В среду нам доставили новенький двухколесный велосипед, к неуемной радости Артема. Он сразу понял от кого подарок и захотел лично сказать спасибо. Отчитался Владу, сколько кругов проехал по двору и спросил, когда в следующий раз пойдем в парк.

В четверг вечером зазвонил телефон. В самый неподходящий момент - я как раз пыталась уложить Артема спать. На экране высветилось «мама».

Я замялась. Скинуть звонок? А вдруг что-то случилось? Палец скользнул по зеленой кнопке.

– Варя, – голос матери звучал непривычно мягко, почти заискивающе. – Привези Артемку. Я хочу поближе познакомиться. Внука ведь совсем не знаю.

- Мам, ты звонишь в такое позднее время, чтобы это сказать? – удивилась я.

- Ну а когда тебе звонить? Днем ты работаешь. Помешала бы. Мне и так тяжело наладить отношения. Но я хотя бы пытаюсь.

- Я укладываю Артема.

- Ну, тогда я быстро. Так что? Привезешь?

На несколько секунд задумалась. Все же это там его родные бабушка с дедушкой. Семья как-никак.

- Только в выходной. В моем присутствии.

Пауза на том конце была долгой. Потом – вздох.

– Ты мне что, не доверяешь? Я его бабушка.

- Бабушка, которая вспомнила о внуке спустя шесть лет.

Это было жестко, и я думала, что сейчас разговор в неприятное русло взаимных обвинений, но мама спокойно сказала:

- Хорошо, приезжай в субботу.

Когда я сказала Артему, что вместо парка в субботу мы едем к бабушке, он расстроился. Ему не терпелось опробовать новый велик на дорожках в парке, а тут придется идти к какой-то бабушке. Он успокоился только тогда, когда я пообещала, что в парк поедем в воскресенье. Влад не был против такой перестановки.

К тому же я намекнула, что он сможет рассказать о том, что научился кататься своим дядькам. С мальчишками он хорошо ладил, потому вскоре перестал относиться к поездке к моим родителям как к наказанию.

Когда мы вошли в дом, меня окутал запах свежей выпечки.

Братья вывалились из комнаты нас встречать. В коридоре сразу стало тесно и шумно от веселых голосов.

Артем, который сначала дичком озирался в незнакомой квартире, тут же расслабился и принялся хвастать своими успехами.

На стол накрыли как на праздник. В центре блюдо с румяными пирожки. Они всегда получались у мамы вкусными. Мама суетилась у плиты, на лице – улыбка, которую я не видела уже много лет.

Я поставила пакет с тортом на кухонную тумбу.

– Артемушка, иди сюда, мой хороший, - она обняла и расцеловала его так привычно, будто он каждые выходные проводил у нее.

Артем замер, не зная как реагировать. Не обнял в ответ и не поцеловал. Хорошо, что еще щеки не вытер после ее поцелуев. Хотя сначала порывался это сделать.

Мама будто не заметила этого. Но было ясно, что ей обидно. А на что она рассчитывала?

- Я для тебя пирожки испекла, – она пододвинула к нему тарелку, положила на нее два пирожка. – С яблоками. И с капустой. Не знала, какие ты больше любишь.

В комнату вошел папа, поздоровался сдержанно.

- Лида, ты пирожки для матери отложи. Она всегда их любила.

- Уже, - улыбнулась мама. – В пакете стоят. Ты не забудь их, Варя. Дома чаю с пирожками попьете.

Артем с опаской взял пирожок, осторожно откусил.

– Вкусно, – признался нехотя.

Мама просияла.

– Ну конечно вкусно. У меня всегда вкусно.

- У моей бабушки Риты тоже вкусно. Она каждый день что-нибудь печет.

Я прикрыла лицо ладонью. Артем хоть и мелкий, но он знает, как надавить на больное. Показал, что пирожками его не заманить и что бабушек у него и так хватает.

- Я ж тоже твоя бабушка, - улыбнулась мама.

Хорошо, что ей хватило мудрости не доказывать Артему, что няня Рита ему никто.

- Я помню. Вы мне уже говорили.

Она уселась напротив, заглядывая в глаза внуку, будто хотела прочитать в них всю его жизнь.

– На следующий год уже в школу? Мама записала тебя на подготовку?

- Не записала, - буркнул Артем, жуя пирожок, и с нетерпением ожидая момента, когда можно будет свалить из-за стола в комнату к братьям.

- Ну что ж ты так, Варя? – она с укоризной посмотрела на меня. – Надо уже записываться, а то потом ничего не успеете. Сейчас школы такие, что учить ничему не хотят уже надо приходить все умея.

- Я уже все умею и читать, и писать, и примеры до ста решать.

- Репетиторов мама нанимала, да? Ну когда деньги есть, чего бы и не нанять? Петька с Витькой сами будут к экзаменам готовиться. Денег на репетиторов нет, - мама посмотрела на меня.

- Ну и подготовимся, - буркнул Петя. – И без репетиторов справимся.

- Мы тоже без этих… - Артем упустил слово, - занимались. Мама меня всему учила. Она у меня умная.

- Я знаю, знаю, внучок, - мама ласково улыбнулась ему. – А что ты еще любишь? Бабушка должна знать, чтобы дарить тебе подарки.

Артем пожал плечами. Его ответы были короткими, отрывистыми. Я видела – он настороже, чувствует напряжение, хотя старается быть вежливым.

Мама не сдавалась. Рассказывала истории из моего детства, пыталась пошутить, наливала ему компот, поправляла салфетку. В ее движениях было что-то искупительное, будто она всеми силами старалась стереть прошлое.

И вдруг дверь распахнулась. Вошла Олеся. Осмотрела нас с ухмылкой.

– Ну и цирк, – сказала она с порога. – Пирожки, разговорчики… воссоединение семьи.

Я напряглась. Не так я представляла встречу с сестрой.

- А ты изменилась. Холеная такая стала. Сразу видно, что при бабках. Смогла устроиться в жизни. Молодец! А у меня – ничего! Живу в клоповнике, ни квартиры, ни мужика, зарплата три – копейки и косметика – китайская паль с рынка.

Артем вытаращился на нее, забыв про пирожок.

- К чему это? – холодно сказала я.

– Олеся! – прикрикнула на нее мама. – Уйди!

– А что? – она усмехнулась. – Все делают вид, что ничего не было? Что этот пацан – не нагуленыш, которого никто не хотел?

Артем застыл, надкусанный пирожок выпал из пальцев. Его глаза расширились, губы дрогнули.

– Замолчи! – я вскочила, сердце ухнуло вниз. – Артем, пойдем домой.

- Выйди, Олеся, - отец поднялся со стула.

Олеся продолжала, будто нарочно:

– Пусть знает правду. Как добрая бабуля хотела от него избавиться. Орала, что в доме ублюдков не будет. Требовала выскоблить его или в детдом сдать. Только Варя уперлась рогом. Мужика богатого хотела на брюхо подцепить. Да не вышло. Потому что он даже папаше не был нужен.

Мама побледнела.

– Я была в шоке. Я не знала, что делать. Времена тяжелые, денег не было, соседям стыдно в глаза смотреть… Я ошибалась, Артемушка. Я тогда была не права. Я рада, что ты есть.

Но было поздно. Слова Олеси уже повисли в воздухе, как камень.

Я обняла Артема, стараясь заслонить от этих слов.

– Все не так. Мы уходим.

Но Артем отшвырнул мою руку и выскочил из кухни.

Через мгновение шумно хлопнула входная дверь.

Услышав слова Олеси, Артем почувствовал, что происходит что-то страшное, что его маленький привычный мир рушится.

Все его обманывали. И эта женщина, которая вдруг решила стать его бабушкой.

И мама.

Его никто не хотел. Его никто не ждал.

Он появился на свет не от большой любви, а как-то неправильно, случайно.

И мама притворялась все это время, говоря, как сильно его любит.

Он выскочил из квартиры, чтобы быть подальше от этих притворщиков, которым он на самом деле не нужен.

Он бежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, размазывая слезы.

Не нужен? Значит, он уйдет, исчезнет. И всем сразу будет без него хорошо.

Выбежав из подъезда, он осмотрелся по сторонам и припустил через детскую площадку прочь со двора.

В ушах набатом били слова Олеси: нагуленыш, ублюдок, выскоблить, детский дом.

Их значения он достоверно не знал, лишь смутно догадывался об их смысле. Но он отчетливо понял одно: он не нужен. Никому.

Он бежал не чувствуя ног, слезы застилали глаза, осенний ветер продувал его хлопковую футболку, но он не замечал этого.