В голове билась мысль, что все, что я делаю, недостаточно.

Мне пришлось вернуться в родительскую квартиру. В полиции сказали, что с вероятностью девяносто девять процентов Артем вернется сюда, и именно отсюда полиция начнет поиски.

Мать, когда узнала, что произошло, схватилась за сердце. Она причитала, глотая со слезами на глазах, валерьянку, которую ей накапал отец.

Олеся не извинилась. Фыркнула сквозь зубы:

- Ну надо же, какие все нервные! Воспитала неженку, которой слово не скажи. Теперь у нее все виноваты.

Я не сказала ей ни слова.

Просто подошла и зарядила ей оплеуху.

Ее щека мгновенно стала красной, а моя рука горела от боли.

Олеся вытаращила глаза и дотронулась пальцами щеки. А потом бросилась на меня, пытаясь вцепиться мне в волосы.

Отец еле оттащил ее. Она вырывалась из его хватки, шипя и брызжа слюной.

- Ненавижу! Ненавижу!

Папа затолкал ее в ее комнату и привалился спиной к двери, мешая ей выскочить.

Олеся ломилась в дверь, изрыгая ругательства.

Мама сказала братьям, чтобы перетащили из кухни стол и забаррикадировали дверь.

Стук, грохот падающих книг, звук бьющегося стекла еще долго доносился из спальни.

- Может, скорую вызвать, чтоб ее подлечили? - почесал макушку Петя. - У нее по ходу кукушка поехала.

- Это все я виновата, - причитала мать. - Кто ж знал, что все так получится? Хотела, как лучше, а получилось, как всегда. Прости меня, доченька, прости! Сгубила внука! Хочешь, на колени перед тобой стану? Артемушка, мальчик мой!

Я не находила себе места, металась, как тигрица в клетке. Наряд ехать не спешил. Мне казалось, что они отложат мой вопрос, надеясь, что ребенок сейчас сам вернется. Перед глазами возникла картина: Артем сидит один, сгорбившись на лавочке, дрожит от холода, обхватив худые плечи. Плачет, зовет меня. Я его не защитила. Я его привела туда, где ему сделали больно. Неужели я не додала ему любви, раз он засомневался во мне и поверил гадким словам Олеси.

- Давай мы сами людей опросим, - предложил Петя, видя мое состояние. - Походим по округе. В соседние дворы заглянем. Артемка у нас умный, он не пропадет.

- Он ушел без куртки, - пробормотала я, прижимая его курточку к себе.

За братьями хлопнула дверь.

Мама тоже хотела пойти искать Артема по дворам, но отец ее не пустил. Оделся и пошел сам.

А я сделала то, что нужно было сделать сразу, как только стало понятно, что Артем убежал, - позвонила Владу.

- Что-то случилось? - он понял сразу, как только я поздоровалась.

- Артем пропал, - захлебываясь слезами, сказала я.

- Где ты?

- У родителей.

- Сейчас буду.

Влад приехал буквально через двадцать минут.

Услышав настойчивую трель звонка, я бросилась к дверям. Я думала, что это полиция, но за дверью стоял Влад.

Он шагнул вперед и обнял меня, прижал к себе.

- Все будет хорошо, мы найдем его.

Вместо обвинений в том, что я никчемная мать, которая не смогла уследить за ребенком, я услышала слова поддержки.

После минутной слабости я отстранилась от него. Все же мы чужие люди, и единственное, что нас связывает, это наш сын.

Влад прошел в гостиную, и я в общих чертах рассказала ему, что произошло.

По поводу поступка Олеси он не сказал ничего, но я видела, как он стиснул челюсти.

- Полиция уже была? - спросил он.

Я покачала головой.

Наряд все же приехал. Двое оперативников и дежурный инспектор. Они разложили на столе бумаги, переписали приметы Артема, собрали контакты. Один опер опрашивал соседей, другой дотошно выяснял у меня мельчайшие детали.

- Важно все: как был одет, были ли ссоры в семье, мог ли пойти к друзьям. Даже если кажется несущественным, говорите, - подчеркнул он.

Я отвечала, чувствуя, как груз вины все тяжелее давит на мои плечи.

Опер сказал, что уже передал ориентировку патрулям и сообщил в ГИБДД, чтобы проверяли автобусы и маршрутки.

- Мы начнем прочесывать район, но главное - оставайтесь здесь. Если вернется, он должен увидеть вас, - строго повторил старший.

За окном вечерело.

Но вестей ни от полиции, ни от Влада, который поехал по всем местам, где мы бывали с Артемом, я так и не дождалась.

Я шагала по комнате, выглядывала в окно в надежде увидеть вернувшегося Артемку. Глупо. Очень глупо…

Мама нарушила тягостное молчание, предложив поесть, но мне сейчас кусок в горло не лез. Я не чувствовала голода. Все мысли были о сыне.

Новости я получила неожиданно. Мне позвонил Петя.

- Мы бабку нашли. Она сказала, что видела нахального мальчика без куртки.

Артем замер от страха. Не мог даже пошевелиться, до того грозно рычали псы. Их было трое.

Большой рыжий пес с разодранным ухом, явно вожак. Черный, кудлатый, со свалявшейся шерстью и серый, припадающий на переднюю лапу, стояли чуть поодаль и внимательно следили за своим лидером.

Рыжий скалился, высоко задирая верхнюю губу, так что были видны черные десна с острыми зубами. Из его пасти вырывалось низкое, утробное рычание. Шерсть на загривке встала дыбом. Он неотрывно следил за мальчиком, медленно приближаясь к нему.

Кудлатый лаял, бросаясь вперед и клацая зубами, словно он уже был готов растерзать Артема, но в последний момент натыкался на прозрачную стену.

Серый медленно обходил Артема со стороны. Похоже, он собирался напасть на жертву сзади.

Сердце Артема бешено колотилось, колени дрожали, а ладошки вспотели. Он никогда еще так сильно не боялся. Ему еще не доводилось сталкиваться с такими опасностями.

Мальчик медленно попятился назад.

Мама говорила, что бежать нельзя, - тогда собаки могут кинуться. Но если не бежать, то что тогда делать?

Он сделал еще один маленький, крошечный шажок.

Собаки восприняли отступление как приглашение к нападению.

Оглушительно залаяв, они бросились на чужака. Под мощными лапами рыжего захрустел гравий. Еще один миг – и крепкие челюсти вцепятся в мальчика.

Артем закричал, прикрыв рукой глаза. Совсем рядом лязгнули зубы, а потом раздался крик и собачий визг. Что-то тяжелое упало к ногам Артема.

Мальчик отнял руку от лица.

У гаража стоял дед в ушанке и швырял в собак булыжники:

- Етить- разъетить, на ребенка напали! А ну, пошли отседова!

Артем посмотрел вниз - у носка его ботинка валялся обломок кирпича. Вот какой звук он слышал.

Мальчик боялся, что собаки нападут и на деда, но они, продолжая огрызаться, разбежались.

Дед, между тем, подошел к мальчику.

- Испугался небось?

Артем кивнул.

- Распоясались совсем. Они это место своим считают. Сюда редко кто заходит.

Мальчик молчал.

Страх начал отступать, но его все еще слегка потряхивало от пережитого. Он даже не подумал о том, чтобы поблагодарить спасителя. Только с любопытством осматривал его странный вид: огромный, растянутый свитер с подранными манжетами, спортивные штаны с вытянутыми коленками. Все грязное. И пахло от старика неприятно – потом и мочой.

- А ты чего это здесь бродишь? Один. Без куртки. Обидел кто?

Артем покачал головой.

- А как же ты тут оказался? – старик почесал затылок. – Из дома убег?

- Так получилось.

- Далеко отсюда живешь? Может, тебя проводить?

- Далеко. Я на автобусе приехал.

- Во дела! Что ж с тобой делать-то? Ты ж дрожишь. Синий уже весь. А пойдем ко мне. Ночь пересидишь, а утром решим, что делать.

Артем невольно попятился.

В памяти вспыли истории, которые он читал тайком от мамы в интернете про всяких добрых дедушек и тетушек, которые на самом деле оказывались маньяками.

- Ты чего это? – удивился дед такой реакции.

- Вы меня съесть хотите? – Артем старался говорить уверенно, чтобы злодей понял, что ему все известно о его темных планах.

Старик рассмеялся, и Артем увидел: зубов у того во рту почти не осталось, лишь редкие гнилые пеньки торчали криво.