Я взглянул на карту, где Карташёв уже наметил будущие линии «Паутин» и позиции для артиллерии. Теперь это был не просто план обороны. Это был план начала осады.

– Завтра, – сказал я твёрдо, – Начнём разметку под первую постоянную линию «Паутин». По новому чертежу. Используем и старые цепи, и те, что скоро придут. И подготовим площадки под орудийные гнёзда. Не три ствола, а шесть. С расчётом на те пушки, что везут к нам от Барановского.

Самойлов кивнул, в его глазах засветилось то самое, знакомое по Булухте, понимание – начинается долгая, методичная, тяжёлая работа. Но теперь у нас был не просто враг. У нас был план. И, что важнее – первая крупная победа, доказавшая, что этого врага можно бить.

Я отключил зарядное устройство. Энергия в жилах пела напряжённой, звонкой струной. Усталость никуда не делась, но её отодвинула в сторону холодная, ясная решимость.

Нейтралитет? Нет. Перемирие – да. Короткая передышка, которую умный полководец использует не для отдыха, а для подготовки нового, ещё более сокрушительного удара. И я твёрдо намерен стать этим полководцем.

– Готовь ещё одну пятёрку на выход. Чтобы все были со свежими фильтрами и заряженными артефактами. Через пятнадцать минут выходим, – скомандовал я Самойлову.

Выход задержался в связи с приходом первого обоза.

Рассказывать про то, с чем столкнулись два горе‑учёных, которых я направил к своенравному соседу, не стану. Даже вовсе не смешно, что все они обмочились, когда удирали от выползков из Аномалии. Испугались настолько, что смогли пробежать пару вёрст, прежде чем упали без сил и поняли, что их никто не преследует. А сосед… Он попросту ускакал впереди собственного визга, бросив их ещё в ограде своего имения. Дальше учёные добирались на своих двоих, проявив при этом весьма бодрую прыть, практически невиданную для простых городских жителей.

Эту новость привезли к нам обозники, которые прибыли с грузом, но по пути заночевали в Каменке, что от нас верстах в тридцати пяти.

И всё бы было смешно, если бы не было так грустно. Аномалия нашла слабое звено и ударила по нему, тем самым отделяя одно из купленных мной имений от всех остальных.

Что могу сказать… Дураки и самодуры в России никогда не переводились. Пусть их и немного, но порой даже одного‑двух на сотню нормальных, и то хватает.

Бесит одно – я опять на шаг позади! Я уже готовился закрепить итоги победы, а тут – на тебе! У меня фланг оголён! Да так неприятно, что мне впору эвакуацию отрезанного имения объявлять. И да, так я и сделаю. Подвёл меня соседушка. Позволил разорвать линию обороны. Надо армейцев предупредить, чтобы подстраховали и заткнули эту дыру кордонами. Не дай Бог мутанты в сторону Саратова прорвутся! Тогда и жертв не избежать и репутация моего отряда рухнет!

Не долго думая отправил гонца армейцам с письмом, где объяснил ситуацию и описал бегство соседа и возможные последствия его «подвига». А сам начал лихорадочно соображать.

Сосед оголил линию обороны на версту с гаком. Растянуть своих закрывая его усадьбу с деревней… Так себе затея. У меня хоть какие‑то оборонительные сооружения выстроены, есть артиллерийские позиции и установлена «Паутина» с артефактами ‑ловушками перед ней. А там… если он хотя бы частокол построил, и то праздник, хотя частокол без земляного вала и линии заземления – деньги на ветер. Бесполезен.

Дилемма в том, что я уже почти был собран на выход к Куполу, когда обозники приехали с новостями. На выход мне потребуется примерно час, может, чуть поменьше, но если в это время Аномалия запустит в брешь стадо мутантов…

К счастью, принимать непростое решение не пришлось. Наблюдатели доложили, что на дороге к нам появился десяток всадников в военной форме.

– Капитан Олейников, – вскоре представился поджарый офицер в драгунской форме.

– Барон Энгельгардт. Штабс‑капитан в отставке, – отрекомендовался я в свою очередь, специально упомянув звание.

– Наслышан, – кивнул он уважительно в ответ, – Нам встретился ваш вестовой и я позволил себе прочитать ваше письмо, впрочем, отправив его потом дальше, в штаб.

– Это хорошо. Значит мне не придётся тратить время на разъяснения. Могу я узнать, насколько хорошо вооружён прибывший с вами десяток?

– Кавалерийские карабины и пики, – нахмурился офицер, явно не понимая причину моего интереса.

– Если я вам добавлю десяток своих бойцов с защитными артефактами и некоторым снаряжением, вы сможете прикрыть хотя бы на пару часов имение Громова? Ничего сверхъестественного там не предвидится, но я опасаюсь прорыва мутантов. По сути, это будут почти обычные коровы или овцы, которые ещё не успели толком заматереть. Мои бойцы в два – три, много четыре выстрела их запросто кладут.

– Что вы задумали, барон? – сердито спросил капитан.

– У меня намечался выход к Куполу, где я серьёзно намеревался подёргать местного тигра за усы, но тут вдруг узнал, что сосед сбежал, а его имение, как нельзя более неудачно вклинилось меж моими тремя и четвёртым, что к северу. Если вы меня там подстрахуете на время выхода к Куполу, то буду крайне признателен. Заодно и диспозицию посмотрите. Я имение труса Громова защищать не намерен. Скорей всего это станет вашей ближайшей задачей, как мне кажется. Я ему предлагал и выкуп, и услуги обороны, но нет – «мы сами с усами». Отказал, а теперь и удрал.

Ну, каюсь, приврал чутка. В какой‑то степени неудачу соседа я предполагал. Просто не думал, что это случится настолько скоро. В моём имении Петровском у меня сейчас идёт комплектование и обмундирование уже почти шести десятков бойцов, собранных с миру по нитке, но по рекомендациям. Это уже вторая очередь. Первые сорок вояк влились пару недель назад, и если что, то Самойлов у меня уже давно не десятник, а почти что сотник! Правда, похоже, что такой карьерный рост его не особо радует, но он кряхтит и справляется. Я, кстати, тоже. А кому нынче легко?

Предполагаю, что моя маленькая армия в самое ближайшее время разрастётся за три с лишним сотни, если брать в расчёт не только бойцов, но сопутствующие службы и артиллерию.

Пока тяну, но если мой проект не получит государственной поддержки, то через пару месяцев мы Аномалии начнём проигрывать. Чисто из‑за финансов. Даже моих удачных проектов с артефактами вскоре не хватит на финансирование полномасштабных боевых действий.

Война – это деньги, деньги и ещё раз деньги, господа! И нет – не я это придумал!

По самым скромным подсчётам мне нужно не меньше дюжины пушек Яблоновского, с их расчётами и тройным обеспечением снарядами, которых иначе, как из Петербурга, ниоткуда не дождаться.

А это, если прикинуть на счётах, во что мне такое встанет… Ой‑ё‑ё‑ё…

Как теперь мне итог развидеть⁈ У меня таких денег на счету одновременно ни разу не было!

Ладно. Переживания оставлю на потом, а сейчас, пока Олейников готов, я начну нарезать им задачи на ближайшую пару часов.

Моя задача – доставить неприятности Аномалии, а у них – справиться с волной мутантов, если их вдруг выплеснет из‑под Купола.

Самойлова оставлю с собой, а сборный десяток под командованием Гринёва пойдёт с уланами.

Если что, даже Самойлов сказал, что Гринёв до звания десятника уже дорос, а это, знаете ли, из его уст оценка, которой можно доверять!

Сорок минут на марш, час на подготовку позиций и минирование, и я жду от них сигнал готовности – зелёную ракету. Мы начнём лишь после него.

Капитан Олейников, выслушав меня, долго молчал, изучая моё лицо. Не знаю, что он там увидел – остатки усталости, тлеющую ярость на бестолкового соседа или холодную решимость, но в итоге он согласно кивнул.

– Ладно, барон. На два часа прикроем. Но только два. И никаких геройств – если хлынет по‑настоящему, мы отойдём к нашим основным позициям. Ваши бойцы – под моим командованием на это время. Понятно?