— Все хорошо, — поспешил успокоить меня декан. — Я…

— Фух! — выдохнула я, когда нащупала, что шарики на месте. — Все целое.

И почувствовала, как мимолетная бодрость от испуга начала стремительно исчезать, возвращая сердцу равномерный бой, а телу усталость.

— В таком случае идите спать, — произнес не менее утомленный декан. — Вам следует хорошо отдохнуть перед завтрашним днем и восстановиться.

— Так точно, товарищ лейтенант, — улыбнулась я.

Уголок губ Реджеса дрогнул.

— И еще раз, спасибо, что проводил… проводили меня, — кивнула я и пошагала к двери.

Но когда взялась за ручку, Реджес вдруг спешно произнес:

— Лаветта!

— Да? — мгновенно обернулась я и почувствовала, как сердце пропустило удар.

Декан немного помолчал, глядя на меня, после чего, устало вздохнув, произнес:

— Ничего, — и, махнув рукой, пошагал прочь. — Увидимся утром.

Я удивленно посмотрела ему вслед, так и не решившись уйти, пока он не скрылся из виду. Мне до последнего казалось, будто Реджес хотел сказать нечто-то важное, но он ушел и даже не обернулся. Оставшись одна в полутемном коридоре, я поежилась от тишины и, оглянувшись по сторонам, быстро вошла в пустую гостиную жилого корпуса, где царило такое же молчание и тлели угасшие угли в камине.

— Сначала нужно искупаться, — облокотившись спиной о дверь, коснулась я слипшихся волос от засохшего сока мухоловки.

И с мрачным видом прошлепала в ванную комнату, где сонными глазами нашла свой шкафчик в раздевалке. Хоть проникнуть в чужой шкафчик никто посторонний не мог, но, когда сняла одежду, я все равно надежнее подпихнула юбку под рубаху Реджеса, и подумала: «Нужно найти для шариков место понадежнее, чем карманы». И лишь удостоверившись, что моим «сокровищам» ничего не угрожает, закрыла дверцу и отправилась в душевую часть.

Ванная в женской части состояла из трех комнат: раздевалка, душевая и купальня. В купальне находилось несколько бассейнов с магическим подогревом. Иногда я тоже любила отдохнуть в одном из них и попариться, особенно после тренировок — воздушные пузырьки и травяные добавки здорово помогали расслабиться и снять боль ноющего тела. Но сейчас так сильно хотелось спать, что единственной моей целью стала душевая. Заняв одну из двадцати кабинок, я коснулась отпечатка ладони, вливая в него немного магии для активации, и вновь покачнулась, когда часть моей собственной силы покинула тело. Однако немного взбодрилась, когда над головой собралась тучка и обрушила на меня теплые струи дождя, а вспышка света материализовала на каменной полочке мочалку, мыло и шампунь.

Поначалу я удивлялась таким удобствам, но со временем привыкла, и быстро очистив себя от сока мухоловки, вновь нажала на отпечаток ладони, теряя новую порцию внутренней энергии.

«Дождь» прекратился, его заменил поток теплого воздуха, полностью высушив мое тело и волосы — даже полотенце не потребовалось! А я уже на грани потери сознания проковыляла к шкафчику, откуда кое-как одетая — в свою комнату, где в приглушенном свете магической лампы за столом увидела спящую Мэй.

Стоило мне чуть хлопнуть дверью, она тут же подняла голову и залопотала:

— Я не сплю! Не сплю!

А как только ее рассеянный взгляд сфокусировался на мне, Мэй взбодрилась и радостно произнесла:

— Лав! Наконец-то ты…

Но радость ее быстро иссякла, когда я с трудом доковыляла и рухнула в постель прямо в одежде.

— Пришла… Эй, Лав, Лав! — потрясла меня за плечо Мэй, на миг выдергивая из полудремы, в которую я вновь провалилась, так и не разобрав, что мне говорят.

Помню только, как в ответ простонала что-то невнятное, перевернулась набок. Обняла себя руками. Стиснув пальцами надетую на мне рубаху Реджеса, которая все еще хранила остатки его запаха, и, глубоко вдохнув, окончательно провалилась в сон.

Мэй!

Я резко села, вспомнив, о чем забыла поговорить с деканом, но когда открыла глаза и огляделась — поняла, что уже настало утро.

— Даже не заметила, как уснула… — произнесла я, откинув одеяло, и замерла.

Я точно помнила, что ночью у меня не осталось сил раздеться, но сейчас на мне не было ничего кроме нижнего белья и рубахи декана. Мои щеки потеплели, когда я поняла, что это Мэй позаботилась обо мне и раздела. Она оставила ботинки возле кровати, а на столе аккуратно сложенные чулки и… Юбку!

Сердце пропустило удар, когда в мой сонный разум прокралось воспоминание, как мы с деканом до поздней ночи учились создавать янтарные шарики, три из которых остались в карманах. Я тут же вскочила с постели и принялась обыскивать свои вещи. От волнения пульс шумел в ушах. В голове возникала одна мысль хуже другой: Мэй увидела янтарные шарики или случайно их разбила. И первая, кстати, была еще не так страшна. Мэй могла попросту не понять, что это за штуки, но если из-за ее неуклюжести один из них разобьется…

Сначала я извлекла шарик с заклинанием некроманта и облегченно вздохнула, увидев, что с ним все в полном порядке. Именно этого шарика я боялась больше всего. Что касалось двух других — я последовала простому выводу: если наша комната все еще не превратилась в пепел — значит, они целы. И да, стоило их вытащить на свет вместе с маленькой баночкой пыльцы фей, как они сверкнули гладкой поверхностью в лучах восходящего солнца.

— Слава Белладонне… — простонала я, сжимая в руках шарики, и подумала: «Надо бы придумать для них более надежное место, чем карманы».

Вот только какое? Где они будут не только в безопасности, но в непосредственной близости — в любое время дня и ночи?

«Задачка не из легких», — угрюмо подумала я и перевела взгляд на две записки, что лежали рядом с моими вещами.

Одна была простым сложенным пополам листочком, лежавшим на свернутом бумажном пакете, а вторая — запечатанным конвертом. Так как все лежало на моей половине стола, значит, адресат — я.

Снедаемая любопытством, я в первую очередь потянулась к записке с большим пакетом. Сам пакет решила оставить на потом. И аккуратно развернув листок, прочитала слова, написанные ровным и простым почерком:

«Ник вчера предупредил, что у тебя начались дополнительные занятия с деканом, и ты можешь прийти поздно…»

Я виновато потерла нос. Сама-то я забыла сказать об этом Мэй, нужно поблагодарить Ника.

«И так как ты не пришла на ужин, я взяла немного для тебя еды в буфете, чтобы ты не ложилась спать голодной. Наверняка же опять забыла поесть!»

Теперь мне стало еще больше стыдно перед Мэй. Она не только меня раздела, чтобы я не спала в грязной одежде, но и хотела накормить. Я закусила губу и продолжила читать:

«Но мне было скучно, и я нечаянно все съела сама».

Не сдержавшись, я прыснула. Мэй — это Мэй. Успокоившись, я на всякий случай ткнула пальцем пакет, с удивлением обнаружив, что там что-то есть, и с большим интересом вернулась к письму:

«Хотела извиниться, но ты так сильно устала, что сразу уснула! Утром я решила не будить тебя, чтобы ты поспала подольше, и принесла тебе завтрак от тетушки Шаи. Она сказала, еда не остынет, пока ты спишь. Так что приятного аппетита!»

И приписка ниже:

«Если проснешься раньше, чем я пришла и разбудила тебя перед занятиями — увидишь это письмо».

Чувствуя, как в сердце растекается тепло, я вновь окинула взглядом свою сложенную одежду и пакет с завтраком. И как я только вообще когда-то посмела накричать на Мэй?

«Она не заслуживает такой соседки, как я. Вот как мне теперь говорить с деканом о ее переселении?» — с тихим стоном подумала я. Это все равно, что взять спящего котенка и выкинуть на улицу в дождливый день.

— Я точно чудовище, — покусав губу, произнесла я.

Неважно, какой выбор я сделаю: заставлю Мэй съехать или оставлю подле себя — оба варианта не принесут ей ничего хорошего.

Отложив послание Мэй, я не стала сразу приступать к завтраку, а взяла второе письмо — конверт и покрутила его в руках. Легкий. Вместе с тем довольно большой. От кого — не написано. Просто конверт кремового цвета и магической печатью, которую мог сломать только тот, кому письмо адресовано.