залюбовалась Соколовым, подставив под щеку кулачок. Прям как бабушка, которой удалось накормить своего капризного внука.

- Вкусно! Сто лет такого не ел. Спасибо, Варя. Сегодня угодила.

Траты в размере одного гигантского бутерброда и стакана чая стоили того.

Владислав Михайлович впал в эйфорию, будто ничего вкуснее не ел.

Даже поговорили нормально. Он рассказывал веселые случаи из практики, а я слушала, подозревая, что в каких-то моментах он сильно приукрашивает.

Однако все набранные им очки обнулились, стоило нам вернуться на работу.

Дело в том, что у Соколова, оказывается, была назначена встреча с Ермиловым.

Он оказался довольно приятным мужчиной, осанистым, импозантным, с посеребренными сединой висками. Никогда бы не подумала, что человек с такой внешностью может быть таким моральным уродом. Никак не вязался его образ с тем, что я нарисовала в своей голове.

Мне было очень интересно послушать его версию. Возможно, теперь я даже поверила бы, что это его жена исчадье ада, а он – сторона пострадавшая.

Но Соколов просто выпер меня за дверь.

Я прислонила ухо к дверному полотну в надежде хоть что-нибудь услышать, но была схвачена за другое ухо грымзой секретаршей.

- Ай, - вскрикнула я, схватившись за горящую мочку. – Чуть не оторвали!

- Стыдно должно быть, Варвара!

- Ирма Витальевна, пусть стыдно тому будет, кто хочет жену ни с чем оставить!

- Уходи с глаз долой, слышать ничего не хочу.

Далеко я не ушла, разгуливала по коридору, пытаясь успокоиться.

Когда услышала шаги, прижалась к стене, потому что не хотела, чтобы кто-нибудь из сотрудников увидел меня вышагивающей взад-вперед и не подумал обо мне ничего плохого.

Но это был не сотрудник, а Ермилов.

Он разговаривал с кем-то по телефону.

- Да, заечка, все хорошо.

Вряд ли он такой хамелеон и так ласково называет жену, готовя ей удар в спину.

Я сразу же обратилась в слух, даже медленно и бесшумно двинулась за ним, чтобы ничего не пропустить.

- Она тупа как пробка, ни о чем не догадается.

Первая мысль мелькнула, что он так отзывается обо мне. Но потом я подумала, что Соколов не стал бы рассказывать о том, что в дело такого серьезного клиента сунула нос зеленая практикантка. Значит, он так свою жену «приголубил».

- Я все оформлял на свою племянницу. Она о ней даже не знает. Так что ей достанется дырка от бублика. На мое имущество она лапу не наложит.

Он открыл дверь на улицу, а потом вдруг остановился.

- Черт, папку с документами забыл, - резко разворачивается, и мы с ним сталкиваемся нос к носу.

Ермилов округлил глаза, а потом они превратились в узкие злые щелочки.

- Извините, - пробормотала я и ретировалась, скрывшись в хозяйственной комнате.

Не хватало еще, чтобы он нажаловался на меня Соколову.

Но судя по тому, что Соколов мне потом ничего не высказал, в этот раз обошлось.

Две недели пролетели довольно быстро. О Ермилове мы больше не заговаривали. Я на всякий случай переписала из искового контакты его жены, еще не совсем понимая, что мне с этим делать. Но помочь несчастной женщине хотелось.

Какой бы она ни была неидеальной, но хитрить, пряча от нее имущество, это полный зашквар.

С Владиславом Михайловичем отношения складывались более-менее ровно. Он больше не заставлял меня ползать по полу и не говорил странных вещей. Возможно, его поведение зависит от фазы луны, и сейчас был благоприятный период. В общем, сейчас он казался вполне вменяемым человеком.

Давал мне задания подготовить тот или иной документ, правил ошибки, объяснял.