— Офигеть! — воскликнул Ник. — Строчка в строчку… Да у тебя в голове теперь целая библиотека!

— Не удивительно, что ты так хороша в зельеварении и травологии, — с горящими глазами поддержала его Мэй, а Хост, отобрав обратно свой учебник, поинтересовался:

— Но как ты сохранила эту способность?

Все, кроме Лекса, удивленно на него посмотрели, отчего он немного смутился.

— Слышал, что эйдетическая память у детей со временем утрачивается.

— У моей бабушки была та же особенность, поэтому в детстве она заставляла меня много читать и пересказывать ей содержимое. А когда я стала взрослее — давала мне рецепты зелий, и я готовила их вместе с ней по памяти, — пожала я плечами.

Помню, как я поначалу капризничала. Пересказывать дословно сказки, стихотворения, а потом исторические записи мне казалось скучным. Я не понимала, зачем мне это было нужно, особенно когда мне приходилось вспоминать тексты, прочитанные неделю назад, а то и месяц, но бабушка всегда говорила: «Не хнычь, в будущем пригодится!» Я поверила и даже после ее смерти продолжала практиковаться.

— Потрясающе, — выдохнул Хост.

— Будь у меня под боком такая ходячая энциклопедия, — размечтался Ник, — я бы все теории на отлично сдавал!

А это вторая причина, почему я молчала. Если бы в школе или в группе кто-то об этом узнал — особенно Дамиан — соученики свели бы меня с ума. К счастью, Мэй, Ник и Лекс учатся не со мной.

— Это же надо такую память иметь… Поверить сложно! Лав-Лав, а давай-ка еще раз?.. — вновь потянулся к книге по истории Ник, но Хост отодвинул ее подальше от его загребущих рук и произнес:

— Лав, мы обещаем, что сохраним твою тайну.

— Это зачем? — удивился Ник. — И отдай книгу!

— Затем, чтобы такие, как ты, к ней не приставали!

Ник нахмурился, а Мэй коснувшись моего плеча, ласково произнесла:

— Да, Лав, мы никому не расскажем. И не будем заключать глупых пари! — повысила она голос и многозначительно глянула на Лекса.

Тот удрученно вздохнул, но согласился:

— Ладно, обещаем.

Схватив Ника за пиджак, он дернул его вниз, чтобы тот отстал от Хоста.

— И не будем злоупотреблять твоим талантом. Да, Ник?

Тот обиженно насупился, будто у ребенка отобрали интересную игрушку, но все-таки произнес:

— Обещаю.

Мои плечи расслабленно опустились.

— Спасибо, — ответила я, даже не подозревая, насколько сильно напряглась оттого, что раскрыла свою особенность, после чего произнесла: — Ну так что? Мы договорились? Я вам карту, а вы мне расскажете о всех метаморфных стенах, которые знаете и узнаете в будущем.

— Хех, — сверкнул глазами Лекс. — У меня есть другое предложение. Лучше.

Я вскинула бровь, а он, хитро улыбнувшись, протянул мне руку:

— Ты станешь полноправным членом нашей группы исследователей-коллекционеров.

— Точно-точно! — обняв друга за шею, поддержал его Ник. — Сможешь вместе с нами исследовать все секреты Академии.

— Это было бы неплохо, — согласился Хост и смущенно продолжил: — Если ты, конечно, не будешь против. В подземелье нельзя оставлять меток, они быстро исчезают, поэтому твоя память сильно бы нам помогла.

— Я не против, — улыбнулась я.

— Тогда по рукам?

— По рукам! — стиснула я руку Лекса, а Ник и Хост положили ладони сверху:

— Команда!

— Команда.

После чего мы все дружно уставились в ожидании на Мэй.

— А разве я с вами? — удивилась она.

— Ты сама говорила, что тебе чертовки везет, особенно в последнее время, — улыбнулся Лекс. — А везунчики нам не помешают.

И кивнул на наши сцепленные руки. Мэй тут же воодушевилась, робко положила свою ладонь и с раскрасневшимися щеками произнесла:

— Команда!

— И что вы тут за безобразие устраиваете? — раздался строгий голос рядом с нашим столиком.

Наши лица тут же изменились. Не сговариваясь, мы тут же хлопнули ладонями по столу, пряча бутон алмазной хризантемы. Ник оказался быстрее всех и, когда на его руку опустились наши, болезненно икнул, но быстро нацепил вежливую улыбку.

— Шая!

— Какая я тебе Шая! — тут же отхватил он подзатыльник от мадам Сладос, но не слишком сильный.

Она окинула нашу компанию хмурым взглядом:

— От вас шума больше, чем от всех посетителей вместе взятых.

— Простите… — дружно понурились мы.

— И что у вас за бардак на столе? — кивнула она на разложенный хлам, а увидев два кошелька на столе — кожаный и красный тканевый, которые я положила рядом в ряд предметов — уперлась кулаками в бока и произнесла: — Опять на деньги спорили? Ник? Надеюсь, мне не стоит напоминать о моем отношении к азартным играм?

— Не-е, что ты? — со всей возможной искренностью ответил тот. — Это мы так, просто…

— Соревновались у кого память лучше, — выручила его Мэй.

— Да? И кто победил?

— Лав, — хором ответили ребята, а я нацепила глупую улыбку.

Мадам Сладос задумчиво хмыкнула, сверля наши искренние лица пристальным взором, и в итоге сдалась:

— Что ж… Ладно. Но лучше уберите здесь все, пока другие преподаватели не увидели и не обвинили меня в антисанитарии, — посмотрела она красноречиво на сморщенную ягоду боярышника.

— Да-да, конечно…

Все, кроме меня, тут же принялись разбирать вещи. Стараясь быть незаметным, Ник сунул алмазную хризантему себе в карман и потер уколотую острыми лепестками ладонь о штанину.

— И больше так не шумите, а то мешаете другим посетителям. И, Ник…

— Да? — выпрямился он по струнке.

Мы тоже замерли. Алмазная хризантема слишком ценная, поэтому каждый из нас понимал, что даже добрая мадам Сладос, если не сдаст нас профессору Майроуз, точно хорошенько отчитает.

— Я понимаю, что скоро начнутся занятия, но помоги мне убрать пустые тарелки со столов.

Ее плечи устало поникли, а мы выдохнули.

— Сегодня пришло неожиданно много посетителей, и я немного не успеваю.

— С радостью, Шая! — улыбнулся Ник. — Сейчас мигом все разберу!

— Да какая я тебе… Ай, ладно, — вздохнула она. — Тогда я дальше обслуживать посетителей, а ты пока начни со своего столика. У вас из-за горы тарелок уже мухе некуда сесть.

— Ага!

Ник уже загремел нашими пустыми тарелками, как вдруг Лекс подвинул к нему оставшуюся после моей проверки монетку и с елейной улыбкой произнес:

— А это тебе на чай, Ник. За старания.

— Да пошел ты… — начал было тот яростно, но вдруг собравшаяся уходить Сладос резко обернулась, и Ник мгновенно переменился в лице.

Плотоядно глядя на Лекса, он оскалился в подобие вежливой улыбки и процедил:

— Спасибо.

После чего яростно схватил монетку и заспешил с тарелками прочь, однако не упустил момента показать Лексу средний палец, пока Сладос не видела. Мэй рядом со мной хихикнула.

— Эта монетка его, — быстро пояснила она, заметив мое недоумение, а я спрятала лицо за ладонью.

Лекс как всегда в своем репертуаре.

Мы стояли и смотрели друг на друга как два дурака. Не знаю, о чем думал он, но я думала о том, что за всеми событиями сегодняшнего дня забыла хоть раз показаться ему на глаза.

Столкнулись мы случайно перед входом в Большой зал. Ну, как случайно… Я возвращалась из теплиц, где под строгим надзором Майроуз кормила Мушеньку. В этот раз профессор по травологии почему-то решила присутствовать во время трапезы ее питомицы, поэтому гигантская венерина мухоловка не рискнула мена сожрать, а только иногда пугала. Особенно, когда Майроуз на что-то отвлекалась. В итоге я успела освободиться ровно к ужину, а уже у входа в Большой зал услышала его имя, обернулась и заметила, как он стремительно ко мне приближается.

Его глаза пылали пламенем, губы сжимались все плотнее, плотнее и плотнее… Совсем не предвещая ничего хорошего.

— Вы позволите мне пройти, Флоренс? — вдруг изрек он, а я растерялась:

— А… Да-да, конечно… Проходите, профессор…

И отступила, пропуская в зал Реджеса, рядом с которым шел профессор Габриэл Люмус. И если Реджес миновал меня с присущим ему равнодушием, то губы Габриэла растянулись в мимолетной улыбке, что не укрылось от преследующих его старшекурсниц. Они тут же зашептались бросая на меня подозрительные взгляды, а я, вспомнив вчерашний перфоманс с оголением в кабинете Реджеса, покраснела и еще раз мысленно обругала питомца Майроуз. Чтоб ей майский жук поперек глотки встал. Мушеньке, конечно.