— Да какая память способна… — начал он и осекся.

Вновь смерив меня взглядом и над чем-то подумав, Лекс сверкнул глазами и скомандовал:

— Отвернись, а вы все быстро выгребайте все из карманов!

Хмыкнув, я послушно отвернулась, а со стороны ребят незамедлительно последовала возня и ворчание.

— Давай-давай, выгребай. У зубрил всегда что-то лежит в карманах… Ничего себе у тебя фантиков!

— Я когда много думаю, люблю есть конфеты, — смущенно произнес Хост. — Вот мама и присылает их…

— Хоть раз бы со мной поделился, — послышался обиженный голос Ника.

— Да ты все их слопал бы! Если бы узнал.

— И то правда…

— Ладно, один возьмем. Мэй, ты тоже выгребай.

— Х-хорошо.

На мгновение вдруг все стихло.

— Это то, о чем думаю?

— Из теплицы что ли сперла?

Мне даже интересно стало, что выложила на стол Мэй.

— Но они такие красивые… — виновато произнесла она.

— Хех, — усмехнулся Лекс. — Главное, не показывай преподавателям.

Опять началось шептание и возня.

— Маловато. Ник, пошарься еще, а то одна штука…

— Да нет у меня больше ничего!

— Погодите-погодите, у меня есть… Вот! — спохватилась Мэй.

— Боярышник? — удивился Ник.

— Зверобелки его любят, — вздохнула она, а Лекс поинтересовался:

— Ты так и не выбрала стихию?

— Не-а, все еще думаю.

— Не торопись. От твоей стихии зависит твое будущее. Так. Ладно. Возьмем еще это, это, это и… Хватит! Больше десяти. Лав, поворачивайся!

Я послушно повернулась и посмотрела на стол, где в ряд было выложено одиннадцать предметов. Но не прошло и пяти секунд, как Лекс их все перемешал.

— А теперь собери в том же порядке.

— Лекс! — возмутилась Мэй. — Тебе не кажется, что это уже слишком? Она же только повернулась!

— Думаешь, директор давал ей время запомнить все ходы? — возразил он. — Если я окажусь в подземелье, то хочу быть уверенным, что оттуда выберусь.

Пока они пререкались, я потянулась к разложенным на столе местам. Под пристальными взглядами Ника и Хоста отодвинула ненужное и начала по очереди выставлять предметы: засохший боярышник, сложенный листок бумаги, вилка, кожаный кошелек… Хм, вещица не из дешевых, наверное, Лекса.

— Но зачем тебе в подземелье? — тем временем поинтересовалась Мэй.

— Чтобы выиграть пари, — не отвлекаясь от меня, ответил Хост.

— Пари?

Мэй разозлилась.

— Ты устроил все это из-за какого-то пари?

— Сейчас снова назовет его скалогрызом несчастным… — тихо шепнул Ник.

— Это непростое пари, — терпеливо ответил Лекс.

— А в твоей деятельности не бывает простых пари, — язвительно заметила Мэй. — И ладно бы проворачивал свои делишки с посторонними, но Лав!..

— Ругаются как парочка, — искоса на них глянув, шепнула я Нику, тот усмехнулся:

— Тяв-тяв-тяв, — передразнил ребят и продолжил следить за моими руками.

Раскладывая все вещи по очереди, я взяла один из одиннадцати предметов — цветок и усмехнулась: «Так вот в чем дело». Мэй сорвала в теплицах алмазную хризантему. Бутон этого цветка по прочности и красоте почти не отличается от одноименного драгоценного камня, однако, он легко растворяется в жидкостях, почему во время цветения его нельзя поливать. Если бутон не будет касаться воды, то может просуществовать вечность.

— У тебя азартная зависимость. Ты вообще о чем-нибудь, кроме пари, думаешь? — тем временем продолжали ругаться ребята.

— Конечно, думаю!

— Да ладно? Только закинь удочку, как ты обо всем забываешь и сразу клюешь. Сколько раз ты уже обобрал Ника?

— Я не виноват, что он такой неудачник!

— Он твой друг, а не неудачник! Или у тебя это в порядке вещей? По подземелью у тебя пари. С Ником постоянные пари. На Хоста тоже неоднократные пари. Про Лав вообще молчу, втянули ее непонятно во что.

— Это не я, а твой драгоценный Дами!

— Неважно! Если б ты не поддержал ту авантюру, то Лав не приходилось бы все это терпеть. Может, ты и со мной о чем-нибудь поспоришь? А то я как-то не у дел получаюсь…

— Не говори чепухи! Не буду я с тобой спорить!

— Это почему же?

— Потому… Потому… — потерялся Лекс, но быстро нашелся: — Потому что тебе постоянно не везет!

Это он зря.

— Ах, вот значит как! Значит, Нику не везет — это нормально, а я — это другое?

— Да! Другое! — расправил плечи Лекс. — Ник неудачник, а ты то в стену врежешься, то с лестницы навернешься, то взорвешься… Непонятно, как до сих пор остаешься живой.

Ух… Зря.

— Назло тебе! — обиженно надулась Мэй. — И чтоб ты знал, сейчас мне чертовски везет! Не веришь? Так проверь меня, как проверяешь Лав. Заключи со мной пари.

— Ты продуешь.

— Не говори гоп, пока не попался крот. Или боишься мне проиграть?

— Я? Я еще ни разу не… Ай, ладно! — сдался он. — Хочешь пари — будет тебе пари.

— На что спорим? — оживилась Мэй.

— На то, что с таким характером ты ни за что не найдешь себе парня.

— Это что же не так с моим характером?

— Ты нерешительная, слишком вежливая и правильная, при этом любишь поучать, совать нос в чужие дела и ведешь себя как мамочка-наседка.

Стиснув кулаки, Мэй от негодования покраснела до кончиков ушей, а Лекс ухмыльнулся и поинтересовался:

— Ну как? По рукам?

— По рукам! — воскликнула она.

— У тебя есть год, пока я учусь в Академии.

— Договорились.

— И Дамиан не считается.

— А Дами тут при чем?

— При том, — упрямо заявил Лекс. — Хост тоже.

— Хост?

— Он добрый. Если ты его попросишь, то он не сможет тебе отказать.

— Хорошо!

Скалясь, точно две пираньи, они пожали друг другу руки, а я как раз поставила последний предмет на его место:

— Все.

— Эй, ребят, — окликнул их Ник. — Если закончили ругаться — посмотрите. Я не уверен, но…

Все взоры обратились на стол. Сначала брови Лекса нахмурились, потом удивленно приподнялись, а после он плюхнулся на стул и радостно рассмеялся.

— Ты почему смеешься? — удивился Ник.

Но вместо ответа Лекс хитро прищурился и произнес:

— Эйдетическая память…

— Что-что? — хором переспросили Мэй и Ник, а я криво улыбнулась.

— Эйдетическая память, — повторил Хост, когда Лекс снова маниакально захихикал. — Способность вспомнить увиденное в деталях. Но ты уверен? — обратился он к Лексу.

— На все сто! — радостно ответил тот. — В детстве у меня был друг с такой же особенностью. Мог запомнить все до мелочей, но с возрастом потерял эту особенность, однако…

С широкой улыбкой он поднял стакан с кофе, который я последним поставила между монеткой и тарелкой из-под пирожного, и продемонстрировал ребятам.

— Я специально расставил все вещи в алфавитном порядке, чтобы их было проще проверить, поэтому уверен, что порядок верный. Но Лав не только правильно их разложила! Она выбрала стакан с тем же содержимым и объемом, хотя я намеренно перепутал его с другими. А еще каждый предмет повернула той же стороной. Сомнений нет…

Его губы изогнулись в хищной улыбке.

— Еще одна победа у меня в кармане.

— Бр-р-р, — передернуло Мэй. — Твоя алчность не знает границ.

Обернувшись ко мне, она с восхищением сказала:

— Лав, ты просто невероятна! Почему раньше не говорила об этой эдей… эде…

— Эйдетической, — все еще вертя в руках стакан, поправил ее Лекс.

— Эйдетической памяти, — зыркнула на него Мэй.

Я смущенно пожала плечами.

— Потому что не видела в этом необходимости.

— А ты помнишь абсолютно все и всегда? — подался ближе Ник.

— Что же ты такого хочешь ей показать, что так воспылал? — подколол его Лекс.

— Что-то да, а что-то со временем забываю, — проигнорировала я шутку. — Но проще всего мне даются записи.

— Ну-ка! — вырвал он книгу из рук Хоста, открыл случайную страницу, ненадолго показал мне и произнес: — Сможешь пересказать?

Все ребята мигом уставились в учебник истории, даже Мэй привстала с места, чтобы хоть что-то увидеть. Я вздохнула — вот главная причина, почему я никому не рассказывала о своей особенности — но спорить не стала и начала пересказывать, отчего у всех глаза на лоб полезли.