Он протянул мне смятый и влажный листок бумаги – донесение, написанное торопливым, нервным почерком, с оторванным верхом листа.

«…атак не было, но наблюдаем аномальную активность. Твари не подходят, но и не уходят. Стоят по опушке леса, замерли вдалеке. Не двигаются, не издают звуков. Просто смотрят. Уже третьи сутки. На виду их около сотни, сколько на самом деле узнать не представляется возможным. Личный состав нервничает. Просим указаний…»

– Смотрят? – перечитал я удивившую меня фразу вслух. – Что значит, смотрят?

– А чёрт его знает! – Удалов провёл рукой по лицу. – Начальник заставы – старый служака, паникёрством не страдает. Если пишет «смотрят» – значит, так и есть. Как истуканы стоят и смотрят на заставу. Непонятно одно – чего им надо.

Это было тревожно. Новое поведение. Непредсказуемое. А всё непонятное на границе рано или поздно оборачивается бедой или неприятностями, если повезёт. То, что ротмистр ко мне пришёл за объяснениями вполне объяснимо. С некоторых пор я считаюсь неплохим специалистов по Тварям.

– Как же посыльному удалось до нас добраться? – уважительно качнул я головой, про себя отметив отчаянную смелость гонца.

– Ползком по ручью до реки, а дальше лодкой. Стрелки с заставы страховали, но он смог выбраться тихо. Но отчего Твари стоят и не нападают?

– С одной стороны такое положение вовсе не плохо. Ещё день – два постоят и сами начнут с ног валиться. А причина… допустим, что‑то случилось с той Тварью, которая подчинила себе эту стаю. Мы же наглядно видели, как тварюшки рангом поменьше подчиняются командам и осуществляют свои атаки вполне осознанно. И пусть командиры у них пока недостаточно опытны, но даже плохо организованный набег опасней, чем череда хаотических нападений мелкими стаями.

– Даже представить себе на готов, что могло случится с их вожаком – контролёром, – помотал головой ротмистр.

– Скорей всего вожак жив, но ранен, или попал в ловушку, – ответил я, чуть подумав, – Иначе, после его гибели, тварюшки бы попросту разбежались, выйдя из‑под контроля. Может вожак ногу сломал, в колодец провалился, или с лошадью встретился.

– С лошадью?

– Ай, не обращайте внимания. Просто я как‑то раз с лошадью поговорил, которая мутантов уничтожала, – отмахнулся я, досадуя на своё нелепое предположение.

– Ладно, примем вашу версию, как рабочую. А мне что можете посоветовать? – нервно поправил Удалов тугой воротник форменной рубахи.

– Берите гонца и езжайте с ним к командиру прибывшего к нам подкрепления, – пожал я плечами, – Сдаётся мне, нам оно уже не слишком пригодится, а на просьбы соседей надо реагировать. Пусть подтянут хоть тех же кавалеристов поближе к заставе, но не вступая с Тварями в контакт.

– Хм, неплохое решение. Пожалуй, так и сделаю. Благодарю за совет, – энергично поднялся с места ротмистр, и выйдя на улицу тут же скомандовал седлать коней.

После сражения с Тварями как‑то незаметно пролетела неделя.

Мелкие стайки мутантов, в пять – семь особей ещё пару раз выходили к заставе, но близко не совались, предпочитая поискать себе добычу по зубам. Даже однажды замеченная стая ворон и та к нам не сунулась, хотя мы до сих пор не полностью расчистили окрестности заставы от трупов.

В рейды, понятное дело, пока никто не выходит. Тварюшек по степи нынче много бродит, а начни отстреливаться от одной стаи, запросто на шум другие примчатся.

Раненых подняли и поставили в строй всех, и в этом не последнюю роль сыграло моё Среднее Исцеление. Кстати, я его неплохо прокачал и может даже перешёл на второй уровень Адепта, но для уточнения нужны особые замеры, и произвести их можно далеко не в каждой клинике.

Зато сегодня, впервые за неделю, мы получили почту. Мне пришло письмо от дяди, ссыльного профессора:

«Владимир, здравствуй! Как мне пишет жена из Петербурга, моё дело неожиданно сдвинулось и в благоприятную сторону. Похоже, что мой скептицизм, который я тебе выразил по поводу возможного изменения места ссылки, оказался преждевременным. Не знаю, радоваться мне или огорчаться, так как к своей небольшой усадьбе я прикипел душой и добился здесь впечатляющих аграрных успехов, но большие территории и более благодатный климат манят, чего уж скрывать. Жену, в свою очередь порадовала близость губернского города, как и смена климата. Промозглый Петербург пагубно сказывается на её здоровье».

Письмо у дядюшки вышло длинное, на три страницы, но самое главное я выяснил в самом начале – профессор не прочь переехать. Так что про его опыты хозяйствования и про общение с крестьянами я читал по диагонали.

Но вспоминая его письма, я не мог не признать, что в чём‑то мне его послания помогли. Хотя бы, в простейшем бытовом вопросе – не стоит излишне романтизировать отношения с крестьянскими девушками. У них всё просто, прагматично и незатейливо: кормит – поит – одевает, не бьёт, тяжёлой работой не гнобит – так чего ещё от мужика желать, а уж за подарки девка ответит со всем прилежанием и старательностью.

Пароходик с почтой к нашему причалу не просто так подошёл. Люди, живущие у реки, за состоянием дел с аномалией внимательно следят. Так что пары дней не пройдёт, как по реке разнесётся весть, что Осенний Гон, который в этом году выдался ранним, пошёл на исход.

Глядишь, и Дуняша скоро вернётся.

И тут стоит отметить важный момент – чёртовы сословия!

Вот лежу одетый на кровати, поверх одеяла, и болтая ногой пытаюсь сравнить Дуняшу, графиню и генеральскую внучку. Чисто, как женщин и спутниц жизни.

Если рассуждать объективно, то по всем параметрам, кроме образования и знатности, селянка выигрывает.

Воспитание? Так и тут Дуняша впереди. Она даже представить себе не может, что мужчине можно выесть мозг, загрузить его вопросами про чувства, а потом уйти в отдельную спальню, сославшись на головную боль. Обычная крестьянская девушка способна на то, что аристократкам недоступно. Она даже может помочь снять сапоги, когда ты вернёшься домой смертельно усталым, и не только это.

Но вот нет. Крестьянка⁈ Низзяяя!! Гадские сословные правила и нормы жизни тут же определят тебя в изгои.

В очередной раз убеждаюсь. Ничто в мире не идеально и всё имеет свою цену. Каждый социум и слой населения имеет свои ограничения, ниже которых планку опускать нельзя.

Это я к чему? Да всего лишь к тому, что при переселении в Саратов мне предстоит озаботиться приличным выездом, дворецким и полным набором разнообразных достойных костюмов на все случаи жизни.

А потом нужно думать… Тут или невеста потребуется, из хорошей семьи, или любовница. Иначе шепотки пойдут‑с.

Во на какие размышления может потянуть скучающего офицера, если его на целую неделю запереть на отдельно взятой заставе!

Саратов. Особняк Янковских.  

– Дорогой, мы опять приглашены на званый ужин! – с восторгом прочитала очередное письмо Лариса Адольфовна, – Тебе определённо стоит сегодня воздержаться от встречи с соседом и пришла пора обновить твой гардероб. Заодно девочкам что‑нибудь новенькое закажем.

– Так мы же…

– В этих платьях их уже видели! Ты что, не понимаешь? Благодаря моим новым связям мы нынче получаем такие приглашения, о которых раньше и мечтать не могли! Наши девочки не должны плохо выглядеть! Если что, мне уже три раза сказали, что они самые красивые из всех потенциальных невест Саратова!

– А им самим кто нравится? – флегматично потянулся Сергей Никифорович, привычно пропуская мимо ушей добрую половину фонтана речей и эмоций супруги.

– Кто – кто… – слегка растерялась Лариса Адольфовна, зная ответ, – Да какая разница! Это наша с тобой обязанность – обеспечить и выбрать девочкам самые лучшие партии.