– Прибор для замера… э‑э‑э… «глубины фона», как вы говорили, – смущенно пояснил Гришка. – По моим расчетам, должен показывать не просто уровень, а его… структуру. Вдруг пригодится.

Я с уважением посмотрел на парня. Он не просто повторял мои схемы – он уже начинал творить свое.

– Отличная работа. Беру с собой.

Завтрак в столовой прошел в гробовой тишине. Воздух был густ от немого напряжения. Каждый понимал, куда и зачем мы идем.

Ровно в семь Удалов вышел на плац, где уже строился отряд.

– Проверка снаряжения! – его голос прозвучал на удивление бодро и уверенно. – По списку!

Началась тщательная, почти ритуальная процедура. Старшие унтер‑офицеры обходили строй, проверяя подсумки, проверяя затворы, ощупывая подвески с артефактами. Я лично проверил заряд на каждом обереге, на каждом накопителе. Сегодня малейшая оплошность могла стоить жизни не одному человеку, а всем.

Львов, мрачный и не выспавшийся, лично проверял снаряжение хозяйственников – ломы, веревки, щупы. Карлович сверялся с картами и компасами, внося последние правки.

– Отряд, смирно! – скомандовал Удалов, когда проверка была завершена. Он медленно прошелся вдоль строя, глядя в лица бойцов.

– Задача ясна. Мы не ищем боя. Наша цель – глаза и уши. Увидели что‑то – доклад. Непонятная угроза – отход. Мы – не пушечное мясо, мы – самый ценный ресурс Империи на этой границе. С нами Бог и правое дело! Вольно!

Строй распался. Бойцы направились к подводам, на которых было погружено тяжелое снаряжение – щиты, дополнительные запасы патронов, продовольствие и даже вода.

Я подошел к Удалову.

– Все готовы, Викентий Константинович, – доложил вовсе не по‑уставному.

Он кивнул, глядя на уходящие подводы.

– Знаете, Владимир Васильевич, я всю ночь думал… Мы спустили пар, как говорил Львов. Но что, если мы были не в котле, а… в дыхательном аппарате? И теперь полезли в самое легкое?

Эта мысль, высказанная вслух, показалась мне куда более тревожной, чем все вчерашние опасения. Мы не просто шли в неизвестность. Мы шли в самое сердце системы, не зная, живое оно или мертвое. И если живое – как оно отреагирует на непрошеных гостей?

Солнце, начав подниматься над степью, осветило наш маленький караван, двигавшийся навстречу тусклой, безмолвной полусфере Второго Купола. Путь был открыт. Ответы – впереди.

Рассвет застал нас уже верстах в трёх от заставы. Отряд был невелик, но подобран с тщанием, достойным столичных гвардейцев. Каждый был оснащен до зубов: новые обереги, аптечки, двойной запас патронов, эликсиры и, на всякий случай, по стограммовой фляжке спирта во внутреннем кармане гимнастёрки – не для храбрости, а для дезинфекции.

Я, Удалов, Львов, Карлович – команда магов.

Перед выходом Удалов построил всех на плацу.

– Задача – разведка, а не зачистка, – его голос был спокоен и тверд. – Никакой лишней стрельбы. Видите цель – фиксируйте и докладывайте. Штабс‑капитан Энгельгардт – старший по магическому обеспечению. Его приказы в этой области – закон. Вопросы?

Вопросов не было. Все понимали значимость сегодняшнего выхода, и риск.

Дорога до внешнего Купола заняла немногим больше часа. То, что мы увидели, подтвердило слова наблюдателей – тишина была зловещей. Ни привычного шелеста в кустах, ни пролетающих хищных птиц. Даже ветер стих, словно затаив дыхание.

– Как на кладбище, – мрачно пробормотал Львов, озираясь по сторонам.

– Только не кресты, а вот это, – ткнул пальцем Васильков в странное образование у подножия холма.

Мы подошли ближе. Это была не тварь, а нечто иное – гигантский, оплавленный с одного бока кристалл, от которого во все стороны расходились застывшие в земле черные прожилки, похожие на корни. От него веяло холодом и пустотой.

– Энергетический сгусток, – тихо сказал я, ощущая ладонью исходящий от объекта холод. – Выгоревший. Похоже, во время последнего выброса такие образования по всему периметру и появились. Они теперь работают как громоотводы, притягивая и рассеивая остаточный магический фон.

– Значит, тварям тут теперь нечем поживиться, – заключил Карлович, делая пометку в полевом журнале. – Потому они и ушли. Или вымерли.

– Сначала организуем обычный Пробой и отстреливаем всех, кто выскочит оттуда. Потом работаем внутри Купола. Заходим чётко оговорённой командой. Остальные страхуют снаружи и периодически обновляют собой Пробой, чтобы он к нашему возвращению не закрылся, – на всякий случай повторил майор поставленные задачи и оглядел всех офицеров, дожидаясь подтверждающих кивков, что приказ понятен и принят к исполнению.

Отстрелялись, как положено: четыре шакала и два сайгака. И лишь потом, расширив Пробой, начали заходить внутрь аномалии.

Продвижение к Внутреннему Куполу было больше похоже на прогулку, чем на боевую вылазку. Практическое отсутствие привычного мощного магического давления и полная тишина действовали на нервы сильнее, чем вылазки Тварей.

– Ничего не понимаю, – нарушил молчание Карлович, сверяясь с компасом. – Стрелка пляшет. Магнитные аномалии. И фон… он заметно упал, но изменился. Стал… более структурированным.

– Как в хорошей мастерской, – кивнул я, чувствуя это кожей. – Упорядоченные потоки. Это не дикая аномалия. Это система.

Львов лишь хмыкнул, но его взгляд был пристальным. Он, как и все мы, чувствовал, что оказался внутри чего‑то грандиозного и чуждого.

Как так… Пройти больше пяти вёрст под Куполом, и убить всего лишь пару тварюшек. Причём, тихо, так как стрелять я без нужды запретил.

Второй Купол напоминал не блеклую стену, а медленно переливающуюся перламутровую пленку. Васильков со своими стрелками занял позиции по периметру, обеспечивая прикрытие. Львов воткнул в землю стабилизирующий щуп.

– Готовы, – его голос прозвучал глухо в непривычной тишине.

Удалов кивнул мне.

– Вперед, Владимир Васильевич.

Организовываю Пробой уже во внутреннем Куполе. Никто из него не вышел. Выглядит, как предложение зайти в гости.

Я стою шагах в пятидесяти сбоку от Пробоя, укутавшись сразу в пару Щитов. Остальные поодаль, примерно в двухстах шагах. Прогнозируя выброс из Пробоя второго Купола я был готов ко всему, даже к протуберанцу мощнейшего магического потока. Но нет. Лишь ощутимо добавилось магического фона, а воздух зашевелился и заискрился, словно кто‑то в натопленную избу с мороза зашёл. Покачав головой, подошёл к черте Пробоя. Никаких движений. Попробовать пройти?

Я сделал шаг. Ожидал сопротивления, толчка… Но его не было. Лишь легкое головокружение, как при быстром подъеме, и смена картины мира.

Зашёл, вышел. Снова зашёл и ещё раз вышел. Вроде нормально. Пригласил всех остальных, помахав им рукой.

Контраст был ошеломляющим. Снаружи – промерзшая степь. Здесь – парящий, теплый воздух, упругий изумрудный мох под ногами и фосфоресцирующий свет, лившийся с ветвей невиданных растений. Пахло озоном и сладковатой, незнакомой пыльцой.

Мы стояли на краю леса, которого не должно было существовать. В центре очищенной площадки возвышалось сооружение из темного, отполированного камня, испещренное пульсирующими сложными узорами. Его окружал ещё один защитный Купол, очень похожий на яйцо, выставленное острым концом вверх.

– Технология, – пробормотал Львов, подходя ближе. – Но не наша.

– Никаких следов тварей, – нарушил тишину Васильков, осматривая местность через бинокль. – И людей тоже. Как будто вымерло всё.

Внезапно Карлович, стоявший в арьергарде, вздрогнул и указал на стену.

– Смотрите! Знаки!

Это были не просто узоры. Ровные ряды сложных глифов покрывали поверхность стены примерно через каждые пятнадцать шагов, восходя вверх ровным столбцом.