— Мр-мяу?

В тот же сиг распахнулась дверь и в комнату вошла Мэй:

— О! Ты уже проснулась! — радостно произнесла она, но я не могла оторвать взгляда от кота.

Уголки его глаз прикрывало третье веко, усы были опущены, вид — потрепанный, но… Живой! По мутно-синей шерсти кота прошлась желто-оранжевая рябь. Он неловко спрыгнул с когтеточки и вяло пошагал ко мне, а я не выдержала и с воплем: «Котя-я-я!» — бросилась к нему навстречу и сгребла в крепкие объятия. Тот тяжело вздохнул и замурлыкал, а Мэй при виде такой картины шмыгнула носом:

— Он проснулся еще утром, — произнесла она, когда я вдоволь намиловалась с котом.

— Утром? — переспросила я.

— Да. Часа два назад. Я думала тебя разбудить, но ты так крепко спала, поэтому я сама проследила, чтобы Котя поел.

Мэй улыбнулась:

— И аппетит у него был хороший.

Я облегченно выдохнула, зарывшись лицом в шерсть кота, который порозовел и замурлыкал громче. Однако, чуть подумав, нахмурилась и, отняв Котю от себя, строго произнесла:

— Теперь ты под домашним арестом.

Заметив мой суровый взгляд, кот вдруг прижал уши к голове и стал прозрачным. Это было так странно его ощущать, но не видеть. Казалось, будто я отчитывала не кота, а Мэй, чье лицо появилось как раз между моих рук.

— Я запрещаю тебе без меня куда-либо ходить, ввязываться в неприятности и надолго пропадать.

Точно, словно Мэй отчитала. Ее лицо тоже забавно вытянулось, будто она подумала о том же самом.

— Будешь под моим постоянным присмотром. Понял?

Кот фыркнул и снова появился. На этот раз он был ярко-голубого цвета и с поникшей мордой. Однако предательские розовые пучки волос в ушах, говорили, что кот не так уж сильно расстрооился и отчасти был не против.

Вздохнув, я вновь прижала его к себе и вдруг услышала урчание живота Мэй.

— Ты не завтракала? — удивилась я.

— Нет, — смущенно улыбнулась она, погладив ладонью живот. — Думала зайти в буфет и что-то купить, но задержалась в медпункте. Я там гость частый, поэтому подумала, что мне будет проще раздобыть лекарство для Коти, чем тебе.

Она достала из кармана темный-синий флакон и протянула мне.

— Мадам Святосток сказала, что в зависимости от травм нужно принимать от пяти до десяти капель настоя.

Уложив кота на колени, я приняла флакон и, откупорив крышечку, понюхала содержимое.

— Медузник с вытяжкой мандрагоры! — воскликнула я и тут же пожалела.

Услышав слово «мандрагора», Котя сразу приободрился:

— Мр-мяу?

И полез к бутылочке с таким энтузиазмом, словно и не был вчера кем-то побит.

— Смотрю, Святосток тебя любит, — отодвинула я настойку подальше от кота, чьи зрачки мгновенно расширились, усы растопырились, а мне на колено капнула слюна.

Улыбка Мэй стала еще более вымученной.

— Сомневаюсь. Перед тем как выставить меня вон из медпункта, она сказала, что до конца учебного года больше ничего мне не даст.

Я поболтала пузырек, оценивая количество его содержимого, отчего у Коти вообще чуть крышу не снесло. Ну, если Мэй не планировала получать травмы каждый день, то его вполне могло хватить на год.

— Мяу! — потребовал Котя, чуть ли не на голову мне залезая.

Видя его такую реакцию, Мэй хотела что-то спросить, но в меня впились когти, и я воскликнула:

— Да погоди ты! — попыталась оттащить от себя кота, который вцепился в меня всеми лапами. — Алкаш несчастный!

— Мяу!

— Тебе нельзя все!

— Мяу! — и главное, все с разной интонацией!

— Белладонна! Мэй, помоги накапать четыре капли. Этого будет достаточно.

Я сунула флакон обратно ей в руки, отчего кот быстро потерял ко мне интерес и переключился на нее.

— Ничего себе реакция на лекарство, — удивилась Мэй, наблюдая за тем, как Котя с глазами, похожими на черную бездну, дрейфует по кругу, точно голодная акула.

— Не на лекарство, а на мандрагору, — вздохнула я, забирая пустую миску возле когтеточки.

Дать лекарство с ладони побоялась — вдруг еще руку откусит.

— Котя лекарства не любит, а вот мандрагору обожает. Как-то все коренья у нас в магазинчике сгрыз и настойки выхлебал.

— Н-но они же ядовитые! — ахнула Мэй. — Когда необработанные.

— Для обычных котов — да, — пожала я плечами и подставила миску к флакону. — Но для Коти мандрагора — как хорошее вино.

Все еще опасливо поглядывая на кота, вид которого не внушал доверия, Мэй осторожно накапала четыре капли и присвистнула, стоило мне отдать их коту. Тот с победным рыком «тигра» так накинулся на миску, словно сами небеса в нее пролили чудесную амброзию.

— Закупорь покрепче и убери туда, где он не сможет его достать, — кивнула я на флакон и, смущенно почесав щеку, добавила: — И лучше не используй, когда он видит.

Бледная от такой картины, Мэй послушно кивнула и крепко заткнула бутылочку пробкой. Сначала хотела убрать ее в стол, но передумала и спрятала в чемодан в шкафу.

— Хорошо бы поесть, — заметила она, когда ее желудок снова напомнил о пропущенном завтраке, а мой поддержал. — А то до обеда еще далеко. Вот только…

Мы обе посмотрели на кота, который, казалось, пытался пролизать дыру в металлической миске. И, похоже, вместе вспомнили, как он умудрялся неведомым нам образом покидать комнату.

— Хочешь, я схожу за завтраком? — тихо предложила Мэй, будто боялась отвлечь Котю от важного процесса. — А вы пока побудете здесь.

Но я отрицательно покачала головой.

— Нет.

И, обреченно вздохнув, добавила:

— У меня есть идея получше.

— Ты же понимаешь, что я не могу постоянно оставаться в комнате и за тобой следить? — словно бы оправдывалась я. — Поэтому тебе придется минимум три дня терпеть мое пристальное внимание.

Сидя у меня на плечах, кот вздохнул.

— Воспринимай это как тест, — продолжила я. — Если провалишь его — буду сажать тебя во время занятий в клетку или сдам в Дом фамильяров.

Кот впился в меня когтями, а проходящий мимо парень, как-то странно покосился в нашу сторону. Наверное, потому что все ученики еще ходили в белой форме, а нам пришлось одеться в обычную.

— Лав, — смущенно произнесла Мэй. — Говори потише. Все думают, что это ты со мной.

Мои щеки вспыхнули, когда я поняла суть проблемы:

— Прости, я забыла.

Кот фыркнул мне прямо в ухо, будто посмеялся, а я не удержалась и показала ему кулак. Вот только…

— Лав!

— Прости-прости! — резко опустила я руку. — Никак не могу привыкнуть, что его не видно. Я же чувствую, как он сидит у меня на плечах.

Я покосилась туда, где должна быть морда кота.

— И фыркает!

Словно назло Котя опять фыркнул, а я скорчила гримасу.

— Даже не знаю, кто из вас быстрее провалит «тест», — обреченно выдохнула Мэй и покачала головой.

Я тоже вздохнула, уже подумывая о том, что всюду брать с собой Котю — идея не самая лучшая. Но я очень боялась оставить его одного, а постоянно оставаться с ним в комнате ни у меня, ни у Мэй не было возможности. Да и коту иногда стоило дышать свежим воздухом. Поэтому я решила взять его с собой.

Вот только с фамильярами нельзя ходить на занятия, в библиотеку и в Большой зал. Оно и понятно — вдруг у кого в подручных скунс. А вот в буфете нигде не говорилось про фамильяров. И пусть мы еще никогда не видели, чтобы кто-то с ними приходил, все-таки решили провести туда Котю, но только невидимым.

Котя — мальчик у меня смышленый, так что быстро сообразил, что мы от него хотели, а мне еще больше стало казаться, будто он прекрасно понимал человеческую речь. Просто не всегда слушался. И не умел отвечать, что жаль — я бы с радостью вытрясла из него парочку важных ответов.

Принесенное Мэй лекарство быстро начало помогать коту. Хотя его могло взбодрить и наличие в нем мандрагоры… В любом случае третье веко перестало выглядывать из уголков глаз, усы приподнялись, шерсть распушилась, а походка стала увереннее. У Коти даже с первого раза получилось стать невидимым! Правда, не без забавного казуса. Мы с Мэй долго смеялись, когда по воздуху парил черный кончик хвоста, который перекрасился в оранжевый цвет любопытства, стоило ему оказаться возле приоткрытого шкафа, где Мэй спрятала бутылочку с лекарством.