— Не знаю, — честно ответила я. — Подробностей я пока что не получала, да и какая разница. Даже если там никого не будет, я все равно пойду.

— А нас взять с собой можешь? — вдруг спросил Юджи и встретился с Тобом взглядами. — А что? Если Сенжи увидит, что о нем беспокоятся так много людей, ему наверняка станет лучше.

— Ю, ты… — побледнел Торбальт, который еще явно не смог забыть ужасы вчерашнего дня, и чтобы разрядить обстановку я рассмеялась.

— Нет, ребят, — покачала головой. — Вряд ли мне можно будет кого-нибудь с собой взять.

Могу поклясться, что ребята еле удержались, чтобы не выдохнуть от облегчения. Им было страшно снова идти в корпус некромантии. Оно и понятно.

— Но я могу рассказывать, как дела у Сенжи. Если хотите.

— Конечно, хотим! — тут же откликнулись ребята, а я улыбнулась.

Пусть им было страшно, но все равно они переживали о Сенжи. А еще обо мне, раз Юджи решился сделать такое смелое предложение.

Вскоре опять начался урок, где я окунулась в очередной мышиный переворот, когда власть мышиного короля захватили его средние потомки, отчего мышиный клан разбился на два лагеря, а впоследствии разные государства. Они даже разделили союзников. У одного клана был покровитель воронов, а у второго — котов. Да-да, у котов, как выяснилось, тоже был свой король, что меня заинтересовало чуть больше. И надо сказать, распри там были столь же страшны, как в мышином царстве, однако коты оказались куда более скрытными. Маги мало знали об их иерархии. Только то, что года четыре назад закончились Смутные времена, и после кровопролитных гражданских войн, кошачий трон заняла очередная пушистая задница. По сути, это все, что я смогла усвоить за время занятий, потому что у меня были проблемы куда посерьезнее, и мне не терпелось скорее отправиться к Реджесу.

Я даже на обеде почти ни с кем не общалась, быстро закинула в себя еду, под строгим надзором Ника, который после раннего пробуждения выглядел даже получше, чем мы после двух занятий на истории, и рванула обратно в кабинет, досиживать положенный срок по еще одной паре истории. Если я и обращала внимание на что-то, так это на возможное преследование.

Меня беспокоил интерес Лайла. На обеде я невзначай выяснила у Ника, какой был у его группы урок, и надо сказать, проходил он совсем не в тех краях, где кабинет истории магии, что натолкнуло меня на мысль: моя встреча с Лайлом была неслучайной. И пугало то, что я его не заметила, а он следовал за мной, если не от самого кабинета директора, то откуда-то рядом с ним.

«А что, если Лайл пешка директора?» — подумала я, уже отсчитывая минуты до конца последнего урока по травологии, на котором нас заставили ползать по участку и полоть грядки выворотника. По большей части мыслями я уже была в кабинете Реджеса, когда в голову пришла такая догадка, и замерла, ухватившись за очередной стебель: «Вдруг он следил за мной по его приказу?» — после чего дернула.

— Флоренс! — услышала рядом с собой испуганный голос и, обернувшись, увидела Мирай.

Она указала пальцем на мою руку, и когда я опустила взор на свой сжатый кулак, как тут же выругалась:

— Черт!

Вместо сорняка, я выдрала из земли стебель с цветком, который с ужасом от себя отшвырнула, угодив прямо в стоящую рядом Майроуз. И надо же было профессору в этот момент оглянуться на мой испуганный вскрик! Цветок брызнул соком, попав ей на лицо, отчего я снова выругалась:

— Вот черт!

Глаза профессора страшно выпучились, и, стремительно зеленея, она попыталась произнести:

— Ф… Ф…

Фамилию мою, наверное.

— Флорэ-э-э… — согнуло профессора пополам, а я и остальные ученики, кто был поблизости, не стали ждать развязки и бросились врассыпную.

Выворотник не просто так называется выворотником. Он, конечно, не ядовит, но обладает другой защитой от зверья, которое может его съесть его особо полезные и питательные корни — сильным и въедливым запахом, стимулирующим рвотный рефлекс. И если его хоть немного повредить, как он тут же начинает брызгать соком просто с отвратительным запахом.

Этот запах быстро разнесся вокруг профессора, которую вывернуло наизнанку прямо на вскочившего рядом с ней Эдиля. Он был ближе всех и не успел убежать. Его моментально согнуло пополам, и непонятно, на что он среагировал быстрее: на тошнотворный запах или кусочки наполовину переваренной еды на своей рубахе. А вместе с ним под облако сногсшибательного аромата попали еще Треугольник — Мэрил, который попытался вместе со всеми ребятами сбежать, но не успел — споткнулся об нерасторопного Айзека и полетел в другого ученика, повалив того на землю, после чего начался самый настоящий хаос, которой мы все не скоро забудем. Кого-то даже стошнило от вида, творящегося на грядках. Жаль только, Раст не попал под раздачу, хоть он и был недалеко от Эдиля. Когда только началась вся заварушка, он смылся из эпицентра быстрее всех. Хорошая реакция, чтоб его, и теперь мне предстояло наказание без утешительного приза в виде приятных воспоминаний.

Мда… Как говорится: нет худа без добра. Урок сорван, зато выворотник удобрен, а профессор наконец-то получила шанс устроить мне показательную порку, отчитывая так, что жар стыда добрался до кончиков ушей и готов был повалить паром.

— Непростительно! — кричала она, как и все мы, наклев под нос несколько листочков мяты душистой, чтобы перебить мерзкий запах. — Отвратительно!

Из-за оживленной мимики, порожденной сильными эмоциями, листочки иногда отклеивались с ее верхней губы. Профессор икала, вновь стремительно бледнела и приклеивала новые, продолжая при всех меня позорить. А мне только и оставалось, что стоять с опущенной головой и соглашаться с тем, какая я непутевая и в край обнаглевшая девчонка. И продолжалось это до тех пор, пока не наступила кульминация ее ярости:

— Неделю… Нет! Месяц, Флоренс! Месяц будете ухаживать за Мушенькой!

Все прекрасно знали, что высшая степень наказания у Майроуз была Мушенька — зеленая экзотическая зверюга, которую мне доводилось видеть лишь издалека, но многое о ней слышать. И я морально была готова с ней повстречаться, однако…

— М-месяц? — ахнула я. — Но у меня еще дополнительные занятия с деканом.

Верхняя губа профессора дернулась в оскале, отчего опять отклеился листочек, но она, грозно сверкнув глазами, прилепила его заново и нарочито мягким тоном поинтересовалась:

— И когда же ваши занятия?

— По будням.

— Ага, — хмыкнула она и вновь разразилась: — Тогда будете ухаживать за Мушенькой по выходным.

Я уже было выдохнула — потратить выходные на эту зверюгу было не так страшно, но тут Майроуз растянула губы в улыбке, отчего листочек вновь отклеился и опасно повис, но профессор, будучи в экстазе от своего наказания, этого не заметила и произнесла:

— И потратите столько выходных, чтобы суммарно по дням набрался месяц.

У меня кровь резко отхлынула от лица, а Майроуз рявкнула:

— Или ищите другие способы уделить внимание Мушеньке! Например, сейчас, пока у вас осталось немного времени до конца занятий. Все остальные могут быть свободны!

Вот так я оказалась наказана Мушенькой, что резко переиграло все мои планы на вечер. Я хотела после занятий сразу же отправиться к декану, а в итоге мухой кинулась за… хех… мухами. И жуками заодно, которых Майроуз собирала для своей питомицы в зачарованные горшки с сахарной водой. Они были понатыканы по всей теплице, напоминая своим видом лягушек, скачущих между кустов и собирающих любую живность. И все это добро сваливалось в ящик, откуда нужно было черпать лопатой, перекидывать в тележку и везти Мушеньке. Да-да, той самой гигантской мухоловке, напоминающей зеленую трехглавую гидру с розовыми зубастыми пастями, но без глаз и мозгов.

Подкатив тележку с копошащейся живностью, я уперлась лопатой в землю и со вздохом посмотрела на это чудо селекции, пытающееся поймать порхающих вокруг него бабочек. Как это создание вообще понимало, что вокруг него что-то летало, да еще съедобное — я понятия не имела. Но Мушенька все время моего созерцания очень старалась выловить гигантских махаонов, отчего чуть ли из земли не выпрыгивала вместе с корнями. И если две ее «головы» активно охотились, то третья повернулась в мою сторону и замерла, будто в ожидании. Но я только усмехнулась на такую невербальную угрозу.