Без подпитки магической силой пламя просуществовало недолго, хоть это время мне и показалось вечностью. Через пять вдохов, его рев так же внезапно стих, как появился, уступив звуку моего часто бьющегося сердца, так сильно контрастировавшего со спокойным и размеренным сердцебиением Реджеса. Однако я все продолжала прижиматься к декану, судорожно за него цепляясь.

— Все закончилось, — произнес декан и его руки соскользнули с моих плеч, уступая место прохладе, скользнувшей дрожью по моему телу, приводя меня в чувство. — Лав?

— Ты…

Мой голос сорвался, а перед глазами все еще стояла картина разверзшегося пламени чудовищной силы.

— Ты… — продолжая часто дышать, вновь выдавила я и, с трудом все-таки от него отлепившись, подняла взор.

Лицо Реджеса раскраснелось от жара, но в его глазах плескалось убийственно холодное спокойствие.

— Ты… — перекосило меня от злости. — Псих.

Его рыжие брови нахмурились.

— Ты… Псих, Флэмвель, — повторила я, с силой стиснув кулаки.

— Лав…

— Псих-псих-псих! — закричала я и ударила его кулаком в грудь. — Придурок! Ненормальный!

Из моих глаз брызнули слезы.

— Да чтоб тебя ифриты сожрали! — продолжала его колотить. — Сначала поджарили, а потом сожрали!

И когда замахнулась ударить его еще раз, он поймал мое запястье.

— Остынь, — произнес он, отчего меня снова взорвало.

— Остынь? Остынь⁈

Замахнулась второй рукой, но и ее декан перехватил. Я начала вырываться, все еще чувствуя, как меня колотит дрожь паники, злости и обиды за то, что человек, которому я доверяла, окунул меня в пучину кошмара. Из горла рвался крик, который то и дело проглатывала с бьющимися в груди чувствами. Да мне уже и не нужно было бить Реджеса, а только вырваться и убежать. Забиться куда-нибудь в угол и успокоиться, но декан, словно почувствовав мое желание смыться, опрокинул меня на спину, прижимая к полу.

— Лав… Лав! Успокойся, — нахмурился он.

— Отпусти, отпусти меня немедленно! — тяжело дыша и извиваясь всем телом, произнесла я.

— Нет.

— Слезь с меня! — попыталась выползти из-под него, но он не позволил.

— Успокойся!

Декан поймал пальцами мой подбородок и заставил на него посмотреть.

— Все уже закончилось. Огня больше нет. Тебе нечего бояться.

Глядя в его янтарные глаза, я закусила дрожащую губу и ощутила, как горячая слеза скатывается по виску.

— Зачем ты это сделал? — хрипло произнесла я. — Я же просила остановиться.

— Безопаснее разбить его здесь, чем случайно где-то в Академии, — ответил декан.

Его взгляд скользнул по моему лицу, а я отвернулась не в силах больше смотреть ему в глаза и выдохнула, выпуская с воздухом остатки злости и обиды. Декан прав — лучше разбить шарик здесь, где нет других учеников, а только мы вдвоем.

— Здесь я мог тебя защитить.

Мои щеки вспыхнули, и я вдруг острее ощутила, насколько он был близко. Тяжесть его тела, его тепло, прикосновения… Словно мы вновь оказались в магазинчике.

Белладонна! Зажмурилась я, ругая себя за собственную глупость и непонятно, какая из глупостей была глупее: то, что я поддалась страху огня при декане, или то, что окунулась в самые смущающие воспоминания.

— У тебя есть пять минут, чтобы успокоиться. После мы продолжим обучение, — произнес Реджес, и давление его тела исчезло.

Я медленно села, невольно коснувшись щеки, от которой ощущалось неестественно сильное тепло. Благо декан этого не видел. Распрямившись, он стоял, оглядывая последствия взрыва, которые постепенно исчезали, словно комната сама собой регенерировала. Тут и там мерцали магические символы, а когда их свечение исчезало, все вещи, стены и пол возвращались в исходное состояние.

— Давно ты боишься огня? — вдруг спросил декан.

Я опустила голову и, немного пожевав губу, все-таки ответила:

— С детства.

— Почему раньше не сказала?

— Потому что это неважно.

Стоя ко мне спиной, декан хмыкнул и, немного помолчав, вдруг произнес:

— Сколько бы заклинаний рядом с тобой не использовали, в первую очередь ты всегда смотришь на огонь.

— Ты!.. — вскинулась я.

— Да. Сначала я только подозревал, но сегодня удостоверился, — обернулся он. — Поэтому еще одной нашей задачей будет искоренить этот страх.

Вся моя злость за то, что подозревая о моем страхе, он все равно разбил тот шарик, мгновенно испарилась, а губы Реджеса изогнулись в мимолетной улыбке:

— Негоже магу огня бояться пламени.

— Да, — улыбнулась я, встретившись с ним взглядом. — Похоже на несмешную шутку.

Некоторое время глядя друг на друга, мы вдруг оба одновременно отвернулись. Откашлявшись, декан сказал:

— Я уже достаточно восстановился. Ты отдохнула?

— Ага, — поспешно согласилась я, вскакивая с прохладного пола. — Что будем делать дальше?

И дернув уголком губ, добавила:

— Устроим еще один взрыв?

Декан усмехнулся.

— Нет, на сегодня хватит. Теперь расскажи мне, как ты его создала, чтобы мы поняли, как использовать это завтра.

Я призадумалась, вспоминая все свои мысли и ощущения. В этот раз они были яркими и отчетливыми, а еще немного смущающими.

— Я расскажу, но… — вспыхнули мои щеки.

— Но? — настороженно нахмурился декан.

— Пообещай не смеяться.

— Значит, ты представила себя кувшином, — погладив подбородок, произнес декан.

— Ага, — красная, как помидор, кивнула я. — С крышечкой.

И еле удержалась, чтобы не закрыть лицо руками. Но декану стоило отдать должное, он не смеялся, а вполне серьезно все обдумывал, будто я сказала не какую-то абстрактную глупость, а нечто-то важное.

— Где ты его представляла? — вдруг спросил он.

Я покраснела еще сильнее и коснулась чуть ниже груди:

— Здесь.

Взгляд декана опустился мне на живот.

— Именно отсюда шарик появился?

— Д-да, — зажмурилась я.

— Лав, — окликнул меня декан. — В этом нет ничего стеснительного. Магия сама по себе очень абстрактна. И чтобы научиться использовать заклинания без слов, маги тоже представляют что-то свое.

— И что представлял ты? — тут же заинтересовалась я.

— Магические потоки по всему телу.

— Выпендрежник, — обиженно насупилась я.

Даже фантазия у него звучала круто, а я в его глазах теперь какой-то кувшин. Декан усмехнулся.

— Тебе станет легче, если я скажу, что мои потоки напоминали водопроводные трубы?

— Лучше бы канализационные, — проворчала я.

— Флоренс.

— Ладно-ладно, и так сойдет, — мило улыбнулась я, но на душе стало как-то легче, а декан перестал грозно на меня смотреть и продолжил:

— Когда маг учится пользоваться заклинаниями без слов, сначала он осваивает восприятие. Восприятие — это способность чувствовать свою стихию в окружающем пространстве. Чем больше в окружении силы истока нужного элемента, тем проще творить заклинания, и тем они мощнее. Порой подобный факт может сыграть решающую роль в битвах.

— Поэтому школы располагаются на истоках?

— Да, рядом с истоками концентрация выше всего, поэтому проще обучаться и наполнять себя силой стихий. На расстоянии это уже сложнее. В мире даже есть места, где огненной магии практически нет, например, Академия имени основателя Гелюса, или другое ее название — Академия Белого Хлада. Магу огня там будет очень сложно сражаться с местными магами.

— Академия Белого Хлада, — произнесла я, отыскивая в своей памяти все, что о ней слышала и знала. — Это Академия расположенная на истоках ветра и воды?

Декан кивнул.

— Но это не значит, что маг огня там совсем беспомощный. Некоторые специально туда идут, чтобы улучшить свои навыки восприятия. Окажись подобный маг в местах, где сила огня в избытке, он станет сильным противником. Пусть суровое обучение требует больше времени, но вместе с тем учит выжимать максимум из минимума. Такие маги очень выносливые, почти неистощимые, потому что в совершенстве владеют следующим этапом — накопления.