Тело гигантского паука содрогнулось в последней, титанической конвульсии, его сломанные ноги беспомощно заскребли по камню. Затем оно обмякло. Разумный, древний свет в ее черных глазах погас, сменившись мутной пустотой.

Королева была мертва.

В тот же миг, как ее жизнь угасла, воздух над ее телом замерцал. Кайен почувствовал это всем своим существом. Рождение новой Эпитафии.

Она не была похожа на другие. Это не был монолитный кристалл Райкера или грубый комок Корвуса. Из тела мертвой твари поднялась сложная, переплетающаяся структура из тончайших, полупрозрачных нитей обсидианового цвета. Она висела в воздухе, медленно вращаясь, похожая на призрачную, идеальную паутину или на схему нервной системы неведомого бога. Она была прекрасна и в то же время абсолютно чужда.

Кайен протянул к ней не руку, а свое сознание. Он «прочитал» ее суть.

В ней не было ни ярости, ни чести. В ней была лишь одна, холодная, всеобъемлющая концепция. Контроль.

Это было наследие существа, которое всю свою жизнь повелевало. Контроль над своим роем, который был продолжением ее воли. Контроль над своей территорией, каждым уголком, опутанным паутиной. Контроль над своей добычей, пойманной в хитроумные ловушки. Это была Эпитафия стратега, властителя, кукловода.

— Кайен? — осторожно позвала Лира, видя его застывшее, отсутствующее выражение лица. Она не видела Эпитафию, но чувствовала странную, давящую энергию, исходящую от тела мертвой Королевы.

Он стоял перед выбором. Он отверг чистый, безумный Голод Костяного Жнеца. Но это… это было другое. Это была не слепая стихия. Это был инструмент. Опасный, чужеродный, но невероятно мощный инструмент. Он подумал о клане Алого Кулака, о шпионах, о необходимости манипулировать информацией и расставлять ловушки в мире людей.

Это была сила, которая ему была нужна.

Он принял решение.

Он открыл свою душу, и обсидиановая паутина, словно найдя свой дом, безболезненно и быстро влилась в него.

Ощущение было странным. Не было ни боли, ни информационного шторма. Было чувство, словно на его сознание наложили тонкую, невидимую сеть. Внезапно он осознал все в этом зале на совершенно новом уровне. Он чувствовал вибрацию каждого камушка на полу. Он знал точное местоположение каждого выжившего паучка, забившегося в щели. Он ощущал потоки воздуха, движущиеся по залу. Все это место превратилось в его собственную, ментальную карту.

Он заглянул в свою душу. Рядом с подавленным железным комком Корвуса и его собственным прозрачным кристаллом теперь висела она. Идеальная, мерцающая черная сеть. И она не просто висела рядом. Ее тончайшие нити тянулись к другим Эпитафиям, соединяя их, организуя их. Она превращала его хаотичный внутренний мир в упорядоченную систему.

— Все в порядке, — сказал он, и его голос был спокоен. — Все кончено.

Они приступили к делу. Нужно было забрать доказательство и обыскать логово.

— Гильдия потребует ее главные ядовитые железы, — сказала Лира, доставая свой нож. — Они ценятся алхимиками.

С ее знанием анатомии хищников они быстро и аккуратно извлекли две пульсирующие, размером с кулак, железы, наполненные густым, зеленоватым ядом, и упаковали их в непромокаемый мешок.

Затем они начали осматривать коконы. Большинство из них содержало лишь обглоданные кости и ржавый металл. Но им повезло. В одном из самых старых и крупных коконов, висевших в дальней нише, они нашли тело наемника в хорошо сохранившейся мифриловой кольчуге. А на его пальце было оно — пространственное кольцо.

Внутри они нашли горсть золотых монет — целое состояние по меркам их прошлой жизни, — несколько лечебных эликсиров и, что самое ценное, детально прорисованную карту торговых путей этого региона, включая тайные тропы контрабандистов.

— Удача улыбнулась нам, — сказала Лира, взвешивая в руке мешочек с монетами.

— Это не удача, — ответил Кайен. — Это плата.

Собрав свою добычу, они двинулись в обратный путь. Канализация больше не казалась им запутанным лабиринтом. Своим новым, «сетевым» восприятием Кайен чувствовал структуру туннелей, кратчайший путь к выходу, потоки воды и каждую живую крысу в радиусе ста метров. Он вел Лиру уверенно, как будто сам строил это место.

Когда они сдвинули тяжелый люк и выбрались на поверхность, их встретил прохладный вечерний воздух рынка. Шум и суета города обрушились на них, но уже не казались такими хаотичными.

Они вышли из тьмы подземелья обратно в тьму городских переулков. В их сумке была отвратительная, но ценная добыча, а в душе Кайена — новое, холодное наследие.

Теперь оставалось лишь одно: забрать свою награду и заставить этот город признать их.

Возвращение на улицы Пристанища Великанов было сюрреалистичным. Они вышли из люка, и мир шума, света и запахов снова обрушился на них. Они были покрыты грязью, слизью и засохшей гемолимфой монстра. Прохожие шарахались от них, зажимая носы, дети показывали на них пальцами. В их взглядах была смесь отвращения и… некоторого уважения. Так выглядели люди, которые спускались во тьму и возвращались с победой.

Их путь лежал обратно в Союз Вольных Клинков.

Когда они вошли в зал, их появление произвело эффект. Шум и смех на мгновение стихли. Десятки глаз уставились на две грязные, изможденные фигуры. Все в этой таверне знали, какой контракт они взяли. И все знали, что с него еще никто не возвращался.

Кайен, не обращая внимания на взгляды, прошел прямо к стойке. Одноглазый ветеран, дремавший над кружкой эля, лениво поднял голову. Увидев их, он поперхнулся. Его единственный глаз расширился от изумления.

— Не может быть…

Кайен молча водрузил на стойку тяжелый, влажный мешок. Он с глухим стуком ударился о дерево, оставив мокрое пятно. Запах, ударивший из мешка, был отвратительным — едкая смесь яда и гнили.

Ветеран, поморщившись, осторожно развязал мешок. Внутри, в слизи, лежали две большие, зеленоватые железы, все еще слабо пульсировавшие. Сомнений быть не могло.

— Проклятье… — выдохнул он, его голос был полон недоверия. Он поднял взгляд на Кайена, затем на Лиру. — Вы и вправду ее прикончили. Старую Гнилозубку.

Его слова разнеслись по залу. Воцарившуюся тишину сменил удивленный гул. Наемники начали вставать со своих мест, подходить ближе, чтобы посмотреть на доказательства.

«Те самые новички?»

«Клянусь бородой гнома, это ее железы!»

«Я давал им от силы полдня…»

Они больше не были безымянными оборванцами. Они были теми, кто преуспел там, где провалились трое до них.

Ветеран-клерк смотрел на них уже по-другому. Из его взгляда исчезла скука, сменившись толикой уважения.

— Контракт выполнен, — официально произнес он. Он отсчитал и швырнул на стойку пятнадцать тусклых серебряных монет.

Деньги были почти оскорблением после пережитого, но это была не главная награда.

Клерк достал из ящика под стойкой два маленьких, грубо выкованных железных жетона. На каждом был выбит символ гильдии — скрещенные клинки.

— Ваши знаки, — сказал он. — Теперь вы — наемники ранга «Железо». Можете брать контракты с основной доски. Но вот вам совет: не беритесь за то, что вам не по зубам. Удача — дама капризная, второй раз может и не улыбнуться.

Кайен и Лира взяли свои жетоны. Они были тяжелыми и холодными. Это был их пропуск в этот мир.

Когда они повернулись, чтобы уйти, дорогу им преградила огромная фигура. Это был наемник, похожий на медведя — высокий, широкоплечий, с густой рыжей бородой. Но его глаза были маленькими, умными и проницательными. На его груди висел жетон ранга «Сталь».

— Неплохо для первого дня, щенки! — пробасил он, и его смех заставил зазвенеть кружки на столах. — Прикончить старую Гнилозубку — это достойно уважения! Меня зовут Бьорн, я капитан отряда «Кабаньи Клыки». Мы как раз собираемся в Глубокие Шахты за головами кобольдов, и нам не помешают два таких умелых ножа. Платим честно. Идет?