В памяти вспыхивает видение Акило. Я вижу, как Двенадцатый спасается бегством от преследующих норманнов, которые гонят их прямо в лапы еще более многочисленного воинства. Бог Зимы сказал мне правду. Я на мгновение закрываю глаза, пытаясь вспомнить каждую деталь того, что он мне показал.

Там, к юго-востоку, есть ответвление долины, куда охотники загоняют Гая и остальную часть когорты. Стоит им войти туда, и легионеры окажутся в ловушке: Верховный король и его войско заблокируют выход из прохода и зажмут их с фронта. У них есть только один путь к спасению, но я сомневаюсь, что они найдут его без знаний, дарованных мне Акило. Мурашки бегут по коже, когда votum бога тянет меня за собой, напоминая о второй задаче. Совершенно ясно, куда я должен направиться.

«Нам нужно идти туда», — я указываю в ту сторону, где развернется сражение.

«Но, Кастор, Фригидус на юге», — протестует Феликс раздраженным тоном, указывая за мое плечо. «Зачем нам идти в каком-то другом направлении?»

«Потому что именно там находятся трибун Гай и остальная часть когорты», — объявляю я. В ответ на мои слова воцаряется молчание, мужчины переглядываются между собой. Я слишком сильно испытываю их веру. Они знают, что я изменился; я совершал вещи, которые не должны быть мне под силу. Но это могло быть трюком. Возможно, я обнаружил, что Железо и Лед конгруэнтны, потому что и то, и другое может быть холодным. В это еще можно было поверить. Но то, что я знаю местонахождение Двенадцатого за много миль отсюда, превышает пределы их веры.

«Кастор…» — начинает Маркус после долгой паузы. «Думаю, пришло время сказать нам правду». Остальные сгрудились за его спиной, демонстрируя свое согласие. Я стою в одиночестве, глядя на пятерых еще живых солдат под моим командованием.

«Мы должны быть братьями, но ты что-то скрываешь от нас». Я вздрагиваю, услышав подозрение в голосе Феликса. Он прав, я не был с ними честен. Страх держал мой рот на замке, отрезая от тех, кто мне доверял.

Медленно я качаю головой, оглядываясь по сторонам: важно удостовериться, что ни один норманн не находится в пределах слышимости. Но лагерь практически пуст, мы в относительной безопасности. Мне нужно, чтобы они доверяли мне — хотя бы ради их собственного блага. Поэтому, чтобы сохранить их веру, я лгу: «Я ведь говорил вам, что это были кости Акило».

Феликс кивает, и остальные медленно соглашаются.

«Это правда. Но он не мертв».

Клинтус испускает вздох ужаса.

Я продолжаю, не давая ему возможности возразить. «Когда я сражался с некроманткой, он пробудился и даровал мне видение и дар. Он показал мне, как создать этот ледяной клинок с помощью моего Символа». Я умалчиваю о том, какого именно Символа, чтобы защитить себя. «В обмен на это оружие он заставил меня принести votum».

Лицо Феликса искажается от ужаса.

«Первым обещанием было сбросить тело некроманта в бездну позади его могилы». Я выдаю им легкую улыбку, давая понять, что им не о чем беспокоиться. Выполнение просьбы неживого бога не станет проблемой. Выражения их лиц говорят мне, что они не покупаются на мой оптимизм.

«Вторым — вынести его приговор Верховному королю норманнов».

«Какой приговор?» — с подозрением спрашивает Феликс, прищурив глаза. Позади нас из зева пещеры начинают раздаваться крики тревоги: рабочие, мимо которых мы проскользнули, бегут на поверхность.

«Единственный, который знает зима, — холодный ветер».

Теперь, когда люди знают, что я обладаю даром Бога Зимы, можно свободно использовать Древний Мороз, заставляя лед уплотнять землю под нашими ногами. Мы движемся даже быстрее, чем отряд разведчиков на снегоступах. Бедняга Клинтус наконец поспевает за нами, так как ему не приходится с каждым шагом пробиваться сквозь сугробы. Позади нас я позволяю земле расслабиться, заметая любые следы и делая погоню невозможной. Мои вены растягиваются под нагрузкой, но это только заставляет меня напрягать их еще сильнее. Предназначен ли inhibitus только для того, чтобы помешать мне Вознестись до Серебряного уровня, будучи Железосвязанным, или он остановит и мой новый Символ? Если я продолжу так же интенсивно использовать Древний Мороз, то вскоре достигну вершины Медного уровня, и тогда все узнаю.

Мы раздаем друг другу вяленое мясо, которое утащили из палатки-кладовой перед тем, как покинуть лагерь. Одинокий стражник попытался нас остановить, но Анас сразил его, не дав поднять тревогу, и мы спрятали его тело за мешками с зерном.

Sol окончательно скрывается за горизонтом, но я подгоняю нас, зная, что ночь — наш единственный шанс догнать остальных, пока не стало слишком поздно. Большие отряды не станут продолжать марш в темноте, нам же свет не нужен — я сам проведу нас. Мы измотаны, но страх придает нам крылья.

Присутствие Акило подстегивает меня, словно конюх, хлещущий плетью. Я следую в том направлении, куда он ведет, так же желая отыскать Верховного короля, как и этот мертвый бог. Остается лишь надеяться, что мы не опоздаем, чтобы спасти товарищей. Над нами поднимается полная Луна, озаряя снег холодным светом. Mons Olympus сияет под ее зловещим оком. Действительно ли он так мертв, как говорят предания? Или это всего лишь очередной миф?

«Кастор, смотри», — Феликс дергает меня за локоть, указывая на гребень холма.

Я отрываю взгляд от парящей обители богов, глядя туда, куда указывает друг. На горизонте пылает сияние, похожее на второе Солнце перед восходом. Мне не нужно гадать — я и так знаю, что ждет нас сразу за холмом.

Я простираю свой анимус на максимальную дальность, ведя людей вперед медленным шагом. Я не чувствую часовых, но не доверяю норманнам. Их кощунственное берсеркерство могущественно, и я не знаю истинных границ их магии.

Ползком пробравшись по снегу, мы заглядываем за гребень, осматривая раскинувшийся внизу военный лагерь. Сотня костров горит, освещая орду, которую привел с собой Верховный король. Они идут налегке, без обозов, одержимые одной лишь жаждой охоты. Я вижу неподвижные силуэты воинов, укрывшихся в своих спальниках, пока другие кучкуются у огня. На самой границе света безмолвно дожидается своих хозяев целая армия фурий. Дозоров нет — они ничего не боятся. Единственный имперский легион в радиусе двадцати миль — их добыча.

Присутствие Акило резко возрастает, требуя выпустить на волю бурю, которую я ношу в себе. Стиснув зубы, я качаю головой, отказываясь повиноваться. Сперва нужно найти Гая и остальную когорту. Скоро, обещаю. Давление внутри неохотно ослабевает, бог наблюдает за мной недоверчивым взором. Я сдерживаю порыв усмехнуться его неверию. У меня нет ни малейшего желания занимать его место, застыв на том троне. Я исполню то, в чем поклялся.

Просто не сейчас.

«За мной», — шепчу я, отползая от гребня и прокладывая маршрут параллельно норманнам. «Гай и парни не могут быть далеко». Мы беззвучно продолжаем путь во тьме, разыскивая наших братьев.

Луна продолжает свое восхождение, пока мы ведем поиски в течение следующих двух часов. Присутствие Акило затихло, выжидая, что я предприму. Зоркий Феликс первым замечает вдали яркое пламя костра. Наша группа замирает, настороженно разглядывая это свечение.

«Что думаете?» — спрашиваю я. «Норманны?»

«Трибун не стал бы жечь костры, если бы они бежали от врага», — бурчит Маркус.

«Либо он разжег бы костры, а затем приказал бы всем маршировать дальше», — предполагает Анас. У всех нас вырывается хор сухих смешков. Это и правда вполне в духе Гая.

«Так или иначе, это означает, что впереди не Двенадцатый легион», — замечаю я. Я тянусь вперед Древним Морозом, но моему Медному Сердцу не хватает дальности, чтобы отыскать нашу цель. «Если молот перед нами, а наковальня позади…» Я поворачиваюсь налево и вглядываюсь в бездонную тьму, вдоль которой мы шли уже несколько часов. «Тогда железо должно быть в этой стороне».

Никто не спорит, так что я веду нас вперед, срезая путь под углом, обратно по направлению к Верховному королю и его основному войску. Гай не позволил бы людям спать в пределах видимости норманнского лагеря, а значит, мы должны пройти мимо них.