Она осеклась. На ее лице появилось сомнение, которое быстро сменилось уверенностью:

— Решено. Я никуда не перееду!

И прежде чем я успела что-то возразить, вскинула руку и быстро произнесла:

— Сначала выслушай меня, а потом ругайся!

Я послушно промолчала.

— Прошлой ночью я много думала, во многом сомневалась, но когда увидела тебя, то наконец-то все поняла.

Мэй взяла меня за руки.

— Я знаю, что в отличие от Несс, я не лучшая соседка, — вздохнула она, а я почувствовала, как кольнуло в груди. — Я неуклюжая, неумелая и притягиваю к себе неприятности. Если дело в этом, то я постараюсь больше не создавать проблем. Если же в другом…

Она посмотрела на меня таким взглядом, будто уже знала или догадывалась обо всех моих секретах.

— Я не стану задавать ненужных вопросов и не подведу твоего доверия. Только позволь мне остаться, потому что иначе я не прощу себя за то, что бросила тебя одну. Но если ты решишь иначе, то я…

Она обреченно вздохнула.

— Я, конечно, прислушаюсь к тебе, потому что… Лав! Ты моя первая подруга, — ее щеки зарделись. — И если признаться честно, не только в Академии, поэтому я всем сердцем верю тебе и знаю, что ты желаешь мне лишь добра.

— Ты так думаешь? — спросила я осипшим голосом.

— Знаю, — улыбнулась Мэй. — Разве может тот, кто бросился спасать незнакомку от ожившего чемодана, быть злым человеком?

Не удержавшись, я горько усмехнулась, но улыбка быстро растаяла на моих губах.

— Мэй, — выдохнула я, видя надежду и рвение в ее небесно-голубых глазах.

Таких добрых и светлых… Отчего на душе стало только поганее, ведь я прекрасно понимала, что ни один мой ответ не принесет Мэй ничего хорошего. Откажусь — разобью ей сердце, соглашусь — поставлю под угрозу ее жизнь. И если в первом случае самое страшное — это возможный конец нашей дружбы, то во втором — на моих руках окажется кровь еще одного дорогого мне человека, и этой ноши я точно не вынесу.

— Я…

— Не отвечай сразу! — взволнованно перебила меня Мэй, когда увидела, как я поморщилась.

Она словно почувствовала, что я хочу произнести — на ее лице промелькнул испуг, а в глазах сверкнули слезы отчаяния.

— Вот!

Она схватила со стола пакет и, чуть не уронив его на пол, сунула мне в руки:

— Сначала поешь и подумай. Хотя бы до завтра, — с мольбой посмотрела на меня она. — Или еще дольше… Ой, лучше подумай! А пока ты не ответила, я, как обещала, никуда не перееду и буду… буду ждать твоего ответа.

Опустив взгляд на пакет, я дернула уголком губ, а Мэй напряженно рассмеявшись произнесла:

— Что-то я какие-то глупости начала говорить. Ты не обращай внимания. Просто поешь, пока не начался первый урок.

Немного помолчав, я принялась разворачивать пакет, чувствуя, как в душе все переворачивается, а в голове стучит одна мысль: «Вдруг ты совершаешь ошибку?» Но я просто не могла сейчас сказать Мэй, чтобы она уходила. И боясь, что зря рискую, все-таки тихо произнесла:

— Хорошо. Я подумаю.

Мэй заметно расслабилась:

— Спасибо.

В ее голосе прозвучала улыбка, но я не видела ее, потому что продолжила смотреть внутрь пакета, в котором оказалась жаренная в масле картошка брусочками, овощная котлета — похоже, новое изобретение мадам Сладос, и запечатанный бумажной крышкой стакан с кофе. Вся еда была теплой и невероятно ароматной.

Мои руки дрогнули, но голос вопреки всем моим чувствам прозвучал спокойно и мягко:

— Нет. Это тебе спасибо, Мэй.

— Сегодня особенный день! — громогласно объявил декан. — У каждого из вас появился шанс покрасоваться перед директором Академии! Не упустите его! Приложите максимум усилий! Если потребуется — лезьте из кожи вон, но не сдавайтесь и покажите свой лучший результат!

Мне уже хотелось лезть… Только не из кожи, а на стену!

— Профессор Флэмвель, — с улыбкой произнес директор, когда я пробегала мимо. — Ваши ученики выглядят уставшими, может, перейдете к практической магии?

— Для полицмагов физическая подготовка настолько же важна, как магическая. Пренебрегать ей нельзя! — жестко отрезал декан, провожая меня хмурым взором. — Пошевеливайся, Флоренс! Ройвен скоро тебе догонит!

Бегущий впереди, еле живой Айзек удивленно на меня оглянулся, когда декан его упомянул, а я сильнее стиснула зубы и послушно прибавила скорость, хотя казалось, что это невозможно, однако, гнев, порой, творит с людьми чудеса. Айзек, ну, никак не мог меня догнать при всех усилиях, потому что он отставал на целый круг, но декан все равно не упустил возможности хоть как-то меня задеть.

— Бери пример с Джури, он обошел тебя уже на четыре…

Пробегая мимо, Раст специально задел меня плечом и усмехнулся, а декан продолжил:

— На пять кругов! Флоренс!

— Да бегу я, бегу! — выдохнула я, обгоняя Айзека и мысленно проклиная декана.

Сейчас мне особо остро казалось, что Флэмвеля из дуэльной подменили, и теперь занятия вел злобный и беспощадный Фуфлэмвель.

«Флэмвель-Фуфлэмвель», — злобно похихикала я, хоть как-то выплескивая свой гнев. Да, мелочно, зато приятно.

— Вам смешно, Флоренс?

— Нет, профессор Фу… Профессор Флэмвель!

— А мне смешно. От вашего результата! Быстрее-быстрее-быстрее!

«Да чтоб тебя…» — скрипнула я зубами, еще ускоряясь и равняясь с Торбальтом и Юджи, которые обогнали меня на два круга и сейчас сами обливались потом, еле волоча ноги.

— Что-то он сегодня слишком свирепый, — пожаловался Юджи.

— Настроение плохое, — согласился Тоб.

— Интересно, с чего бы это?

— Из-за директора?

— Ага, над душой стоит, вот Реджес и бесится. О, Лав… — заметил меня Торбальт. — Опять тебе от него досталось. Ты как?

— На два круга лучше тебя, — процедила я.

— Ничего, еще догонишь, — рассмеялся Тоб и, запрокинув голову к небу, простонал: — Потому что я сейчас сдохну!

— Что, салаги, совсем выбились из сил? — догнал нас бодрый Дамиан, который бежал, чуть отстав от Раста.

— Вот тебя увидели и сразу воспылали, — проворчал Тоб.

— Полегче, ребята! А то от вашего пыла мне как-то жарковато стало, — рассмеялся тот, обмахнувшись ладонью.

— Тогда не задерживайся и беги отсюда.

— Не хочу, — сладким голосом заявил он, поравнявшись мо мной. — Рядом с Лав гораздо прохладнее.

И, слегка ко мне склонившись, подмигнул:

— На нее мое очарование не действует.

Я закатила к небу глаза.

— Эй, Лав! — вдруг шепнул Дамиан. — Хочешь фокус?

И не успела я отказаться, как он щелкнул пальцами, и мои ноги окутало ветром.

— Ты… Ты что делаешь? — испугалась я, ощутив, что прежняя тяжесть от бега пропала.

— Помогаю тебе.

— Это мухлеж!

— И если будешь так себя вести, то его заметят, — улыбнулся Дамиан и прошептал тише: — Так что успокойся и давай убежим от этих душных ребят вместе?

— Не говори чепухи, Дамиан, если декан заметит…

— Смотрите-смотрите! Виверн вывели на прогулку! — вдруг воскликнул Юджи, указывая пальцем на загон с огромным стойлом, похожим на миниатюрную гору. — Какие же они огромные!

Я редко бывала на территории Дома фамильяров, а утром — никогда, поэтому не видела виверн на прогулке, и сейчас, переглянувшись с Дамианом, позабыла об усталости, о том, что мухлюю и быстрее помчалась к загону, чтобы лучше рассмотреть виверн.

— Согласись, они похожи на драконов, — с улыбкой произнес Дамиан, под чьими ногами тоже появились потоки ветра, помогая ему от меня не отстать, а я кивнула.

Да, виверны были похожи на драконов, отчего любесы часто их путали и с криками: «Дракон-дракон!» — убегали в ужасе на забаву магам. Ведь для нас — магов виверны почти не представляют угрозы. Их не защищает волшебная чешуя, способная отразить магию и сломать самый острый меч, а только толстая кожа и костяные наросты на голове. Поэтому виверн можно легко ранить.

Они гораздо уязвимее драконов, особенно в зиму, когда из-за холодов им приходится прятаться впадать в спячку где-нибудь в горах или под землей. Перед этим они устраивают налеты на все, что движется — диких животных, скот и даже людей, из-за чего получают серьезные травмы, и все это ради того, чтобы вдоволь насытиться и не проснуться раньше времени. Проснувшаяся в зиму виверна — это очень голодная виверна и невероятно злая… Поэтому видеть то, как в зимнее время виверны мирно прогуливаются на улице — это большая редкость. Даже большая редкость, чем увидеть «одомашненную» виверну.