— А это больно? — посмотрела я на бледное, искаженное мукой лицо Сенжи.

— Почти все заклинания некромантов приносят боль, — Церара опустила руку, словно в раз потеряла все силы, а ее голос на мгновение надломился. — Какие-то больше, какие-то меньше. Поэтому первое, чему некроманты учатся: ее контролировать. В итоге кто-то начинает путать боль с наслаждением, как Кирэл. Кто-то делает частью своей жизни и больше не замечает. А кто-то просто ее избегает.

Она вздохнула.

— Каждый справляется, как может.

— А ты… — посмотрела я на нее. — Как справляешься ты?

— Я… — она призадумалась. — Я не люблю боль, но и не избегаю ее. Даже в чем-то согласна с Кирэлом: пока боль есть, значит, я все еще жива. А как только она исчезнет… Ну, сами понимаете.

— Правда ли, что некроманты верят, будто Смерть — это облаченная во тьму Жизнь? — вдруг поинтересовался Дамиан.

Церара дернула черной бровью и оглянулась на него.

— Да, — не сразу, но произнесла она. — В древние времена некроманты часто изображали Смерть не в виде скелета, а белой девы. Считалось, когда в сердце человека накопится больше печали, чем счастья, его начинают одолевать демоны бытия. Они откусывают от него по кусочку, усиливая муки тела, пока душа не поддастся слабостям, не извратится и не обезуметь, став таким же демоном. И чтобы этого не случилось, Жизнь гасит свой свет под покровом тьмы и забирает душу, оставляя на растерзание тлену лишь пустую оболочку.

Церара вновь перевела взгляд на поле боя.

— Но это догма староверов. Сейчас мы чуть дальше продвинулись в понимании смерти и создали куда больше теорий, способных влиять не только на восприятие, но и развитие некромантов. Что хорошо. В поисках истинного пути, очень важно следовать разными дорогами. Поэтому нынешние некроманты могут сильно расходиться в суждениях.

— Но кости под черным плащом всегда белые, — заметил Дамиан, и Церара улыбнулась:

— Да, белые… Как неизменна и цель некроманта: достичь пика смерти.

— Но что он значит? — вновь поинтересовалась я. — Этот пик смерти.

— Пик смерти…

Она прикрыла глаза и немного помолчала, после чего выдохнула:

— Жизнь.

— Жизнь?

Я и невольно содрогнулась, когда сверкающие красным глаза Церары обратились ко мне:

— Высшая форма некроманта — это не лич.

Ее улыбка стала шире и счастливее.

— А вит. Тот, кто смог побороть смерть.

Вит.

Кто он такой? Что он из себя представляет? По лицу Дамиана я догадалась, что он тоже ни разу не слышал о вите, а из объяснений Церары поняла: даже некроманты не совсем понимали, кто он такой. Просто верили в его появление, которое должно их всех спасти, и на этом все. А суть фразы: «смог побороть смерть», — была далеко не в банальном выживании некроманта.

Еще с давних времен некроманты несчетное количество раз возвращали свои души в тела — побеждали смерть. Да, даже взять в пример то, как Церара воскресила куратора Азеса! Он же после этого не стал витом. А это значит…

Мы с Дамианом одновременно посмотрели на Сенжи, который продолжал сражаться с Кирэлом.

Если раньше отличия Сенжи казались какой-то индивидуальностью, как это было с нашим однокурсником Айзеком, чье пламя приобрело необычный красный цвет, то сейчас создавалось впечатление, будто мы смотрим за битвой не просто двух некромантов, а жизни и смерти. Один — словно сжигающий легкие бесконечный выдох: похож на дьявола с красными глазами, мертвенно-бледной кожей, черной сеткой вен и холодным мрачным пламенем. Второй — словно долгожданный вдох после долгого и мучительного выдоха: похож на небесное создание с чистым белым светом в глазах, желанием жить и неистовым пламенем с блестящими фиолетовыми искрами.

— Сенжи… — надломлено произнесла я, когда тот наконец-то настиг Кирэла и ударил его в грудь.

Раздался треск, а Кирэл, поднимая ногами пыль, отлетел назад. Церара и все некроманты дернулись, словно хотели рвануть с места, но через мгновение застыли. Несколько растерянных взглядов поднялись на директора, который все так же продолжал молчать.

— Что происходит? — забеспокоилась я, когда лицо Церары дрогнуло, показав гримасу испуга. — Церара!

Она долго колебалась, но все-таки с тревогой произнесла:

— Сенжи… Похоже, он пытался убить Кирэла.

От моего лица разом отхлынула кровь:

— Убить? Нет. Ты ошиблась. Сенжи не мог…

— Она не ошиблась, — твердым голосом перебил меня Дамиан и кивком указал на поле боя, где пыль осела и явила нам скорчившего, но все еще стоявшего на ногах Кирэла.

Его пальцы подрагивали, а руки, которыми он защитился от удара в грудь, неестественно прогнулись.

— Контролируемое окоченение — заклинание, которое частично превращает некроманта в труп, — пояснил Дамиан. — Без серьезных последствий можно преобразовать мышцы рук и ног, потому что эти части тела не сильно влияют на выживаемость, но вот сердце…

Он посмотрел на Церару.

— Оно перестанет биться. Я прав?

Ее плечи поникли, и она кивнула.

— А Сенжи метился как раз… — вздохнул Дамиан и замолчал, вновь посмотрев на Кирэла, а я договорила:

— В сердце.

— Самое уязвимое место некроманта — это его сердце, — слегка осипшим голосом произнесла Церара и вдруг покачнулась. — Что же… Что же этот придурок ему сказал?

Она зарычала, схватившись одной рукой за голову.

— Что он такого сказал, из-за чего Сенжи…

Церара судорожно выдохнула. Ее затрясло от еле сдерживаемого негодования, глаза вспыхнули насыщенным красным цветом, а под бледной кожей волнами пробежала сетка из пугающих черных вен. Я еще ни разу не видела, чтобы она вот так выходила из себя. И поторопилась коснуться ее, чтобы хоть как-то успокоить, отчего Церара вздрогнула и опустила взгляд.

Она дернула уголками губ, когда увидела, что я держу ее за крепко сомкнутый кулак, и в следующий момент разжала пальцы, позволяя мне взять ее ладонь.

— Спасибо, — произнесла она хрипло, а красный свет в ее глазах погас. — Я…

— Сенжи не станет никого убивать, — решительно произнесла я, после чего одарила Церару доброй улыбкой. — Его сердце очень сильное.

— Да.

На ее губах тоже появилась улыбка, и она выдохнула:

— Сильное.

Я окинула взглядом остальных некромантов, но в отличие от Церары, все они хоть и выглядели настороженными, но не на грани того, чтобы выйти из себя, из-за чего я немного расслабилась. И тут же напряглась, когда возле Кирэла появился Сенжи.

Он выпорхнул из оседающего пыльного облака, точно стрела. Его правая рука висела изломанной плетью и была охвачена темным пламенем, а левая — занесена для удара.

Кирэл мгновенно встрепенулся. И когда я ожидала, что он снова отступит, потому что сражаться с тамими травмами опасно, Кирэл, напротив, остался стоять на месте и выкинул навстречу кулаку Сенжи ладонь изломанной руки. От резкого движения его предплечье неестественно изогнулась, точно тело мертвой змеи, а кости отвратительно захрустели, вправляясь и быстро возвращая конечности здоровый вид. Я невольно передернула плечами, а кулак Сенжи легко остановила испещренная черными венами ладонь.

— Опять метил мне в сердце? — произнес с каменным лицом Кирэл и усмехнулся.

Вдруг он встряхнул второй рукой, тоже восстанавливая в ней все кости, и на отмашь ударил Сенжи по лицу, от чего тот отлетел на землю.

— Да только в этот раз твой удар был слабее!

Кирэл настиг его и вновь ударил. На этот раз ногой. Сенжи даже не успел подняться после первого удара, как вновь оказался на земле, а до нас долетел хруст и болезненный стон.

— Все еще колеблешься⁈

Кирэл снова его пнул.

— Даже после того, что я сделал⁈

И снова… А Сенжи несколько раз сплюнул на землю кровь.

— Кишка у тебя тонка, чтобы кого-нибудь прикончить.

Кирэл присел возле него на корточки и схватил за волосы.

— Все трясутся над тобой, словно над каким-то сокровищем, — он смерил лицо Сенжи презрительным взглядом. — А на самом деле ты, пустышка, даже окоченением толком не научился пользоваться.