«Начинай».

Маркус издает понимающий выкрик и бросается на эту штуку. В отличие от многих других новобранцев, он еще не полностью измотан. Не сопротивляясь четвертому удару, он сберег часть сил для второй части испытания.

Его меч наносит серию ударов. Один. Два. Три. Каждый из них, словно когтем, прорезает глубокую борозду в железе скутума. Маркус отступает назад, уже задыхаясь, и вкладывает меч в ножны, прежде чем центурион успевает среагировать.

Офицер на мгновение бросает взгляд на щит, а затем снова смотрит на Маркуса. На мгновение мне кажется, что он все равно собирается завалить моего друга. Возможно, тоже считает, что в рядах Двенадцатого не должно быть никаких Fidelis. Затем он опускает руку на спину реликвии, и ее щит восстанавливается сам по себе перед тем, как машина замирает.

«Прошел», — это все, что он говорит перед тем, как повернуться и посмотреть на нас. Новобранцы из других легионов неподвижны, ошеломленные тем, чему только что стали свидетелями. Я слегка улыбаюсь, глядя им в спину. Маркус занимает свое место в их рядах и кивает нам обоим. Наш план сработал.

«Ты». Он указывает на Феликса, оставляя меня напоследок.

«Удачи», — шепчу я вслед другу, когда он широким шагом выходит вперед. Другие солдаты не отпускают никаких колких замечаний, пока он проходит мимо. Их уверенность поколеблена при виде того, как кто-то с самой низшей ступени с легкостью проходит испытание.

Феликс обнажает гладиус и кивает Fidelis, который наблюдает за ним, прищурив глаза. Офицер одним прикосновением активирует автоматон, и тот без колебаний замахивается на плебея. На поле раздается звон, когда Феликс выдерживает один, два удара. Я вижу небольшую вмятину на его скутуме, но в остальном он, кажется, не поврежден.

Ему нужно выдержать еще один удар. Наблюдая за другими, мы заметили, что в большинстве успешных попыток требовалось не менее трех ударов, чтобы расколоть щит реликвии. Прекратив сопротивляться после третьего удара, он сэкономит свою энергию, но у него все еще останется предостаточно шансов, чтобы—

С ужасающим треском его скутум разбивается вдребезги, когда на него обрушивается клинок автоматона. Феликс косится на меня, его лицо напряжено от тревоги. Грудь тяжело вздымается, пока он пытается прийти в себя после этого натиска. Я медленно киваю ему. Он сможет это сделать. Я знаю, что сможет.

«Два удара». Щит реликвии поднимается.

Феликс атакует не так, как Маркус — у него сильнее сбито дыхание. Сделав глубокий вдох, он входит в зону атаки и с криком вонзает свое лезвие вперед. Несмотря на то, что он выдержал меньше ударов, чем Маркус, должно быть, он высвободил всю накопленную эссенцию на третьем взмахе, потому что у него все еще остается достаточно сил, чтобы его колющий удар с легкостью помял щит автоматона.

Я сжимаю кулаки, пытаясь сдержать волнение. Он сможет.

«Один».

Феликс расправляет плечи и делает выпад вперед, обрушивая свой гладиус ударом сверху прямо по той вмятине, которую проделала его первая атака. Щит реликвии сминается и трескается под этим натиском. Центурион опускает ладонь на спину автоматона, и на его лице проступает хмурая гримаса, пока тот снова восстанавливает свой щит.

«Прошел», — говорит он наконец, после чего устремляет на меня тяжелый взгляд карих глаз. Даже будучи до краев наполненным Железом, мое сердце начинает биться чаще, потому что я знаю, что будет дальше.

«Ты».

Я иду вдоль ряда новобранцев, прошедших испытания, высоко подняв голову. С другой стороны поля я чувствую на себе взгляды магистров, внимательно наблюдающих за этими испытаниями. Я окружен врагами, но не собираюсь показывать им свой страх.

Внутренности же скручивает от паники. Я волнуюсь сильнее, чем когда выходил на арену. Все детство я мечтал заслужить свое Сердце. Мечта стать Fidelis появилась у меня всего день назад, но уже значит для меня все.

Пока нервы напрягаются, я цепляюсь за прохладное присутствие Символа Железа внутри меня. Требуется каждая крупица самоконтроля, чтобы не втягивать в свое тело больше эссенции из окружающего меня океана. Я на грани срабатывания своего inhibitus. Тело движется с новой силой, словно оно полностью отдохнуло. Удары от кнута на спине больше не причиняют боли. Я их не чувствую — словно меня и не хлестали вовсе.

Пока спокойствие Железа окутывает, словно вторая лорика, моя концентрация сужается, пока мир не начинает состоять всего из двух вещей: центуриона-Fidelis из Второго легиона со знакомым лицом и реликвии.

«Обнажи меч», — командует он. Я делаю это, благодарный за то, что меня касается еще один источник железа. Это утешает. Офицер долго смотрит на меня, его взгляд перескакивает с вен immundus на мои глаза, неся в себе тот же жгучий вопрос. Я пока не знаю ответа. Но мы вот-вот узнаем его вместе. Я помог Маркусу и Феликсу придумать план, как пройти испытание, но у меня свой собственный план. Сегодня я узнаю, достоин ли я.

«Вперед».

Я киваю, поднимаю левую руку, привязанную к моему щиту, и вхожу в зону действия реликвии. Рука автоматона поднимается и обрушивается на мой щит с такой силой, что у меня вибрируют кости. Я ощущаю этот удар как физически, так и на символическом уровне. Эссенция изливается из моего Сердца, пока я укрепляю щит против атаки автоматона.

«Сгибайся», — кажется, шепчет он моему щиту. Он не говорит словами, но я улавливаю намерение, когда его воля пытается проникнуть в мою защиту и подвергнуть ее разложению.

«Выпрямись», — приказываю я, вливая свою волю в скутум. Атака длится мгновение, но кажется вечностью. Я шумно выдыхаю, когда связь между нами обрывается, и автоматон поднимает руку для нового удара.

Мой щит цел.

Я делаю вдох, одновременно втягивая воздух и эссенцию из железа, которое несу на себе. Я щедро растратил свои резервы, защищаясь от прошлой атаки, а значит, мне не грозит опасность спровоцировать inhibitus. Мое Сердце бурлит, насыщаясь, и я чувствую трепет, когда ошейник начинает затягиваться в качестве предупреждения. К тому моменту, как второй удар обрушивается на мой щит, я наполнен эссенцией так же, как и в самом начале.

Треск. Намерение реликвии теперь сильнее, и сила удара отбрасывает меня на шаг назад.

Выдержать. Вновь я чувствую, как эссенция вытекает из моих вен Кор, пока Символ Железа задействует волю для защиты целостности скутума. Вены горят, пока я подталкиваю их к новым высотам, используя активнее, чем когда-либо прежде. Затем все заканчивается — мы расходимся, и машина перезагружается. Я пользуюсь возможностью, чтобы втянуть еще больше эссенции, снова заполняя себя до краев.

Мой щит цел — я цел.

РАЗОРВАТЬ. Ощущение ошеломляющее, словно рев водопада, заглушающий все остальное вокруг. Его воля — чужеродная сила, врывающаяся в мой разум.

ИСПРАВИТЬ, командую я, заставляя свой scutum сшивать самого себя обратно воедино.

Мы по-прежнему целы.

Вдох.

Я выдержал три удара. Если бы я собирался следовать плану, который мы с друзьями разработали, то при следующем ударе я бы накопил эссенцию в своем Сердце и позволил автоматону разрушить мой щит. Но я не собираюсь идти по этому пути. Мне нужно узнать, смогу ли я поступить по-другому.

В моем Сердце Кор есть что-то необычное. Это очевидно, стоит лишь взглянуть на меня — белые вены rasa видны невооруженным глазом. Но есть еще одна подсказка, отраженная на лицах командиров и магистров, которые оценивали мой прогресс. Тень чего-то, что я не могу точно определить. Страх или благоговейный трепет, возможно.

Ни одного другого члена Двенадцатого не сдерживал inhibitus. Судя по выражению лица Гая, ни один рекрут никогда не делал этого, не надев лорику. По какой-то причине я отличаюсь от других, и сегодня хочу выяснить, насколько.

Мое Сердце по-прежнему переполнено эссенцией Железа. Мне не грозит ее исчерпание. Поэтому вместо того, чтобы позволить реликвии разрушить мой щит, я вливаю свою волю в скутум и сопротивляюсь.