— Чтобы принадлежать к Четвертому Сословию, нужно родиться при Дворе Цветов?

— Верно. Теперь ты понимаешь, почему такая жадная женщина, как интендант Берел, не может упустить такую возможность. Но принц слишком умен, чтобы обрюхатить наследницу Манора Карис.

— Почему?

— Вау. Ты действительно ничего не знаешь, не так ли?

— Я знаю достаточно, чтобы переправить вас через Разреза Точильщика.

— Ответный удар! Манор Карис — один из шести Благородных Маноров империи, разве ты этого не знала? Твой интендант наверняка знает. Если Манор Карис получит ребенка во дворце, это даст ему силу влиять на ребенка через его мать. Мой Манор находится в глубине дворца, я могу засунуть палец в каждую сосиску и в каждый пирог, если ты понимаешь, о чем я.

— В здешних краях так говорят о том, с кем люди занимаются сексом.

Ксилси фыркнула.

— С тобой всегда можно посмеяться. Это чистая правда. Моя бабушка была любимым консортом императора Гибискуса в его преклонном возрасте. Все говорят, что я очень похожа на нее.

— Ты хочешь сказать, что она была соблазнительной красавицей, которая выглядела моложе своих лет?

Ксилси удивленно посмотрела на Элен, а затем громко рассмеялась.

— Если ты пытаешься залезть ко мне в постель, предупреждаю, я ем только сосиски и никогда пирог. Даже если при этом не так-то просто не забеременеть. Однажды я забеременела во время тренировок. Лекарство, которое дал мне храмовый целитель, чтобы мои кровотечения вернулись, сделало меня слабой на несколько месяцев. Мне пришлось перейти в когорту следующего года. Моя семья была возмущена.

— На стражей за то, что они отправили тебя на год назад?

— Нет, на меня за то, что я забеременела. Если бы мне так не нравился секс, я бы отказалась от него, но мы здесь. — Ее взгляд метнулся к Джирви и снова в сторону, как будто она не хотела, чтобы ее заметили.

— Я знаю несколько эффективных способов предотвратить беременность, — сказала Элен.

— Так мне сказал дворцовый врач, и посмотри, что из этого вышло.

— Возможно, дворцовые врачи знают не все. Моя сестра была акушеркой и травницей. Она потратила годы на то, чтобы понять, как помогать людям, особенно…

Особенно служанкам и другим лицам низкого происхождения, которым не разрешалось говорить нет. Как Аовинг не разрешалось говорить нет лорду Дуэнну или капитану Роэлу.

— Особенно кому?

Объяснить это высокородной Ксилси было просто невозможно, поэтому Элен сказала:

— Особенно для отчаявшихся людей. На это есть разные причины.

— Мне знакомо это чувство! Расскажи мне все.

Двери кареты захлопнулись, как только в нее внесли последний накрытый поднос с едой.

— Позже, — добавила Ксилси. — Кажется, мы наконец-то отправляемся.

Для стражей и сопровождающего их отряда из шести часовых были приведены лошади. Они отправились в путь. Фулмо без труда поспевал за ними ровным шагом. Его энергия казалась неистощимой. Возможно, он действительно насыщался звездным светом.

Мчась на север, они показали хорошее время, их общим направлением был долгий, медленный спуск с плато. Никто из гонцов не побежал вперед, чтобы предупредить жителей деревень, поэтому люди на полях бросали на кавалькаду лишь мимолетные взгляды, как будто интендант так часто проезжала по этому маршруту, что ее присутствие стало обычным делом. Интендант Берел гордилась своими почтовыми станциями, где они останавливались в течение каждого дня путешествия, чтобы сменить лошадей, поддерживая быстрый темп путешествия. Интендантство Фарледдер было регионом лошадников, закрывавшим большую часть потребностей северных провинций империи. Судя по наличию большого количества лошадей, заботе, проявляемой к их конюшням, и роскошным частным салонам на почтовых станциях, было ясно, что Берел обогатилась на торговле лошадьми.

Каждую ночь они останавливались на следующем Привале. Хотя ни один из них не был таким большим и процветающим, как Привал Фарледдер, каждый Привал включал в себя жилье для имперских чиновников, а также имперские апартаменты, хотя на памяти живущих ни один из них никогда не принимал у себя настоящего принца.

Элен никогда не допускалась в имперские покои, в отличие от стражей. Она ела и спала в казармах, отведенных для более мелких чиновников. К своему удивлению, она скучала по духу товарищества, царившему во время их экспедиции через холмы.

На третью ночь в пути она сидела в конце одного из длинных столов в салоне, предназначенном для чиновников меньшего ранга. В комнате было только два других чиновника, они сидели за другим столом и педантичным, полупьяным тоном обсуждали меры и веса. Служанка Резиденции принесла ей тарелку с хрустящим угрем, солеными бобами, блинчиками с зеленым луком и суп из цветков лилии и свиных ребрышек — обычное осеннее блюдо в северных провинциях.

— Рисовое вино, медовуха, бледный огонь или персиковый сок? — спросила женщина.

— Я возьму сок, если он свежий, — сказала Элен. — Спасибо. Как вас зовут? Я помощница-курьер Элен.

— Меня зовут Кавна. — Женщина пристально посмотрела на нее. — Говорят, вы были в отряде Его Возвышенного Высочества.

Элен вежливо улыбнулась.

— Да, это так. Приятно поужинать здесь в тишине и непринужденной обстановке.

Кавна рассмеялась.

— Могу себе представить. Я принесу сок.

Элен принялась за еду, наслаждаясь хрустящей корочкой угря и соленостью бобов, хотя зеленый лук показался ей на вкус старым, а мука, из которой готовились блинчики, была затхлой ячменной, а не свежемолотой пшеничной; достаточно вкусно, и ее много, но определенно не то, что хотелось бы принцу и интенданту, ужинавших в имперских апартаментах. Кавна принесла кружку сока, дружески поболтала о погоде и снова ушла, когда служащие отдела мер-и-весов позвали ее для чего-то.

Элен только приступила к острому супу, когда дверь на улицу открылась. Вошел мужчина в униформе геодезиста. Он сразу же направился к Кавне. Поговорив с ней, он сделал вид, что заметил Элен, и направился к ней.

Он выглядел обветренным, волосы были собраны в пучок, но пряди разлетались во все стороны. Его униформа была помятой и в пятнах, как будто он провел слишком много ночей, спя на грязи. В этом не было ничего необычного для геодезистов. Необычным в нем было то, как он поставил свой рюкзак, выдвинул стул напротив нее и сел, слишком нетерпеливо наклонившись к ней.

— Я слышал, вы пересекли Разрез Точильщика, хотя Пять Мостов перекрыты. — Он помолчал, тряхнул головой, словно отгоняя засевшую в мозгу муху, и добавил: — Меня зовут Берри. Имперский Орден Геодезистов, если вы не знаете. Я слышал, вы помощница-курьер Элен, из Привала Орледдер.

— Да.

Его улыбка была неловкой. Элен не могла понять, то ли он давно не улыбался, то ли притворялся, потому что чего-то от нее хотел.

— Там все еще капитан Джиньян, верно?

Элен была настороже.

— Так и есть.

— Я знаю ее с давних пор. — Он не стал вдаваться в подробности.

— Что привело вас в эти края? — спросила Элен.

Берри достал из рюкзака промасленный кожаный тубус и, к изумлению Элен, развернул свою геодезическую карту прямо на столе рядом с недопитым супом, который мог расплескаться по ней. Служащие службы мер-и-весов не заметили этого чуда и не проявили к нему никакого интереса, а карта действительно была настоящим чудом, густо испещренным поставленными за много лет знаками и символами, которые могли интерпретировать только геодезисты.

— Вы можете показать мне, где вы пересекли Разрез? — спросил он.

Она уже заметила изгиб большого каньона, расщелину, где можно было размотать веревочный мост, но просто сказала:

— Я действую согласно приказам его величества и интенданта Орледдера.

Он разочарованно кивнул головой.

— Да, я понимаю. Конечно. С этим не поспоришь.

Кавна подошла и поставила перед Берри кружку с медовым пивом.

— Вы не едите? — спросила его Элен.

— Ой. — Вопрос поставил его в тупик. — Полагаю, мне следует это сделать.