Но мне она нужна на месяц раньше. Отчего так? У меня отлично сработало заклинание с разветвлёнными молниями. И я этот результат на три раза перепроверил.

Нет, наглухо плазмоидов я не убиваю, но им явно наносится серьёзный урон, после чего они тут же сбегают. Трусы.

Вот и возникла у меня идея – а не организовать ли мне этим ребятам этакую хорошую грозу с ливнем. И то, и другое они явно не любят.

Если рассматривать наше противостояние с Аномалией, то наблюдается некоторое равновесие. Встретились, показали себя и каждый довольно удачно врезал один другому по сопатке. И даже, не один раз.

Если дядюшка прав, то у иномирных амёб должен быть какой‑то порог ценности. Пожалуй, правильней сказать – окупаемости. В том смысле, что Аномалия должна приносить им прибыль, а не убыток. И сдаётся мне, что убыток у них исчисляется не в количестве потерянных Тварей, а в энергетических единицах, которой эти сущности питаются и за счёт чего живут.

Эту мысль, но уже более сформированную, я и изложил, когда к нам из Саратова прибыла целая делегация.

Остановились они лагерем в Каменском, что весьма предусмотрительно. От нас – вёрст тридцать будет. К нам же приехали четыре пролётки, на которых разместилась учёная и чиновничья братия.

Думаю, не стоит говорить, что перед их прибытием меня посетил десяток конных улан, которые чувствовали себя героями и опасливо глазея по сторонам, интересовались, насколько у нас тут безопасно. Вроде того, что их в разведку послали, чтобы выяснить этот вопрос.

– За всё время у меня один убитый и трое раненых, – пожал я плечами, оперируя лишь фактами, – Сейчас обстановку мы вроде бы контролируем, но эта Аномалия нового типа, и никаких гарантий я давать не намерен. Так и доложите тем, кто вас послал – всё на собственный страх и риск. Если Аномалия надумает «вздохнуть» – мы все тут останемся, и дай Бог, если просто погибшими, а не мутантами какими‑нибудь, что вовсе не исключено.

– Я вас понял. Так и доложу, – тут же вскочил командир уланов в седло, и они спешно отбыли. Дали дёру, если попросту.

Я уж думал, что после такого к нам никто не появиться, но не угадал.

Люди науки – они не совсем от мира сего. Не сказать, чтобы совсем на голову пристукнутые, но отчего‑то верящие в то, что лично с ними ничего плохого случиться не может.

Четыре пролётки. Десяток учёных и даже пара чиновников.

Те, так не иначе, как потом за такую поездку ордена себе потребуют. И скорей всего, получат. А учёным‑то что нужно? Дядя им и так всё на блюдечке преподносит, и даже контрольные цифры измерений не скрывает.

Делегация прибыла на следующий день после предупреждающего визита улан. Четыре пролётки действительно выгрузили двенадцать мужчин в тёмных городских сюртуках, с портфелями и озабоченными лицами. Среди них я узнал Васнецова, который кивнул мне с некоторой опаской, и незнакомого чиновника с орденской ленточкой в петлице – должно быть, представителя губернатора или самого Комитета.

Их взгляды, скользя по укреплениям форта, по усталым, но бдительным лицам моих бойцов, по оборудованной на холме позиции «Единорога», выражали смесь любопытства, высокомерия и плохо скрываемой тревоги. Они привыкли иметь дело с бумагами, а не с землёй, почерневшей от аномальной слизи.

Я встретил их у ворот, не приглашая внутрь сразу.

– Господа, – начал я без лишних церемоний. – Добро пожаловать на передовую. Прежде чем мы начнём, несколько правил. Не отходить от меня дальше чем на десять шагов. Не прикасаться ни к каким артефактам без разрешения. При появлении любой тревоги – немедленно следовать ко мне или к ближайшему укрытию. Воздух здесь тоже может быть… насыщен. Если почувствуете головную боль, тошноту, странные запахи – немедленно говорите. Ваши жизни сейчас – моя ответственность, и я не намерен её на себя брать легкомысленно.

Это отрезвило даже самого напыщенного чиновника. Они закивали, забормотали согласие.

Я провёл их вдоль первой линии – к месту, где стояла «Паутина». Теперь она выглядела не как стройная конструкция, а как почерневший, оплавленный скелет, опутанный уцелевшими цепями. Земля вокруг была покрыта чёрными, стекловидными пятнами – следами «переваренной» энергии.

– Вот результат нашего последнего контакта, – сказал я, указывая на разрушения. – Мы назвали это сооружение «Паутиной». Принцип – не отталкивание, а притяжение и поглощение. Работает. Но, как видите, не без потерь.

– Это… это они сделали? – спросил один из молодых учёных, с бледным лицом.

– Эволюционная волна энергетических амёб нового типа, – чётко, почти лекторским тоном, ответил я, пользуясь терминологией дяди. – Не те более примитивные твари, что были в Булухте. Это – высокоорганизованная форма жизни, следующий виток эволюции, возможно, с коллективным разумом. Они не просто ждут, пока их уничтожат. Они анализируют, адаптируются, контратакуют. Видите эти оплавления? Это работа так называемого «Червя» – существа, специализирующегося на поглощении магических полей. Он был послан специально, чтобы уничтожить наши предыдущие оборонительные артефакты. И у него получилось. Но мы сделали оборону более мощной, и пока она держит.

Васнецов, забыв о страхе, прильнул к остаткам тумбы, доставая из портфеля какой‑то приборчик с вращающимися стрелками.

– Коллективный разум… Энергетическая специализация… Владимир Васильевич, вы понимаете, что если это правда…

– Это правда, Пётр Аркадьевич, – перебил я. – Мы это проверили. На своей шкуре. Они прислали разведчиков – плазмоидов. Мы ответили «Столбами разлада. Они прислали специалиста – Червя. Мы ответили "Паутиной». Сейчас затишье. Они думают. И я почти уверен, что готовят что‑то новое. Возможно, уже притащили с собой из своего мира нечто новое для своего «зоопарка», чего мы ещё не видели.

Чиновник с ленточкой прочистил горло.

– Штабс‑ротмистр, всё это очень… впечатляюще. Но Комитет интересуется конкретикой. Насколько реально сдержать эту… волну? Какие ресурсы вам нужны?

Я обвёл взглядом их лица, выдерживая паузу.

– Я штабс‑ротмистр в отставке, – уточнил я на тот случай, если кто‑то вдруг пожелает покомандовать, – Ресурсы… Да, потребуются. Деньги, металл, кристаллы, люди. Много. Но главный ресурс – время и понимание. Вы не сможете прислать сюда батальон солдат и решить проблему штыковой атакой. Все погибнут, не дойдя до Купола. Это война нового типа. Война на истощение, на технологию, на понимание законов чужой реальности. Моя задача сейчас – не победить. Моя задача – не дать им выиграть. Создать такие условия, чтобы экспансия стала для них невыгодной. Чтобы каждая попытка прорваться стоила им больше, чем потенциальная выгода.

– И как вы этого добиваетесь? – спросил Васнецов.

– Комбинацией, – ответил я. – «Паутины» для энергетических форм. Артиллерия и заклинания стихий – для материальных или полуматериальных тварей. Мы выяснили, что огонь и электричество действуют на них угнетающе. Сейчас я работаю над идеей создания управляемой грозы над зоной их активности. Чтобы насытить периметр разрядами, которые будут постоянно «сбивать» их полевое единство.

– Гроза? В апреле? – скептически хмыкнул кто‑то из свиты.

– Не природная, – холодно парировал я. – Искусственная. Очаговая. Для этого нужны определённые условия и значительные затраты энергии. Но это возможно. Это будет следующий этап. Если мы покажем, что можем не просто обороняться, но и активно портить им «климат», их стратегия может измениться. Они могут перейти к обороне или… искать другой, более слабый участок для экспансии.

Последняя фраза заставила чиновника побледнеть. Мысль о том, что эту заразу можно просто «спугнуть» в соседнюю губернию, была ему явно не по душе.

– То есть вы предлагаете… откупиться? Создать здесь такие невыносимые условия, чтобы они ушли?