Честно скажу — мне было чертовски ссыкотно, когда я подходил к Яне, лежащей на животе, и не был твёрдо уверен в том, что смогу ей помочь.

Отчего к Яне — так брошенная монета упала орлом. Была бы решка — сейчас на кушетке лежала бы Аня.

Если кто считает, что водить руками по обнажённому девичьему телу прикольно, то смотря как, и при каких обстоятельствах. Я же искал точки, обеспечивающие максимальный контакт с аурой. Нашёл, и почти на приличных местах, а дальше пошла вполне себе нудная и упорная работа, схожая с распутыванием рыбацкой сети, сбившейся в клубок.

Первую пару часов я что-то выравнивал, вытаскивал перепутавшиеся нити, пытался понять хитросплетения, а потом потребовался первый допинг! Первый мана — кристалл очень быстро потерял свой заряд.

Рано.

Я ещё ничего не сделал и даже ни разу не притронулся к тем нитям, меж которыми вплетено Проклятие.

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь витражные стёкла окон, давно сменился синевой сумерек, а я всё сидел, склонившись над мерцающим клубком магических нитей. Руки дрожали от напряжения — второй кристалл, выжатый до прозрачности, покатился по столу с глухим стуком.

— Слишком грубо, — прошипел я себе под нос, ощущая, как отражённое проклятие едким туманом оседает на пальцах.

Оно чувствовало мои попытки, сжималось, как плёнка, притворяясь хрупким, но стоило только потянуть темно-бордовую нить, вьющуюся змеёй среди золотых узоров, как она начинала пульсировать и вырываться из захвата моего силового жгута.

— «Живое», — понял я с внезапным холодком в груди.

Большинство проклятий — механизмы, слепые ловушки. Это же извивалось, подражало дыханию, училось и боролось за своё существование, как опытный и опасный магический паразит.

Третий кристалл пошёл, не самый ёмкий. Я снова поочерёдно окунаю ладони в глубокую миску с водой и вместо неё тут же появляется новая. Кто-то заботливо стирает со лба капли пота. А я начинаю работать быстрей. Плетения уже не столь густы и большая часть узлов распутана. Сейчас работаю в два щупа — жгута, а проклятие постепенно теряет силу и проворство. Под конец я и вовсе разошёлся, выхватывая сразу по две нити и тут же отправляя их в воду.

— Всё! — наконец-то закончив, откинулся на спинку стула и чуть подумав, всё-таки взял четвёртый камень, чтобы частично восстановить свой резерв Силы.

Добрую минуту сижу, покачиваясь и глупо улыбаясь. Славная работа получилась! Очень тонкая, можно смело сказать — филигранная.

— Владимир Васильевич, пойдёмте я вас за стол провожу, — слышу голос Александра из-за спины.

— Сначала умыться, — качаю в ответ головой, а потом долго, с фырканьем, полощусь в принесённом тазу с тёплой водой.

Хотел было подняться к себе, чтобы поменять мокрую рубашку, но понял, что вернуться обратно на первый этаж уже сил не хватит, не удержусь и прилягу «на минутку», так и оставаясь голодным.

Нет, так дело не пойдёт. Кастую на себя Восстановление Сил. И на несколько секунд замираю.

Во, теперь лучше, встаю, делаю пару неуверенных шагов, разминая затёкшие ноги, а потом уже довольно бодро плетусь в обеденный зал.

Меня ждут. Стол накрыт, но от супа я отказываюсь и пододвигаю к себе блюдо с запечённой уткой, отрываю ножку и едва слышным рычаньем начинаю её в темпе обгладывать. Затем вторую.

— Прошу извинить меня за непристойное поведение за столом, — сыто отваливаюсь на спинку, когда от утки ничего не остаётся, — Есть хотел до потери сознания.

Споласкиваю руки в принесённой миске и уже более спокойно обвожу всех взглядом.

— Владимир Васильевич, а у вас глаза красные! Ой, простите! — выпуливает Анна, и прижимает ладошку ко рту.

— Видимо сосуды полопались. Через день — другой пройдёт, — моргаю я несколько раз, чтобы убедиться — вижу всё хорошо и зрение не пострадало.

— С Яной всё в порядке? — неуверенно интересуется хозяйка усадьбы.

— Завтра — послезавтра уже точно несомненные улучшения увидите. Проклятие я уничтожил, но должен сказать, что сильный и опытный малефик его накладывал. Это кому же такому важному вы дорогу перешли?

— Пожалуй, мы после бала себя плохо почувствовали, — негромко произнесла Яна, появляясь в дверях зала.

— О, Яна Сергеевна, как вы себя чувствуете? — успел я первым задать вопрос, явно снимая его с губ родителей.

— Пока сказать не могу. В голове ясность появилась и я магию почувствовала, — неуверенно ответила моя пациентка.

— А вот магией не спешите пользоваться, по крайней мере ближайшую пару дней. Всё таки ауру я вам прилично разбередил, пока проклятие вытаскивал. Дайте ей восстановиться.

— Дочь, а не расскажешь нам, что у вас на балу произошло? — поинтересовался Сергей Никифорович.

— Всё хорошо было. Мы очень сыну князя понравились, он с каждую из нас на три танца приглашал.

— И кому-то это сильно не понравилось, — заметила Лариса Адольфовна, нервно затеребив руками носовой платок.

— Полячке одной и её злобной матушке. Та нас всё время злым взглядом сверлила и что-то пришёптывала про себя.

— А руками она вас не трогала? — тут же поинтересовался я.

Чтобы внедрить на расстояние столь сильное проклятие, нужен малефик с запредельной мощью, а вот при контакте — совсем другое дело. Намного проще выйдет.

— Нет, — сначала уверенно заявила было девушка, а потом призадумалась, — Хотя был момент, когда она неловко к столу подходила и меня случайно задела.

— А я с ней на выходе из туалетной комнаты чуть лбами не столкнулась. Она летела туда, словно на пожар, и даже не извинилась, — вспомнила Анна.

Все замолкли, пытаясь осмыслить услышанное.

— Я бы на вашем месте письмо в жандармское управление Тамбова отправил. Думаю, их отдел магического контроля сильно заинтересуется малефиком польского происхождения. А я со своей стороны готов описание проклятия предоставить. Знаете, очень уж хитро оно было замаскировано. Если не знать, где и что искать, то можно и не заметить, — благодарно кивнул я служанке, которая очень своевременно поставила передо мной стакан с крепким чаем.

— Это каким же образом? — подал голос Савелий Павлович, с интересом прислушивающийся к нашей беседе.

— Обычно проклятие выглядит, как прыщ на коже, или нарыв, если оно сильное. Такое трудно не заметить. А здесь его нити были настолько тонко переплетены с аурой, что лишь затеняли её верхнюю часть.

— Извините за вопрос, но откуда вы столько про проклятия знаете?

— Три года в военном училище провёл, где обучают армейских магов. Двести сорок курсантов с их фейерверком юношеских эмоций. Иное проклятие и не со зла делалось, в том смысле, что неосознанно, под влиянием стресса или ещё какого яркого происшествия. Например, поставил один другому подножку на полосе препятствий, а тот не просто упал, так ещё и ногу сломал, ну и проклял подлеца вслед, сам того не желая, — описал я один из случаев, выуженный из памяти реципиента.

— Надо же… — покачал головой Савелий Павлович, — Смогли удивить. Может вы ещё и в артефактах разбираетесь? — отчего-то потёр он руки.

— И не только разбираюсь. Кое-что своими руками делать приходилось, — кивнул я в ответ, наслаждаясь весьма достойным чаем.

— Любопытно было бы взглянуть, — прищурился он.

— Яна Сергеевна, будьте так добры, покажите вашему соседу тот амулет, который для вас Александр приобрёл, — попросил я свою пациентку, — Строго не судите, делалось наспех, так как у курсантов свободного времени немного, и почти что на коленке. Но работает.

— Хм. Оригинально, — оценил артефакт Савелий Павлович, — А кто вам рунную цепочку составлял?

— Сам. Всё сам. Сейчас уже знаю, как его можно улучшить, и обязательно сделаю это, как только время появится.

— А что-то ещё пробовали изготовить?

— Да, омолаживающие амулеты. Их тоже охотно раскупали, — жестом попросил я служанку ещё об одном стакане чая.

— Очень любопытно, а почему я про это не знаю! — тут же вклинилась в разговор Лариса Адольфовна.