– И что? Даже стрелять не стали? – живо поинтересовался Преображенский.

– Пулями по энергетической сущности? – приподнял я бровь, – Нет, я скомандовал отступать, и последних из нас буквально выкинуло из‑под Купола.

– Эх, нужно было хотя бы попробовать… – расстроился Николай Семёнович.

– И похоронить там весь свой десяток?

– Неужто вы испугались, барон? – на этот раз вопрос задал Васнецов.

– За себя – нет. Я, скорей всего смог бы выжить, так как был под мощной многоуровневой магической защитой. Но бойцов терять из‑за глупости не обучен и не намерен. Оттого и сделал немного по‑другому. Как мне кажется, более изящно. Я выманил Тварь из‑под Купола, совсем на чуть‑чуть, дал ей возможность выстрелить Молнией, которую успешно заземлил, и в ответ ударил магией. Удачно. Тварь исчезла и больше не появлялась.

Про этот момент пришлось рассказывать более подробно. Тактика заземления энергетики плотным солёным дождём обоих профессоров изрядно впечатлила.

– Вы считаете, что та же морская вода может разрушать целостность Купола? – подался вперёд Преображенский, в волнении сжимая руки в замок.

– Не уверен, но отчего бы не попробовать. Что‑то же обеспокоило Тварь, раз она высунулась и попробовала атаковать, – пожал я плечами.

– А что‑нибудь вам показалось странным или знакомым? – задал Васнецов правильный вопрос.

– Фон под Куполом раза в два выше, чем был у Булухты. Это подтвердил мой самодельный измеритель и фильтры бойцов.

– Фильтры?

– Артефакты моей работы. Я же хожу под Купол с неодарёнными. Приходится их защищать.

– И как же они работают?

Хм… Пришлось заказать себе ещё кофе и поверхностно пояснить принцип работы своего артефакта, не особо вдаваясь в подробности и детали. Вот уж что‑что, а свои разработки отдавать бесплатно в чужие руки – увольте.

Государство целые научные Академии содержит и профессора в них оклады получают нешуточные. Или пусть чуть поделятся финансами, что вряд ли, или сами работают. А проехаться на загривке у бедного барона – не выйдет. Сами, господа, сами. Вопрос не вашего уровня? Тогда добро пожаловать к молодому мастеру артефактов! За ваши деньги он на блюдечке с голубой каёмочкой вам пару сотен артефактов продаст. Да каких! Уже апробированных в самом центре Аномалии!

Собственно, в этом и заключается главный смысл моего визита на сегодняшнюю встречу. Показать, что я готов для сотрудничества и даже порой знаю и умею чуть больше, чем господа учёные, но за мои услуги и товары нужно платить.

– А что вы сами думаете о природе Аномалий? – Васнецов заказал себе чай, и на стол подали небольшой самовар с заварником.

– Свою точку зрения я уже высказал тайному советнику Алексею Петровичу Воронцову. Это не природное образование. Это искусственный объект, воплощенный в камне и энергии. И нам нужно понять не «что это такое», а «зачем и почему». До недавнего времени я считал, что у меня начала складываться теория по этому поводу, но сейчас я в сомнении. Есть и другое объяснение, в которое многие детали укладываются заметно лучше.

– Не желаете им с нами поделиться? – небрежно спросил Васнецов, вот только прозвучало это несколько вкрадчиво.

– Увы – это не моя версия. Чтобы делиться догадками другого человека, сначала стоит у него спросить, а согласен ли он на такое разглашение.

– Так и спросите. Надеюсь, у вас есть такая возможность.

– Есть, конечно. Отчего не быть. Это же мой дядя – профессор Энгельгардт.

– Вот даже как! – откинулся Васнецов на спинку стула и начал потирать висок пальцем, – Вы знаете, а мне теперь многое становится более понятным.

Я хихикнул про себя. Стопроцентное попадание! Осталось лишь правильно разыграть карту.

Что сейчас оба моих собеседника сами себе придумают, я вряд ли узнаю, но за мои слова они уцепились, как утопающий за спасательный круг.

– Я готов с ним встретиться, – высокомерно заявил Васнецов.

Типа – снизошёл.

– Чтобы узнать, что за работу он готовит для Сорбонны или Венского университета?

– Позвольте, а почему для них? Это же… по меньшей мере не патриотично!

– Вы хотите надавить на патриотичность ссыльному профессору, которого лишили свободы передвижения и даже скудной пенсии? За что? За то, что он пытался защитить своих лучших студентов? Сорбонна его хотя бы Почётным Академиком признает и станет деньги платить. Пусть немного, но хоть сколько‑то. У дядюшки семья, знаете ли, а это расходы.

– Могли бы и вы помочь, – сварливо отметил Васнецов, скорей всего, чисто, чтобы сказать хоть что‑то.

– Я помогаю, но буквально недавно я принял на службу два десятка отставников из пограничных войск. Именно с ними я заходил под Купол новой Аномалии, – поставил я на стол опустевшую кружку.

– Не вижу связи, – нахмурился профессор.

– Так она самая прямая. Теперь мне приходится платить бойцам оклад, кормить их, обеспечивать оружием и амуницией, строить им дома. Моё имение находится не в том состоянии, чтобы их содержать. Выход к Куполу был вынужденной мерой, но никаких доходов он не принёс, а значит – я буду ждать. На последующие этапы разведки у меня пока что нет средств.

– Ждать чего? – правильно вычленил Преображенский основной смысл сказанного.

– Естественно – роста Аномалии. Когда она расширится, появится необходимость в уничтожении Тварей, как и станут добычей ресурсы с них. Возможно тогда отряд перейдёт на самоокупаемость, а пока его содержание мне вовсе не в скромные деньги обходится. Впрочем, что я вам рассказываю – армия никогда дёшево не стоила. Тем более такая, как у меня. Обстрелянные ветераны, которые участвовали в уничтожении не одной сотни Тварей.

Немного помолчали.

– Как вы считаете, Владимир Васильевич, отчего Булухтинская Аномалия сама по себе свернулась и поменяла место? – в задумчивости, побарабанил Васнецов по столу пальцами, словно он на рояле играет.

– Во! Именно этот вопрос никак не вписывался в мою первоначальную теорию, зато версия дяди такой момент объясняет запросто и вполне логично.

– Но вы нам про это не расскажете?

– Уверен, дядя расскажет, если вы его порадуете.

– И каким же образом?

– Снятием с него статуса ссыльного и восстановлением пенсиона. Не правда ли, господа, какие мелочи порой бывают на кону мировой Истории?

– А если его теория окажется не верна?

– Так и риск не велик. Подмахнуть бумажку о снятии статуса ссыльного и начать выплачивать скромную пенсию.

– Вы не представляете, какая это бюрократия! – с испугом взмахнул руками профессор Преображенский.

– Даже для фельдмаршала Барятинского? Он, кстати, до сих пор у нас в Саратове гостит, – с намёком усмехнулся я в ответ, поднимаясь из‑за стола.

Всё что нужно уже сказано. А будет или нет продолжение разговора – посмотрим.

Одно я понял однозначно – своей теории у Васнецова нет! Он приехал за информацией и, возможно, за экспериментальными данными. И я ему эти данные продам. Но на моих условиях.

Вернувшись в свой особняк, я не стал дожидаться, пока академическая мысль созреет. У меня были свои дела, куда более насущные и прибыльные. Разговор с профессорами лишь укрепил мою уверенность: путь к изучению аномалий лежит не через просьбы и доклады, а через реальные ресурсы и производство. Нужно было сделать мой «Отряд» не просто боевой единицей, а самодостаточной экономической силой.

Моя мастерская в сарае уже не справлялась. Артефакты «Красоты» для дам требовали деликатной ручной работы и магической настройки, здесь я доверял только себе и сёстрам Янковским. Но для массового производства «щитовых» фильтров, простых стабилизирующих амулетов и, главное, для новых сельхозартефактов требовался поток. Промышленный.

На следующий день я отправился в городскую управу с новым пакетом документов, заранее подготовленных стряпчим – на этот раз на открытие «Мастерских точной механики и магического литья барона Энгельгардта». Чиновники, уже наученные горьким опытом, встретили меня с опасливым почтением. Разрешение, подкреплённое намёком на «интерес фельдмаршала к развитию оборонного и сельскохозяйственного потенциала края», в итоге выдали за неделю – скорость невиданная.