Мои плечи поникли, когда на них рухнул груз тяжелого решения, и, проигнорировав надежду с ожиданием, которые явно читались в глазах Мэй, я решительно развернулась и села на свободное место за другим столом, спиной ко всем ребятам.

«Так будет правильнее, — стиснула я кулаки и зажмурилась. — Прости меня, Мэй, но так будет правильнее».

— Так-так-так, — шевельнулся рядом со мной воздух.

Я открыла глаза и увидела, как с кривой улыбочкой рядом со мной садится Дамиан.

— Мне показалось или я почувствовал дух раздора?

— Тебе показалось, — постаралась я напустить на себя равнодушный вид.

— Да? А я так не думаю.

Опустившись на скамью, Дамиан придвинулся ближе, будто хотел сквозь мою маску спокойствия рассмотреть подлинные эмоции, из-за чего я немного отстранилась, и, подперев кулаком голову, уже без улыбки продолжил:

— Впервые вижу, чтобы роза повздорила с одуванчиком. Если с одуванчиками вообще возможно повздорить — они же такие беззащитные, пушистые. Дунешь, и…

— Завязывай с аллегориями, Дамиан. Я не в настроении их слушать.

— А мне нравятся аллегории, — хмыкнул он. — Но если у тебя с ними сложности, скажу проще. Вот об тебя я все руки уже исколол, а Мэй смеялась над всеми моими шутками. Даже самыми пошлыми, — шепнул он, будто по секрету. — С такими людьми невозможно поругаться, поэтому мне безумно интересно, какая кошка между вами пробежала.

Не сдержавшись, я горько усмехнулась, но поспешила взять себя в руки и уже спокойно произнесла:

— С чего ты решил, что я с Мэй поругалась? Может, тебя увидела, вот и решила пересесть.

— Да ты на меня даже не посмотрела, — наигранным обиженным тоном возмутился Дамиан. — И мое наличие тебя еще ни разу не смущало. С Джесси ты почти не общаешься, и ругаться вам не о чем. Хост… Это Хост, я бы назвал его бесхребетным, но ты разозлишься.

— Конечно, разозлюсь!

— Вот видишь, поэтому я не называю его бесхребетным, — улыбнулся Дамиан, а я закатила глаза.

Он уже два раза назвал его бесхребетным.

— Твои верные вассалы: Юджи и Тоб сразу отпадают…

— Вассалы?

— Ну, для близких друзей вы маловато общаетесь, а для товарищей по курсу — много, поэтому назвать их вассалами показалось правильнее всего.

Я только фыркнула на такое определение наших отношений, но поспорить было сложно. Мы с Торбальтом и Юджи, правда, редко общались в неурочное время и помимо совместных приемов пищи. Но вассалы… Наверное, только Дамиан мог такое выдать.

— Так вот, — продолжил он рассуждать. — С Юджи и Тобом ты рассталась вчера после собрания, и они с тобой не живут, чтобы вы успели поцапаться. В отличие от Мэй.

Я собралась было возразить, но тут мне пришло осознание: он знает, что мы с Мэй теперь живем вместе, а ведь не прошло даже суток с этого события!

— Ты за мной следишь что ли?

— Не-е-ет, — скорчив гримасу протянул он. — Ни в коем случае.

Приподняв бровь, я всем видом показала, что не поверила, тогда Дамиан добавил:

— Но иногда приглядываю. Из интереса.

— Это и называется «следить»!

— Отнюдь, — ухмыльнулся он. — Вот за братом я слежу, даже скрывать этого не стану, а ты…

— А я, общаясь с твоим братом, попала в зону твоего «приглядывания»?

Повисло молчание.

— Оу, — вскинул черную бровь Дамиан. — Так, значит, вы все-таки «общаетесь»?

Как же мерзко прозвучало из его уст «общаетесь»… Потерев пальцами лоб, я начала было придумывать, как бы загладить то, что ляпнула, но, зная Дамиана, быстро поняла бесполезность этой попытки и решила перевести тему:

— Так, признавайся, откуда ты знаешь, что Мэй переехала ко мне?

— К бабке-гадалке зашел.

— Дамиан!

— А если серьезно, то я сам проводил ее к твоей двери. Зашел вчера в медпункт подлечить раны, а Мэй как раз выписали. Вот и предложил ей помочь донести очищенные от скверны вещи. Знаешь, она так радовалась, что теперь будет жить с тобой — порхала, как бабочка. До этого все время переживала, что ты одна, хотела о тебе позаботиться, — наблюдая за моим выражением лица, забивал он гвоздь за гвоздем в мою крышку. — Даже отказалась идти на ужин, чтобы тебя встретить и обрадовать. Но, похоже, сюрприз не удался.

Блуждающая улыбка исчезла с его губ, а лицо приобрело суровость, которую я видела только на неудавшейся практике.

— И теперь мне интересно, чем же тебе не угодил наш Одуванчик. Неужели ты как все? И тебя смутили слухи о Мэй?

Скрипнув зубами, я отвернулась не в силах смотреть ему в глаза.

— Нет, — слишком резко прозвучал мой голос.

Я даже не стала отпираться, что не в курсе о слухах про неудачи Мэй. Это бесполезно, раз вся Академия в курсе, тем более сложно отрицать то, чему сама стала сегодня свидетелем.

— Я была рада, что Мэй переехала ко мне, но…

— Но?

Я вновь потерла лоб, чувствуя, будто хожу по краю самой цепкой и удушливой трясины под названием «ложь».

— Но для нее так будет лучше.

— Лучше? — усмехнулся Дамиан. — А ты уверена? Пока что «лучше» я не вижу, только поникший в печали Одуванчик.

— Нет, — честно призналась я, а мои плечи опустились еще ниже. — Но…

Я тяжело вздохнула.

— Просто, попробуй мне поверить. Я тоже хочу для Мэй всего самого хорошего, и, боюсь, общение со мной в это «хорошее» не входит.

Дамиан задумчиво хмыкнул.

— И что же тебя привело к такому выводу? Неужели стычка с Холлером? По мне, не такая уж он большая проблема, одно мое слово…

— Дело не в Холлере, — перебила я. — И больше не задавай вопросов, на которые я не смогу ответить.

— Мне порадоваться уже тому, что ты сказала?

— Именно.

— В таком случае я рад, что мы поговорили. И если ты, правда, желаешь Мэй всего хорошего, тогда мне не о чем волноваться.

Я удивленно на него посмотрела, совсем не ожидая таких слов. И это немного настораживало. Однако прежде, чем я успела что-либо спросить у Дамиана, как нас потеснили ученики, усаживаясь рядом, и только сейчас я заметила, что свободные места в зале стремительно сокращались, чего давно не было.

— Что происходит? — спросила я, оглядывая присутствующих.

Украдкой скользнув взором по местам, где сидели читающий газету Хост и остальные ребята, я встретилась взглядом с обернувшейся Мэй. Мы обе, как по команде, резко отвернулись, что не укрылось от вездесущего взора Дамиана, но, к счастью, тот лишь насмешливо хмыкнул — от реплик воздержался.

— Лекса и Ника тоже нет.

— А ты не в курсе? — удивился Дамиан.

— В курсе о чем?

— О… — начал он, но потом вдруг вскочил с места. — Секундочку.

Ловко перемахнув через длинную лавочку, на которой мы сидели, он подскочил Хосту за спину и резко выдернул у него из рук лист магической газеты.

— Эй! — возмутился тот. — Мог бы просто спросить!

— А вдруг ты не отдашь, — уже отходя от него, бросил Дамиан. — Я перестраховался.

— Говнюк.

— Я все слышал! Вот, смотри, — сунул мне Дамиан в руку ежедневник, от заголовка которого у меня волосы на голове зашевелились:

«Массовые убийства учеников Академии? Десять жертв за одну ночь!»

— Как такое возможно? — чувствуя, как по спине пробегает холодок, стискивала я лист магической газеты и раз за разом пробегала взглядом по уже прочитанным строкам, выделяя самые важные из них: «Десять жертв учились в Академии АМИТИ — это совпадение или заговор?», «Все погибшие девушки не старше девятнадцати лет…», «Смерти наступили от немагического ранения», «Тела изъяты для следствия», «Родители скорбят, власти молчат»… И все в таком духе.

— И это только в нашем городе, — заметил Дамиан и пояснил, когда я вскинула на него ошеломленный взор: — Магический еженедельник — газета нашего города, они редко освещают что-то за его пределами, а раз власти против того, чтобы информация распространялась, то новости из других городов наверняка были пресечены.

— И вышел раньше срока, — обратила я внимание на дату — она была сегодняшняя, хотя последний выпуск был двумя днями раньше.