«Все равно не дотянешься», — с издевкой подумала я, открывая крышку ящика с жуками, куда могло поместиться четыре Флоренс, и передернула плечами при виде копошащихся полудохлых жуков, слипшихся от сахарного сока. Ну и мерзость! Как же хорошо, что я не слишком брезгливая.

Вздохнув, я удобнее перехватила видавшую виды лопату и принялась накладывать жуков в тележку. Со слов Майроуз мне предстояло закинуть в каждую пасть Мушеньки по одной порции, после чего я могла со спокойной совестью удалиться. Вот только как это сделать? Гигантская мухоловка каким-то местом почувствовав происходящее, совсем потеряла интерес к бабочкам, и теперь все ее головы были повернуты в мою сторону, а пасти раскрыты, отчего я могла хорошо рассмотреть набор «зубов». Сразу припомнились истории учеников, кому доводилось просидеть в пасти этой твари до самого вечера, пока Майроуз не решалась проверить, как ее питомица. А зная, насколько сильно Майроуз меня теперь недолюбливает, у меня были все шансы остаться с Мушенькой до самого утра.

— Ну! — закончила я перекладывать тяжелые лопаты с горками насекомых в тележку и толкнула ее ближе к Мушеньке. — Время ужинать!

Мушенька не пошевелилась — замерла с опущенными головами, как змея перед броском. Я же, нутром чувствуя, что ничем хорошим это не закончится, вновь зачерпнула лопату и, стоя с ней наперевес, окинула мухоловку взглядом:

— Ждешь, когда подойду ближе? — усмехнулась я, чувствуя тревогу, как какая-то дичь в сезон охоты.

Оценив расстояние между ртом мухоловки и лопатой, я с горечью поняла, что силенок дошвырнуть до нее корм мне не хватит. Придется сделать как минимум еще один шаг.

— Послушай! — стиснула я черенок покрепче и с шаркающим звуком подошла еще чуть ближе. — Хотя не знаю, можешь ты меня слышать или нет, но давай побыстрее с этим покончим и разойдемся? Тебе все равно не разрешат меня съесть — покалечишь ученика, и директор выдернет тебя вместе с корнями. А еще у тебя не выйдет меня переварить, — улыбнулась я. — Так что мы только потратим время друг друга.

Мушенька не пошевелилась. Ее пасти так и остались открытыми, точно приглашали положить в нее насекомых, при этом наивно обещая, что ничего страшного не произойдет.

— Ладно, — пожала я плечами, отчаявшись наладить какую-либо коммуникацию. — Рискнем.

И не спуская глаз с трех голов, осторожно приблизилась.

— Вот так… Хорошо. Без резких движений, — начала я без умолку говорить, когда оказалась в опасной близости от мухоловки, которая все также продолжала спокойно ожидать свою добычу.

Сердце стучало так часто, что, казалось, его бой разносился по всей теплице.

— Сейчас я тебя покормлю…

Стараясь не терять бдительности, я подняла лопату и поднесла ее к раскрытой пасти по центру, после чего перевернула и мгновенно отскочила, когда розовая створка с щелчком захлопнулась, принимая подношение.

— Отлично! — выдохнула я, наблюдая за тем, как центральная голова Мушеньки, довольно чавкнув, распрямилась. — Осталось две.

Вернувшись к тележке, я еще раз зачерпнула насекомых и на этот раз двинулась увереннее к левой голове, после чего без проблем повторила маневр. У меня даже невольно проскочила мысль, что месяц наказаний не так уж страшен.

— А ты молодец! — похвалила я растение, собирая лопатой остатки жуков и уже смелее приближаясь к мухоловке. — Я думала, ты чудовище беспросветное, а ты вполне послушное создание.

Остановившись напротив раскрытой пасти, я поднесла к ней последнюю порцию жуков и пожала плечами.

— Но, похоже, другие ребята не хотят возиться с жуками, вот и насочиняли страшных историй.

И только я договорила, как вдруг рот Мушеньки захлопнулся, хватаясь за край лопаты.

— Эм… Ты чего? — в замешательстве застыла я и крепче стиснула черенок, чтобы выдернуть лопату.

Но после второй попытки Мушенька вдруг резко вскинулась вверх, увлекая меня за собой и подбрасывая в воздух, точно рыбку на крючке. А я даже пикнуть не успела, как пасть Мушеньки, точно в замедленном действии, выплюнула лопату и, обдав меня сладковатым «дыханием» захлопнулась вновь.

— У нас проблемы! — злая, как тысяча ифритов и с тяжелым дыханием вломилась я в кабинет декана.

Реджес стоял спиной к двери и рассматривал что-то в руке, что быстро спрятал в кулак и обернулся. И если сначала он хотел что-то сказать, то стоило ему меня увидеть, как суровое лицо декана переменилось от удивленного к задумчивому, а глаза сверкнули насмешкой.

— У нас? — хмыкнул он, красноречиво приподнимая бровь, а я, смахнув ладонью жучка, прилипшего к волоску перед глазами, грозно прошипела:

— У нас.

Ох, как же я была зла. И не только на Майроуз, которая соизволила прийти только к концу ужина, чтобы проверить свою Мушеньку, пытающуюся все это время меня переварить, но и на весь этот гребанный день. С самого утра он не задался. С самого гребаного утра. Сначала вся история с Мэй, потом непонятное задание от библиотекаря, директор, Лайл и теперь я почти два часа провела в пасти хитрой, наглой и коварной гигантской мухоловки. И когда наконец-то выбралась — почти бегом бросилась к декану, голодная, перепачканная в соке мухоловки, с соответствующим амбре и копошащимися в слипшихся волосах жуками. А сколько внимания от проходящих зевак я получила, пока добиралась до учительского корпуса… Вот именно такого внимания, как на меня сейчас смотрел декан.

— Ни слова, — попросила я, прошлепав к стулу и оставляя следом за собой еще несколько жучков, которые принялись вяло разбегаться кто куда. — Просто послушай.

— Хорошо, — после секундной заминки согласился Реджес, наблюдая за тем, как я, вся грязная и липкая, опускаюсь на стул, и тоже со вздохом сел напротив. — Я слушаю.

Я не стала томить и перешла сразу к делу, рассказав обо всем, что происходило в кабинете директора, при этом не забывая почесываться то тут, то там да выдергивать из волос то гусеницу, то что-то непонятное слипшееся, что я даже не пыталась рассмотреть, дабы не травмировать свою и так расшатавшуюся психику. А декан хмурился все сильнее и сильнее, и непонятно от чего именно: от моего рассказа или оттого, что все мои ценные находки отправлялись на пол его кабинета.

— И теперь, не знаю как, но как-то я должна до завтра научиться использовать магию без…

О Белладонна! Что-то упало мне за шкирку и зашевелилось, отчего мой голос повысился:

— Без наших прикосновений. Иначе у нас будут серьезные проблемы!

— Похоже на то, — задумчиво произнес декан, игнорируя мои ерзанья, и вздохнул: — Все слишком быстро осложнилось. Да и от меня теперь мало что зависит.

— Как это мало? — замерла я, но почти сразу продолжила пытаться достать жучка. — А что, если ты научишься передавать мне магию по воздуху? Типа, невидимую! Бывает же такая магия?

— Нет, — сначала ответил он, но потом поправился: — Не думаю. Но даже если бы такой способ нашелся, то директор, как хранитель истоков, сможет ее почувствовать. Пусть он не поймет, что за тип магии был применен: огонь, вода, земля и так далее, но обязательно заметит ее применение и течение. Так что завтра на занятии я вообще не смогу использовать рядом с тобой заклинания.

— Тогда что же нам делать? — почти пропищала я и с удвоенной силой заскребла спину.

Реджес на это ничего не ответил, только поднялся со стула и в своей приказной манере произнес:

— Идем.

— К-куда?

— На дополнительные занятия, о которых ты так просила, и прекращай кривляться.

— Я не кривляюсь! — бросила на него злой взгляд, когда он остановился рядом. — У меня что-то… Неважно, сейчас!

Я со всего маху ударилась спиной о мягкую спинку стула, желая раздавить неугомонную гадость, и… взвизгнула! Потому что это что-то смачно меня цапнуло.

— Ай-яй-яй! — вскочила я на ноги. — Реджи! Вынь! Вынь его!

— Что? — опешил тот, когда я скинула пиджак.

Из кармана что-то со звоном выпало, но я не обратила на это никакого внимания, принявшись расстегивать пуговицы своей рубашки.