Стиснув зубы и не говоря ни слова, я трясущимися руками попыталась открыть баночку с пыльцой фей. Вот только руки были в крови и постоянно скользили. Однако мне это удалось. Рассыпав на пол часть драгоценной пыльцы, я сорвала крышечку. Собиралась обмакнуть в нее палец, но подумала и стала просто посыпать ей раны кота. Сколько бы ни ушло… Это не важно. Лишь бы зажило.

Рваные раны на боку и брюхе, кое-где даже ребра и внутренности были видны, словно его кто-то нещадно драл. Частично содранная кожа на задней лапе. Висячий клок серой шерсти с кожицей на спине. Разорванное ухо. Прокушенный хвост. Белладонна… Непонятно, как с такими ранами он вообще умудрился вернуться.

Я все, все осторожно соединяла пальцами, посыпала и боялась посмотреть — дышал ли до сих пор Котя или нет. Одно успокаивало, что везде, где ран касалась пыльца — они заживали.

— Котя… — впервые прошептала я, сдабривая остатками пыльцы разорванное ухо кота.

Мэй помогла собрать его практически по кускам и теперь придерживала пальцами, чтобы ткани соединились нормально. Когда баночка практически опустела, я уже обработала мелкие ссадины, где смогла их увидеть.

— Лав, он… Он… — все еще продолжала всхлипывать Мэй, наблюдая за тем, как я еще раз осмотрела похожего на безвольную тряпочку кота.

— Живой, — хрипло ответила я, убирая баночку от пыльцы в карман. — Я залечила его внешние раны, но внутренние…

Вдруг я заметила возле ноги Мэй пустую бутылочку из темного стекла:

— Что… Что ты ему давала?

— От-отвар из розмарина багряного и кроветворки. Х-хотела отнести его к Святосток, н-но тут ты пришла… М-мне… м-мама присылала, — сбивчиво произнесла она и вытерла слезы чистой стороной ладони.

После ее слов у меня словно оковы с души упали. Выдохнув, я чуть не обмякла прямо на полу, потому что отвар Мэй не только останавливал кровь, но помогал ее восполнить и в целом благотворно влиял на сосуды.

— Я… Я часто травмируюсь, — шмыгнула носом Мэй. — Вот мама и… П-прости, что не смогла сделать большего.

— Ты и так сделала многое, — произнесла я, осторожно забирая холодного, но все еще живого кота. — Ты его спасла… Ты и твоя мама. Спасибо.

Я прижала бессознательного Котю к груди, точно младенца, и почувствовала, как вот-вот из глаз прольются слезы. Все эмоции, которые мне удалось в себе сдержать, сейчас рвались наружу, и чтобы хоть как-то успокоиться, я поднялась с пола и подошла к кровати.

— Ты иди. Переоденься и искупайся.

— Н-но…

Я села на кровать и вымученно улыбнулась:

— За Котю не переживай. Я за ним присмотрю.

— А ты?

На душе потеплело от беспокойства Мэй.

— Я тоже буду в порядке. А у тебя вид мясника из страшных сказок.

Мэй бегло себя осмотрела и чуть дольше задержалась на окровавленных руках.

— Я… — начала она, но нахмурилась и замолчала.

— Иди, — вновь повторила я. — Все будет хорошо.

Я не знала, кого больше хотела успокоить своими словами: себя или Мэй. Но сейчас для Коти мы не могли больше ничего сделать, кроме как дать ему немного покоя и подождать. Будь моя воля — я бы тут же кинулась в медпункт и пала в ноги Старухи Желтый Глаз, но смешивание лекарств способно принести непредсказуемые результаты для человека, что уж говорить о таком маленьком организме, как у Коти. Последствия могут быть кошмарными. Тем более, сейчас, когда он так сильно ослаблен. Так что отвар Мэй — самое подходящее, что можно было ему дать, дабы избежать сильной потери крови. Пыльца фей помогла с самыми страшными травмами, остальное можно подлечить потом. Главное, чтобы Котя очнулся.

А вот очнется он или нет — это уже вопрос, о котором я предпочла умолчать. Дождалась, когда Мэй нехотя меня покинет, не беспокоясь о грязной одежде, рухнула на кровать и прижала кота к себе покрепче, чтобы дать его маленькому холодному тельцу как можно больше тепла.

— Котя… — уткнувшись в его макушку, прошептала я в полной тишине комнаты и почувствовала, как потекли слезы.

Казалось, мою душу разрывало на части, и я ощущала себя маленьким бумажным корабликом среди шторма. Волны били меня, накатывая воспоминаниями и переживаниями, пока вконец не укачали, и, обессилев, я закрыла глаза, проваливаясь в беспокойный сон.

Пробуждаясь от малейшего шороха, я тут же засыпала, чтобы снова испугаться и уснуть. Так, реальность плотно переплелась с видениями во сне, где я раз за разом переживала кошмары погребения Несс, ощущение потерянности и поисков декана по пустым коридорам, страха о Коте. И так не смогла до конца понять — приснилось мне или нет, как кто-то тихо вздохнул в моей комнате, отделился тенью от стены и, тихо шурша, растворялся в воздухе каждый раз, когда я открывала глаза. Окончательно я проснулась, лишь ощутив запах еды и требование желудка наконец-то поесть.

— Не похоже на человека, — произнесла я с набитым картошкой ртом. — Больше на зверя.

Заметив, что я сплю, Мэй не стала меня будить и заботливо пронесла ужин к нам в комнату, но сесть грязной за стол не позволила. Забрав у меня кота, который уже отогрелся и стал легкого голубоватого оттенка с неровными пятнами желтого, она потребовала, чтобы я тоже помылась. Ее непреклонность настолько меня поразила, что я даже не стала сопротивляться. Доверив Котю в ее руки, сходила в душ, а как вернулась — принялась набивать желудок едой. Я же с самого утра так ничего и не поела.

— Думаешь, в Академии завелся какой-то страшный зверь? — поинтересовалась Мэй.

Практически залпом осушив половину стакана горячего чая с мятой, я шумно выдохнула и пожала плечами. Светлые брови Мэй нахмурились.

— А не мог Котя выбраться в Скрытый лес? — предположила она.

Я посмотрела на спящего кота, которого она поглаживала у себя на коленях.

— Не знаю, — честно ответила.

Сначала я хотела ответить, что он вряд ли бы смог проскочить, когда мы покидали Академию, но учеников было много, а ворота долго оставались открытыми. К тому же из-за церемонии все могли попросту не обратить внимания на прошмыгнувшего в лес кота. А если учесть тот факт, что он умел становиться невидимым…

— Не знаю… — тяжело выдохнув, вновь повторила я и продолжила ужинать.

Первыми мыслями, когда я увидела раны Коти, были о том, что на него напал убийца Академии. Все-таки фамильяры, так или иначе, могут общаться со своими хозяевами, и если Котя что-то увидел — ему вполне могли навредить. Однако, прокручивая перед сном картинку с его ранами, я пришла к выводу, что человек не мог их нанести. Слишком они были рваные и напоминали следы от когтей и зубов.

Подчистив остатки картошки и допив чай, я довольно откинулась на спинку стула и произнесла:

— Спасибо, Мэй. И… спасибо, что все убрала, пока я спала.

— Убрала? — отняла она от губ чашку и удивленно на меня посмотрела.

— Ну… — замялась я, опуская взгляд на чистый пол, где днем была лужа кровь.

На лице Мэй промелькнуло осознание.

— А это… Нет-нет, я ничего не убирала. Я думала это ты, пока меня не было.

Я удивленно хмыкнула — а вот это уже интересно. Если ни я, ни Мэй не убирались, то кто это сделал? Да еще пока я спала в обнимку с котом.

Мы с Мэй переглянулись, но не стали ничего говорить. Скорее всего, она, как и я, предположила, что это хранители Академии. Хотя они еще ни разу не появлялись, когда в комнате кто-то был, и если требовалась капитальная уборка — приходилось ненадолго ее покидать, а потом возвращаться.

После ужина Мэй почти сразу легла спать, а я еще долго лежала в постели с котом, согревая и слушая его размеренное сопение, пока тоже не заснула. Как вдруг в ушах раздался громкое: «Прости!»

— Ник⁈ — вскочила я на кровати и тут же успокоилась. — Всего лишь приснилось…

Я провела ладонью по лицу и еще раз огляделась. Мне казалось, что я только-только прикрыла глаза, но уже наступило утро. Мэй не было. Я откинула одеяло, чтобы проверить кота, но и его тоже рядом не оказалось.

— Котя… Котя! — испуганно воскликнула я, и вдруг раздалось тихое: