«Вот», — бормочет Клинтус, протягивая мне кожаный мешок, который снял с одного из убитых рабочих. Я запускаю руку внутрь и достаю ломоть какого-то вяленого мяса. В восторге я запихиваю его в рот, а затем передаю мешок Маркусу. Оно сухое и с сильным привкусом — возможно, оленина, — но мое тело ликует, когда я с трудом проглатываю этот жесткий кусок.

«Мы выставим часового», — объявляю я, закончив жевать. Бойцы согласно кивают, принимая участие в дележке наших скудных запасов. «Кто меньше всего хочет спать?»

«Я», — тут же отзывается Маркус. Выглядит он измученным, но я доверяю ему.

«Здесь, внизу, нет ни Sol, ни Luna», — напоминаю я ему. «Сосчитай до пятисот четыре раза, а потом буди следующего».

«А почему бы мне просто не сосчитать до двух тысяч?»

«Если сможешь это сделать, не сбившись со счета, — пожалуйста». Великан усмехается, и его яркая улыбка на мгновение стирает усталость с лица. «Значит, пятьсот четыре раза».

«Я так и думал». Я прислоняюсь спиной к одному из камней, закрываю глаза и позволяю уютной тьме поглотить меня. Последнее, что я бормочу перед тем, как окончательно провалиться в сон: «Прошу меня извинить, вашему офицеру нужно немного поспать».

«Dominus…». Тихий голос вырывает меня из дремоты, а чья-то рука трясет за плечо. Я резко просыпаюсь, выпрямляясь, и реальность сокрушительным грузом обрушивается на меня обратно. Кажется, что я спал всего секунду. Усталость по-прежнему тянет вниз, пытаясь удержать, но страх помогает вырваться из ее тисков.

«Тсс», — приказывает Феликс, скорчившись рядом со мной. Остальные парни уже проснулись и наблюдают за нами с мрачными выражениями лиц. «Они здесь». Высокий легионер делает мне знак следовать за ним, и мы вместе выглядываем из-за одного из валунов, укрывающих нас.

Группа из примерно дюжины норманнов вышла из туннеля, ведущего ко входу, и пробирается через подземелье, высоко подняв факелы. Они идут неторопливым шагом, и их смех доносится до нас, пока они направляются к месту работы. Это следующая смена, и они еще не осознали, что что-то не так.

«Пепел Фортуны», — рычу я, пока они проходят в глубь пещеры. Мой мозг лихорадочно пытается составить план. У нас есть всего несколько мгновений, чтобы действовать, прежде чем у нас отнимут право выбора. «Сколько времени мы спали?» — я бросаю взгляд на остальных.

«Уже несколько часов», — отвечает Клинтус, после того как они переглядываются друг с другом.

«Несколько часов?» Я хмурюсь. «Почему меня никто не разбудил?»

«Ты нужен нам отдохнувшим, Dominus», — лениво протягивает Маркус, кивая на группу норманнов. «Мы все так решили. И что нам теперь делать?»

«Может, уже стемнело?» Все лишь пожимают плечами, не решаясь судить о том, сколько времени прошло. Я морщусь, пытаясь принять решение. Ответственность перемалывает меня, точно жернова, раздирая на части и пытаясь уничтожить. Я медленно выдыхаю, стараясь избавиться от напряжения, пока обдумываю план.

У нас есть только два реальных варианта: сражаться или бежать. Мы могли бы устроить засаду на эту группу рабочих, как в прошлый раз, и убить их, что, возможно, дало бы нам достаточно времени, чтобы ускользнуть, как только стемнеет. Но когда первая смена не вернется наверх, кто-то обязательно это заметит и явится проверить.

Либо мы можем бежать прямо сейчас и проскочить наружу до того, как норманны поймут, что стряслась беда, и вернутся на поверхность с докладом. Если правильно рассчитаем время, то сможем незаметно пробраться в лагерь и раствориться в толпе. Любой, кто увидит, как мы выходим, может подумать, что мы — сменные рабочие, поднявшиеся на поверхность, чтобы глотнуть воздуха.

Я обвожу своих людей командирским взглядом. Они устали, голодны и взвинчены до предела. Рабочие не вооружены для боя, но каждая схватка отнимает у нас драгоценные силы. Риск слишком велик для столь ничтожной награды. Нет, пришло время бросить кости и посмотреть, удастся ли нам сбежать.

«Пошли», — шепчу я, поднимаясь на ноги. Тело протестует, но я хватаю оба своих Символа, заглушая боль Железом и позволяя Древнему Морозу направлять мои стопы, пока я пробираюсь сквозь тьму. «Мы убираемся отсюда».

Проскользнуть мимо рабочих несложно. Они расслаблены, направляясь на работу, уверенные в своей безопасности здесь, в центре власти своего Верховного короля. Я веду людей от одной груды льда к другой, от колонны к колонне, оставаясь вне зоны их видимости, пока мы не оказываемся у них за спиной.

Когда они приближаются к рабочей площадке, я оставляю всякие попытки прятаться и даю своим людям знак следовать за мной.

Мы вшестером проскальзываем в проход туннеля, пока позади нас начинают разноситься встревоженные крики. Я понимаю их замешательство. Тела исчезли, но крови по-прежнему полно. Очевидно, что здесь произошло насилие, но я могу только надеяться, что эта загадка задержит их.

Мы мчимся по туннелю. Клинтус по-прежнему отстает от остальных, но воссоединение с Железом ускорило его выздоровление, так что он больше не ковыляет. Мы пробираемся вверх, минуя реликвии lumos, и с каждым поворотом мое напряжение нарастает. Чтобы все получилось, действия должны быть безупречными, а ведь столько деталей сейчас вне нашего контроля. Я даже не знаю, который час.

Я возношу молитву мертвому Марсу, прося его приглядеть за своими легионерами. Не думаю, что это поможет, но на душе становится немного легче.

Мы врываемся в зал, где Викса творила свои проклятые дела, и я резко останавливаюсь. Здесь уже побывали слуги, убравшие за ней. Столы, на которых лежали тела наших друзей, пусты. Никаких следов Антония. Мне становится тошно от одной только мысли о том, что их тела оказались в руках другой некроманта. Перси приказал мне отвести своих людей домой. Мертвым уже ничем не помочь, но остальных я еще могу спасти.

Маркус обменивается со мной мрачным взглядом, но ничего не говорит. Вместе мы ведем отряд вперед, направляясь к поверхности. Огибая поворот, я натягиваю капюшон на голову, пытаясь скрыть свои темные волосы. Сзади доносится тихий звон металла — парни следуют моему примеру.

Мы уже близко.

Мы огибаем последний поворот, и я выдыхаю с облегчением. Sol уже клонится к закату, отбрасывая длинные тени на лагерь в долине. Настоящие сумерки еще не сгустились, но уже начинает темнеть. Я делаю знак людям идти за мной, и вместе мы выбираемся из-под земли обратно во владения Верховного короля.

Сердце бешено колотится, когда я делаю первые шаги. Требуется вся сила воли, чтобы рука сама собой не потянулась к рукояти гладиуса, спрятанного под мехами. Без своего скутума я чувствую себя обнаженным. Несколько норманнов бросают взгляды в нашу сторону, но никто не задерживает, пока мы целенаправленно шагаем между палаток. Да и с какой стати? Новая смена рабочих только что спустилась в могилу Акило. Вполне логично, что кто-то поднимается наверх передохнуть.

Мы движемся целеустремленно, пробираясь сквозь скопления палаток, расставленных без той точности, которая присуща легионному лагерю. С каждой минутой моя уверенность растет. Наша маскировка достаточно хороша. Пройдет совсем немного времени, как наверх выскочат другие рабочие, и поднимется суматоха, которая даст нам отличную возможность сбежать.

«А где все?» — бормочет Феликс достаточно громко, чтобы я услышал. Я свирепо оглядываюсь через плечо, напоминая ему, что нужно помалкивать. Меньше всего нам нужно, чтобы какой-нибудь норманн подслушал, как мы говорим на имперском языке. Он качает головой, указывая на палатки вокруг нас.

Я прослеживаю за движением его руки, и меня охватывает новое предчувствие беды. Он прав — лагерь действительно кажется вымершим. Когда берсерк тащила нас на встречу с Верховным королем, воины были повсюду. Теперь же по лагерю слоняются лишь редкие одиночки. Тревога резко возрастает, когда я осознаю, что не видел ни единой фурии. Я переглядываюсь с парнями, на чьих лицах отражается то же беспокойство. Куда они все подевались?