И всё‑таки Канину удалось меня задержать. Три тысячи рублей за снятие проклятия мне не каждый день предлагают, да ещё так настойчиво.

Когда Погорелов отъехал, увозя с собой арестованного барона, мы с Владимиром Владимировичем устроились в гостиной, за чаем. В кабинет возвращаться не торопились. Там сейчас всё пропитано эманациями Смерти.

– Вы уж извините меня за всё произошедшее, но мне право Штайнер не оставил другого выхода. Он заявился с утра, и меня с первых же секунд разговора с ним словно дурманом каким накрыло. Головой вроде понимаю, что какая‑то дичь происходит, а спорить с бароном не могу. А потом он ещё сказал, что наложил на меня проклятье, а дальше вы всё сами видели.

– Череп он подсунул?

– Именно так. Кстати, а что это за штука такая? Выглядит очень интересно. Я бы такую точно купил для коллекции, – начал оживать Канин, судя по тому, что его пробило на болтовню.

– Упаси вас Бог! Этот череп создаёт вокруг себя насыщенное поле эманаций Смерти и позволяет адептам этого вида магии создавать заклинания без жертвоприношений, – попытался я простым языком объяснить действие пробужденного артефакта.

– Вы хотите сказать, что адептам Смерти не нужны жертвоприношения?

– В какой‑то момент времени. Но перед этим их артефакт нужно напитать. И жертв для этого потребуется много. А поскольку я заметил, что его артефакт вполне заметно фонит, теряя часть собранной в него силы, то жертвы должны быть довольно свежие, чтобы он не успел разрядиться. Как я понимаю, барон не местный. Очень бы хотелось знать, где он жертв добыл. Навскидку, их должно быть не меньше полутора десятков, – прикинул и оценил я мощь артефакта Смерти и его фоновые потери.

– А какие жертвы ему нужны? Одарённые? Или кто‑то другой сойдёт? – живо поинтересовался хозяин особняка.

– Старики и пьяницы точно не подходят, а вот Одарённые или молодёжь ему вполне могли пригодиться.

– То‑то мне показалось, что я пару раз его по вечерам замечал, – по‑простецки почесал Владимир Владимирович в затылке. – Есть у нас одна улица на восточной окраине. Она вдоль кирпичных заводов идёт, а после Воскресенского кладбища в сторону железнодорожного депо уходит, к рабочим баракам. Там девок по вечерам много всяких прогуливается. На любой вкус. Вот там я его и приметил пару раз.

Хм, интересная информация, причём настолько, что я даже пока не стану спрашивать, а что Канин там делал.

Наскоро переговорили, что завтра я к нему подъеду и займусь проклятьем, а он посмотрит на те вещи, что я привезу, для их оценки, и тут я сообразил, что он мне сказал.

Чай в гостиной Канина внезапно показался мне слишком горячим, а беседа – слишком откровенной.

– Владимир Владимирович, – я осторожно поставил фарфоровую чашку на блюдце, – Вы говорите, видели Штайнера возле кирпичных заводов?

– Да, пару раз. – Коллекционер хитро прищурился. – Но, поручик, не думайте, что я там за похабными делами шастал. У меня там… совсем другие дела. Заказы.

– Какие, например? – невольно хохотну я, так как что тут непонятного.

Что ещё, кроме свежего «мяса» там можно заказывать.

– Торговые. – Он махнул рукой, тут же закрывшись. – Неважно. Важно то, что барон туда за девками приходил.

– Почему вы так решили?

– Потому что в те вечера, когда я его видел, на Воскресенской улице потом находили их трупы.

Я замер.

– Трупы?

– Молодых девиц, а то и вовсе девочек. – Канин понизил голос. – Бледные, как мел, без единой царапины. Будто жизнь из них высосали.

Жертвы.

Штайнер кормил ими череп. И если он успел убить несколько человек, то его артефакт должен был быть достаточно заряжен для серьезной магии.

– Владимир Владимирович, – я резко встал, – Вам нужно срочно убрать этот череп подальше. Лучше всего – закопать его где‑нибудь за городом. Или спрятать в какой‑то склеп.

– Но… – Канин растерянно заморгал. – Это же редкий экспонат!

– Это смерть в чистом виде. Если Штайнер или кто‑то ещё из его «коллег» почует его энергию, они придут за ним. И за вами заодно.

Канин побледнел.

– Вы… вы правы. Я распоряжусь.

– Хорошо. – Я кивнул, – А теперь извините, мне нужно срочно поговорить с капитаном Погореловым.

В жандармском управлении  

Кабинет капитана Погорелова оказался таким же аскетичным, как и он сам: голые стены, простой стол, пара стульев. На стене висел портрет императора и карта губернии.

– Поручик, – Погорелов отложил перо в сторону, – Я как раз собирался вас искать.

– По делу Штайнера?

– Да. – Он тяжело вздохнул. – Барон умер в камере час назад.

– Что?

– Сердце, говорят. Но… – Капитан понизил голос, – Он был пуст. Будто из него всю кровь выпили. Но на теле нет ни одной раны.

Я сжал кулаки.

– Череп.

– Что?

– Ничего. – Я резко встал. – Ваше Высокоблагородие, вам нужно проверить все места, где Штайнер бывал в последние дни. Особенно – Воскресенскую улицу, и найти, где он проживал.

– Почему?

– Потому что там могут быть еще жертвы. Но это пока моё предположение.

Погорелов нахмурился, но кивнул.

– Хорошо. Но, поручик, будьте осторожны. Если Штайнер был не один…

– Я знаю.

Я действительно знал, что он был не один.

На Воскресенской улице  

Улица оказалась такой, как её описывал Канин: грязной, полузаброшенной, с покосившимися домами и редкими фонарями. В воздухе витал запах гари от кирпичных заводов.

Я шел медленно, прислушиваясь к магическому фону. «Ванька» степенно ехал вслед за мной, не сильно приближаясь.

И я почувствовал.

За углом одного из домов, в узком переулке, над канавой, заросшей густыми лопухами, висело едва заметное облако эманаций Смерти.

Я подошел ближе и зажёг Светлячок.

В канаве лежала девушка. Пришлось спускаться вниз.

Молодая, лет четырнадцати – пятнадцати, в поношенном, но чистеньком платье. Лицо – белое, как бумага. Глаза – открытые, пустые. Наверное, они при жизни были голубыми, но сейчас поблёкли.

Но самое страшное – у нее на шее был след.

Маленький, аккуратный, едва заметный прокол, будто от укуса комара. Красное пятнышко, не более того.

Надо сильно постараться, чтобы его заметить, и знать, что искать.

– Вампир, – прошептал я.

Но не обычный.

Тот, кто это сделал, не пил кровь.

Он пил жизнь.

И где‑то в Саратове он все еще гуляет на свободе.

Труп девушки уже остыл. Я присел на корточки, осторожно провел пальцами над проколом на ее шее. Магический след был не свежим, но вполне читаемым – убийца действовал не больше суток назад.

– Пожиратель душ, – прошептал я про себя, ощущая знакомый привкус запретной магии.

Этот тип вампирических сущностей не интересовался кровью. Им нужна была сама жизненная сила, чистая энергия. Именно такой артефакт, как череп, мог привлекать их – он работал как аккумулятор, накапливая украденные жизни.

Я огляделся. Переулок был пуст, но в воздухе висело ощущение чужого присутствия.

– Покажись, – пробормотал я, активируя перстень с усиленной интуицией.

Камень на перстне дрогнул, и в сознании всплыл образ: высокий мужчина в темном пальто, склонившийся над жертвой. Лица разглядеть не удалось, но я уловил направление – убийца ушёл в сторону кладбища.

Воскресенское кладбище встретило меня тишиной, нарушаемой лишь скрипом старых ворот. Лунный свет пробивался сквозь редкие облака, освещая покосившиеся кресты и полуразрушенные склепы. Я шел медленно, держа руку на рукояти револьвера – не столько для защиты от людей, сколько от того, что могло скрываться в тени.

Перстень с усиленной интуицией горел на моем пальце, указывая направление. След вел к старой часовне в глубине кладбища.