Первая кровь, которую никто из нас не увидел.

Зона сумела удивить в очередной раз.

Многие первоначальные планы оказались несостоятельны.

Всё оказалось сложней, и фактор неожиданности сейчас сыграл против нас.

– Вашбродь, что делаем? – застал меня вопрос Самойлова не в самый лучший момент.

Вопрос Самойлова повис в воздухе, как запах гари после взрыва. Я смотрел на тот клубящийся, желто‑зеленый туман, что медленно, но неотвратимо выползал из‑под сгустившейся лиловой пелены Внешнего Купола. Он стелился по земле, как тяжёлая ядовитая жидкость, поглощая кусты, бурьян и обезображенные деревья. Там, где он проходил, оставалась лишь почерневшая, безжизненная земля.

От того тумана не шёл сильный запах, лишь лёгкая сладость с горьким оттенком, от которой першило в горле. Но вибрация браслета на моей руке превратилась в непрерывную, болезненную дрожь. Артефакты у нескольких бойцов на передовой зашипели, и защитные поля погасли – перегруженные кристаллы не выдерживали.

– Отход! – крикнул я, голос хриплый от напряжения. – Всем назад! На артиллерийскую позицию! Ракета красная, сейчас же!

Один из бойцов, не теряя времени, выхватил ракетницу. С шипением сигнальная ракета взвилась в серое небо, оставляя за собой алый шлейф. Это был сигнал не просто к отступлению, а к экстренному отходу.

Мы начали пятиться, сохраняя строй, но уже без прежней чёткости. Жёлто‑зелёный туман полз за нами, словно живой, со скоростью пешехода. Его передний край колыхался и вытягивался щупальцами. А из него, из самой его гущи, начали появляться новые формы. Не мутанты из плоти, а нечто более жуткое. Сгустки того же тумана, принимающие обтекаемые, змеевидные или амёбообразные очертания. Они плыли над землёй, не касаясь её, и от них исходило леденящее душу ощущение пустоты и голода – не физического, а энергетического.

– Плазмоиды! – рявкнул кто‑то из старых булухтинцев. – Если что – бей по ним штыками, не дай вцепиться!

Один такой сгусток, похожий на жидкую медузу, накрыл отставшего бойца. Тот вскрикнул – коротко, отчаянно – и упал. Его щит‑накладка вспыхнул ярким синим пламенем и раскололся. Когда туманное «щупальце» отползло, на земле остался лишь силуэт обездвиженного тела.

Потом произошёл ещё один удар, и вполне удачный для наших противников. Я услышал за спиной крики раненых.

– Не останавливаться! Бегом! – Командовал позади Карташёв, подхватывая раненого под руку.

Его культя бессильно болталась, но голос был твёрд.

С холма грянул пушечный выстрел. Ефимов бил картечью по основанию ползучего тумана, пытаясь рассеять его. Снаряд врезался в землю, подняв фонтан чёрной грязи. Туман на мгновение отхлынул, заклубился, но затем снова пополз вперёд, невредимый. Обычная физическая сила была против него оказалась бесполезна.

Мы, задыхаясь, вскарабкались на обратный склон холма. Лица бойцов были бледны, в глазах – шок и непонимание. Они готовились к бою с чудовищами из плоти, а столкнулись с чем‑то эфемерным и оттого ещё более страшным. И с позором отступаем.

– Барин, обычными снарядами по этому дерьму – как горохом об стену, – доложил Ефимов, вытирая пот с лица. Его орудие дымилось, ствол был горячим. – Может, попробовать ваши «усиленные»? Но их всего три штуки…

– Не тратить, – отрезал я, глядя, как ядовитый туман начинает обтекать подножие холма, угрожая отрезать нам путь к отступлению. – Они для другого. Лыков! Приказ – сниматься с позиции. Отступаем к Форту №1. Марков! Конные – в арьергард, следите, чтобы туман не зашёл с флангов. Всем – бегом! Бросаем всё лишнее! Орудие тоже здесь оставим!

Мы отступали не как армия, а как толпа, спасающаяся от лесного пожара. Бросили палатки, часть ящиков со снарядами, даже одну подводу пришлось оставить – лошадь захромала. Жёлто‑зелёная стена медленно, но верно наступала нам на пятки. Казалось, она движется не по ветру, а по какому‑то своему, зловещему разумению, выбирая пути наименьшего сопротивления.

Только когда стены Форта №1 показались на горизонте, а за нами, на пригорках, замаячили дозорные с сигнальными флажками, мы позволили себе замедлить шаг. Туман, словно достигнув невидимой границы, остановился, поколебался на месте и начал медленно оседать, растворяясь в воздухе. Но чёрная, выжженная полоса земли позади нас осталась – зловещая метка, граница нового, неведомого мира.

В форте царила напряжённая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием вернувшихся и сдержанными стонами двух раненых – того, которого накрыл плазмоид, и ещё одного, получившего ожог от брызг той самой кислотной слизи.

Я стоял на стенке форта, глядя в сторону Котово. Внешний Купол теперь был виден невооружённым глазом – огромная, переливающаяся лиловым и изумрудным матовая сфера, упирающаяся в небо. А перед ним, на несколько вёрст, лежала мёртвая, выжженная и отравленная земля, патрулируемая туманными призраками.

Такой Зоны ещё ни разу нигде не было. Это что‑то новенькое. А то и вовсе очередной виток эволюции этих мерзких иномирных амёб.

Мой план «хирургической зачистки» провалился. Мы столкнулись не просто с мутантами, а с новой фазой развития Аномалии – с активной защитой периметра. «Ферма» казалась теперь не авантюрой, а безумием.

Ко мне подошёл дядя. Он выглядел серьёзным, но не подавленным. Сбиваясь, рассказал ему, с чем мы столкнулись.

– Плазмоиды, газообразные формы… – пробормотал он, глядя в ту же сторону. – Это даже интересно. Значит, система защиты не ограничивается биологической трансформацией. Она создаёт буферную среду, непригодную для обычной жизни. Интеллект? Или просто инстинктивный алгоритм?

– Мне всё равно, дядя, интеллект это или алгоритм, – довольно грубо ответил я. – Он убивает моих людей и отбирает мою землю. Как с этим бороться? Огнём не возьмёшь. Артефакты едва держат удар.

Профессор посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула та самая, знакомая искра учёного азарта.

– А кто сказал, что нужно брать огнём? Если это газ, его нужно рассеять. Если это полевая форма – дестабилизировать. У тебя же есть «инкубаторы», стабилизирующие поля. Нужно создать обратный процесс – генератор хаоса, диссонанса. Что‑то, что разорвёт связь, удерживающую эту тварь вместе. Или… – он задумался. – Или создать барьер. Не для защиты от них, а для них – чтобы они не могли выйти за определённые пределы. Очаг нужно не тушить, а изолировать.

Его слова, как всегда, были полны смысла. Но между теорией и работающим артефактом лежала пропасть времени, ресурсов и… новых жизней, которые можно было потерять.

Я спустился во двор, где бойцы пили воду, молча и сумрачно глядя в землю. Поражение, даже не полное, а тактическое, било по духу сильнее любой потери.

– Слушайте все! – сказал я громко, и сорок пар глаз уставились на меня. – Сегодня мы не отступили. Мы разведали. Мы узнали, с чем имеем дело. Эта штука – не пуля и не клыки. Её не возьмёшь штыковой атакой. Значит, будем бить по‑другому. Умением и хитростью. Профессор уже думает, как разогнать этот туман. А я думаю, как выманить оттуда тех, у кого ещё есть плоть, и перебить их на нашей территории. Отдыхайте. Завтра начнём готовить ловушки. И укреплять стены. Они отгородились от нас своим ядом и огнём? Что ж. Мы отгородимся от них своей сталью и волей. И посмотрим, кто кого переждёт и победит.

В голосе моём звучала уверенность, которой я сам не до конца чувствовал. Но люди нуждались не в правде, а в твёрдой руке. И я давал им её. Потому что отступать дальше было некуда. За нами был уже не просто полигон, а Саратов. И сотни, тысячи людей, которые поверили в мою защиту.

Война только началась. И она сразу показала, что пока правила в ней пишет не человек.

Вторая книга замечательного цикла. Рекомендую: