Интересно, что там…

— Вкусно! — вдруг воскликнула Мэй, которая первая попробовала новое блюдо и поторопила меня: — Лав, попробуй скорее! Это просто невероятно!

— Хорошо-хорошо, — улыбнулась я и развернула свою порцию.

Воздух рядом со мной мгновенно напитался приятным пряным ароматом, а рот наполнился слюной при виде золотистых хрустящих палочек. С благоговением я взялась за одну из них, положила в рот и только ощутила приятный привкус солоноватой корочки да сливочную мягкость мятого картофеля с сыром внутри, как…

— Между тобой и Ником что-то есть?

Чуть не поперхнулась. Схватилась за стакан с кофе и сделала несколько глотков, которые немного обожгли небо. Зато дышать смогла и выпалила:

— С чего ты взяла⁈

— Ну, он всегда старается быть к тебе ближе, — начала она перечислять, загибая пальцы. — Почти всегда смотрит только на тебя. Улыбается тоже в основном только тебе. Переживает, защищает, а еще Джесс видела вас вместе и считает, что вы встречаетесь.

У меня голова пошла кругом, и, чтобы не сойти с ума, я сделала глубокий вдох и произнесла:

— Нет, у меня нет ничего с Ником.

Мэй перестала загибать пальцы.

— Правда?

— Правда. Мы только друзья, так и передай Джесс.

Она ненадолго призадумалась, после чего ее лицо расплылось в улыбке:

— Это замечательно! Нет, ты не подумай, я не против Ника. Он хороший, но Дами…

— Дами? — округлились мои глаза, когда я поняла, что она переживала из-за спора между Ником и Дамианом. — Ты, вообще, на чьей стороне?

— Ни на чьей, — подняла она руки в примирительном жесте. — Но Дамиан…

— Так, замолчи, — перебила я.

— Но…

— Прошу. Не говори мне ничего о Дамиане.

— Лав.

— Ла-ла-ла, — закрыла я ладонями уши. — Не хочу ничего слушать о том, какой Дамиан хороший! И вообще, — я вновь взялась за хрустящие палочки. — Давай лучше есть, пока ничего не остыло. Нам еще перед мадам Сладос отчитываться.

Свободная пара пролетела незаметно. В основном благодаря Мэй, потому что она была рядом. У меня даже настроение приподнялось, однако хорошим оно было лишь до того момента, как мой взгляд натыкался на спину сидящего впереди Дамиана. Как только вообще Мэй могла болеть в этом споре за него? Уму непостижимо!

— Дамиан тебя чем-то обидел? — поинтересовался сидящий рядом со мной Торбальт.

— Нет. С чего решил? — угрюмо пробормотала я.

— Еще немного и ты прожжешь в его спине дыру.

— Скучно, вот и прожигаю. Остальных жалко.

Мне и правда было скучно. Из-за утренних событий произошли изменения в расписании, все деканы занимались вопросами о расселении учеников, а в пары поставили самые заурядные предметы. Сейчас у нас была история магии. И как бы ни пытался преподаватель увлечь нас историей о великом нашествии мышей, которые напились повышающего интеллект зелья, никому интересно не было, хотя сей исторический факт создал людям и магам немало проблем. Как бы ни пытались истребить разумных мышей — ничего не выходило. Они же не идиоты, чтобы прыгать в пасть котам да есть отравленную еду, вот в итоге и пришлось заключать с ними договор. Смешно, конечно, но за определенную плату, а конкретно за все объедки, которые могла предоставить им Академия, мыши согласились уйти в Скрытый лес. Так что теперь где-нибудь в лесу сидела разумная мышь, доедающая остатки моих с завтрака вафлей.

И все-таки… Как только Мэй может быть на стороне Дамиана?

— Вот, опять вздыхаешь, — заметил Торбальт.

— Подумала о мышах и вафлях.

— О чем? — не понял он.

— Да неважно, — в который раз вздохнула я и перестала сверлить взглядом Дамиана. — Скорее бы урок закончился.

— Это точно, — согласился Юджи, который уже лежал на столе, теребя листок книги. — Лучше бы вообще занятия отменили. Две пары истории я не переживу.

Вдруг в дверь кабинета постучали. Профессор замолчал, а мы обратили сонные взгляды на входящего в кабинет. И при виде темного силуэта, похожего на летучую мышь, всю мою меланхолию как рукой сняло.

— Прошу прощение за беспокойство, профессор, — растекся мягкий и обволакивающий голос директора. — Но мне нужно забрать одного из ваших учеников.

— Конечно, директор.

— Благодарю, профессор, — улыбнулся Рамэрус, после чего его темный взор остановился на мне. — Флоренс, прошу за мной.

У меня кровь от лица отхлынула, а внутри все похолодело, но я постаралась взять себя в руки и поднялась со своего места.

— Везет, — вздохнул Юджи. — Кому-то не придется слушать истории о мышах…

Я кое-как выдавила из себя улыбку и на негнущихся ногах отправилась к директору, который, попрощавшись, первый вышел из кабинета и ждал меня в коридоре.

— Профессор Рамэрус? — с волнением начала я, но директор меня перебил:

— Поговорим у меня в кабинете.

Взмахнув черным плащом, он повел меня на второй этаж в преподавательский корпус, и, следуя за ним, я молилась лишь о том, чтобы по пути нам встретился декан, но чем ближе становился кабинет директора, тем слабее была моя надежда. Она совсем разрушилась, когда мы оказались внутри, и я сама лично закрыла за собой дверь.

— Присаживайтесь, Лаветта, — произнес директор, садясь за свой стол и указывая на стул напротив.

Ректорская мало чем отличался от кабинета декана. Пожалуй, лишь гербом, вместо сокола на красном полотне — здесь был символ шести элементов на пурпурном — да напольным зеркалом в человеческий рост. Глядя на него, я послушно опустилась на стул — на самый его краешек, готовая в любой момент вскочить и побежать, после чего робко поинтересовалась:

— С Сенжи все хорошо?

Переплетя тонкие пальцы, директор пронзительно на меня посмотрел.

— Да, Миреваль в полном порядке.

Он ненадолго замолчал, продолжая на меня смотреть, что только сильнее оказало на меня давление.

— Флоренс… Лаветта, расскажите мне, пожалуйста, что именно произошло, когда вы вошли в кокон смерти.

Я напряглась.

— Я уже рассказывала.

— Да, но наверняка это было не все. Понимаете, в чем дело. Сенжи больше не подает признаков обращения.

— Это же хорошо, — с сомнением произнесла я.

— Несомненно, — согласился директор. — Но так быть не должно. Поэтому я прошу вас еще раз пересказать все события того дня.

— Я плохо помню…

— Флоренс! — слегка повысил голос директор, но потом вновь заговорил спокойно: — Лаветта, расскажите, что помните.

Я закусила щеку, понимая, что отвертеться от этого разговора у меня не получится. Оставалось только надеяться, что я точно помнила легенду, которую рассказывала вчера, и она не разойдется с тем, о чем уже могли рассказать декан и сам Сенжи.

Глубоко вздохнув, я медленно выдохнула, чтобы привести мысли в порядок и унять дрожь в руках, после чего принялась пересказывать события вчерашнего дня: как Сенжи потерял контроль, как Церара сказала, что Сенжи все еще можно спасти, и как Несс пыталась его защитить…

— Бывает, что мертвые сохраняют часть своего сознания, — сказал директор, когда я прервалась, чтобы перевести дыхание и совладать с воспоминаниями о Несс. — Область, на которой оставили отпечаток сильные эмоции.

Я кивнула, невольно стискивая рубаху на груди, а директор мягко произнес:

— Что было дальше? После Ванессии.

— Сенжи читал странное заклинание, — нахмурилась я. — Его голос и слова были очень необычными.

— Песнь души, — пояснил директор. — Это заклинание высечено на душах некромантов. Никто не может его намеренно произнести, и никто не может узнать его слов до определенного момента.

Поднявшись, директор обошел длинный стол, проведя пальцами по лакированной древесине.

— Эту магию нельзя контролировать, отчего она становится только опаснее. А неконтролируемая магия — все равно что неразрушимое проклятие.

Его темный взор вновь обратился ко мне и словно бы заглянул в самую душу. Я даже пошевелиться не смогла, только смотреть ему в глаза и слушать.